Война призраков [дилогия] - Казаков Дмитрий Львович - Страница 155

Остановился он около храпящей в подворотне кучи тряпья.

— Эй, — позвал Виктор, пошевелив кучу ногой. — Проснись!

— Чего тебе? — Храп прервался, и из лохмотьев высунулось красное, морщинистое лицо. — Оставь меня, Аллаха ради!

— Хочешь заработать? — В руке Виктора хрустнула купюра. Большую часть имеющихся на карточке денег Зеленский перевел в наличные в первом же попавшемся по дороге банкомате.

При попытке расплатиться банкноты вызвали бы подозрение где угодно, кроме портового района Каракёй, где наличные деньги использовались вовсю, а порядки не менялись, должно быть, со времен Византии, когда это место называлось Галата.

— Кто же не хочет? — Куча тряпья зашевелилась, приняв человеческие очертания. — Что нужно сделать?

— Раздевайся! — велел Виктор.

— Ты что, извращенец? — Нищий опасливо отодвинулся.

— Мне нужна твоя одежда, — пояснил Виктор и вытащил вторую купюру. — А я отдам тебе свою.

— Ты сошел с ума? — Нищий покрутил пальцем у виска. Разбудивший его человек был одет не роскошно, но вполне добротно, а судя по тому, как он тратил деньги, мог купить любой костюм.

— Считай, что так, — сказал Виктор, пережидая приступ боли в сломанной руке. — Ну что? Да или нет?

— Да, — пробурчал нищий. — Я, во имя Аллаха, еще в своем уме!

Он без сожаления расстался с драным плащом, грязными штанами и просторной рубахой, снял дырявые ботинки.

— Отвернись, — приказал Виктор, отдав деньги. — Я очень стеснительный...

Нищий фыркнул и повернулся к стене. Наверняка думал, что если ему так платят, то почему бы и не послушаться?

— Спасибо, — сказал Зеленский, переодевшись. — Можешь забирать мои шмотки. Вот тебе от меня подарок...

Нищий повернулся, алчно уставился на лежащую кучкой одежду и стоящие рядом кроссовки. Потом его взгляд переполз на бутылку дешевого бренди. Ее нарядившийся в лохмотья человек вытащил из сумки.

— О да... — сказал нищий, ощутив, как рот наполнился слюной, а руки задрожали. — Это очень кстати!

— Чтобы ее получить, ты должен сделать еще кое-что, — сказал Виктор.

— Что именно?

— Ударь меня по лицу. Так, чтобы остались синяки.

— Ты все же извращенец! — прохрипел нищий, но спорить не стал. Замахнулся и изо всех сил саданул собеседника по скуле.

— Еще разок. — Тот даже не пошатнулся. — Вот так, отлично!

Получив бутылку, нищий открутил пробку и сделал длинный глоток. Ощущая, как блаженное тепло разливается по внутренностям, он неспешно оделся и после этого допил бренди.

Через пять минут нищий, раскинув руки, храпел на том же самом месте.

Виктор к этому моменту отошел довольно далеко. Он знал, как именно поступит с его подарком обитатель трущоб, и рассчитывал, что выпивка если и не отобьет у нищего память, то хотя бы сделает его до самого вечера неспособным к связному общению.

Свернув на перпендикулярную первой улицу, чуть более широкую, но такую же грязную, Виктор вытащил из сумки вторую бутылку бренди. Открутил крышку, глотнул немного, часть вылил на одежду, а остальным прополоскал горло.

Во рту остался мерзостный привкус, а лохмотья, и до сего момента «ароматные», стали вонять, как облитая спиртом падаль.

— Эй, ты кто такой? — Недовольный голос раздался откуда-то сбоку. — И пьешь в такую рань? Один? На моей территории?

Приближающийся скачущим шагом мужик был бородат и тощ. На кривой фигуре красовался потрепанный темно-синий комбинезон из тех, что носят грузчики, а на плече болтался рюкзак.

— Извини, я не знал, что это твоя территория, — ответил Виктор, подпустив в голос хрипотцы. — А вообще мне не жалко. Держи.

И он сунул наполовину полную бутылку в руки бородачу. Тот вцепился в бренди как утопающий в спасательный круг.

— Ну спасибо, уважил. — В бороде появилась довольная ухмылка. — Теперь ты мой друг и всегда можешь прийти в гости к Лохматому Хасану! А тебя, кстати, как зовут?

— Карим, — ответил Виктор, ощущая, как ноет обожженное плечо. С момента бегства он дважды принимал обезболивающее, но помогало оно слабо. — Может, еще зайду, Хасан. До встречи.

— Если чего, меня можно найти там! — Грязный палец ткнул в сторону окруженного покосившимся забором полуразрушенного склада. — Найдешь выпивку — заходи. Мы с ребятами будем рады.

— Обязательно. — Виктор кивнул новому приятелю и, слыша за спиной жадное бульканье, зашагал на север.

Его ждал путь к отелю «Гранд-Босфор».

Электронная карта позволяла Виктору двигаться дворами и заброшенными переулками, избегая крупных магистралей, где вероятнее всего он мог наткнуться на полицию. Зеленский миновал мост Ататюрка, обошел стороной пешеходную зону проспекта Независимости, где сонмы туристов бродят в любое время дня и ночи, и с запада вышел к площади Таксим.

Прошел на одну из выходящих на нее улиц, где расположился отель «Гранд-Босфор», и устроился напротив его ворот. Положил перед собой найденную в помойке шляпу и заканючил вполголоса:

— Велик Аллах над нами! Велик Аллах над нами! Подайте убогому во имя Его!

Время подходило к девяти часам, и улица потихоньку оживала. Мимо сидящего на тротуаре нищего проходили спешащие на работу люди, в шляпу сыпалась мелочь, пару раз падали купюры.

Ровно в девять к отелю подкатил большой, окрашенный в алый цвет автобус, и из него с шумом полезли туристы. Они таращились на «нищего» с удивлением и восторгом, иные явно думали, что это актер, по заказу туристической фирмы создающий экзотическую обстановку.

До Виктора доносились полные восхищения реплики:

— Смотри, какие живописные лохмотья! Прямо из музея!

— А синяки как здорово нарисованы!

— А может, он настоящий?

Последнее предположение было в результате горячего спора отвергнуто.

Туристы, судя по выговору — из Северной Европы, скрылись за воротами, а им на смену из отеля вышел охранник.

— Слушай, ты, — сказал он без особого дружелюбия, — убирайся отсюда подобру-поздорову.

— Велик Аллах над... — Виктор прервал монотонное нытье и посмотрел на охранника с возмущением. — Кому я тут мешаю? Что, кому-то вред оттого, что я сижу здесь и славлю Творца?

— Директору. — Охранник поморщился. — Ты сидишь прямо на виду из его кабинета. Так что давай проваливай...

Он протянул было руку, чтобы подтолкнуть «нищего», но в последний момент раздумал прикасаться к нему.

— Ладно, я уйду! — сказал Виктор гордо. — Но Иблис еще насыплет соли в башмаки твоему директору, да и тебе тоже!

Кряхтя и поминая Аллаха, он поднялся, прихватил шляпу и заковылял в сторону. Но стоило охраннику скрыться за воротами, как воровато огляделся, перебежал улицу и устроился около самой ограды, так, чтобы его не было видно из отеля.

В приложениях к электронной карте имелось расписание транспорта, и еще ночью Виктор узнал, что первый стратоплан из Берна прибывает в половине девятого утра.

Если Загоракис прилетит на нем, то «нищему» осталось продержаться совсем немного. Если на следующем, садящемся в четыре, можно будет уйти и некоторое время не мозолить глаза охране и постояльцам.

Но планы едва не спутал полицейский патруль. Только «нищий» расположился на новом месте, как трое стражей порядка появились со стороны площади Таксим.

— Так, ты кто такой? — спросил один из стражей порядка, необычайно светлокожий для турка. Синие глаза его смотрели подозрительно, а ладонь, лежащая на рукоятке дубинки, была размером с лопасть весла.

— Карим я, Карим Онглы, — ответил Виктор, изображая страх и замешательство.

— Что ты тут делаешь? Разве не знаешь, что попрошайничество запрещено законом?

Судя по количеству попрошаек на улицах Стамбула этот закон либо приняли недавно, либо относились к нему не очень серьезно.

— Я вовсе не попрошайничаю, а славлю Аллаха Единственного и Милосердного!

— А ну, Мурза, бери его. — Светлоглазый полицейский наклонился, еще один зашел с другой стороны. — Отведем его в участок. Пусть славит Аллаха там...