Война призраков [дилогия] - Казаков Дмитрий Львович - Страница 141

Заговорил Рашид. Не спеша он рассказал о том, как Шон Кларк попросил помощи.

Виктор молча слушал, в голове вертелся вопрос: зачем директор лагеря постоянно таскает с собой старого безумца, время от времени выглядящего так, точно он не лишен рассудка?

Озвученная самим Монро версия об «амулете» не выглядела правдоподобной. Не верилось, что один из «призраков», которых готовят в духе максимальной практичности, утерял привитую на острове Грасьоса привычку обходиться лишь полезными инструментами.

Директор слушал Рашида с непроницаемым лицом, сидящий рядом с ним Михайлов смотрел в пол и, как казалось, совсем не интересовался происходящим.

— Что скажешь ты, Виктор? — спросил Монро, когда рассказ был окончен.

— Мне добавить нечего. Лю Ван Таю просто не повезло. Такое случается.

— Случается, — кивнул полковник, — но куда реже, чем думают обычные люди. И не с нами!

Михайлов издал громкое «Агу!», подскочил и бросился к окну. Донеслись звучные хлопки — безумец пытался схватить бьющуюся в стекло крохотную летучую тварь.

— Мне нечего добавить, — упрямо повторил Виктор и пожал плечами. — Все было так, как я рассказал. Или вы думаете, что я убил Лю Ван Тая?

— Такую вероятность нельзя исключить, — сказал Монро. — Поэтому мы проверим тебя. Пойдем.

На улице бушевал ветер и накрапывал дождь. Южный горизонт полосовали молнии.

— Знатный шторм будет, — пробормотал Рашид.

Повели Виктора, как он и ожидал, к прячущемуся в зарослях экспериментальному блоку. Вслед за Монро он прошел через дверь, почти незаметную на фоне отливающих металлом стен.

Изнутри здания тянуло знакомым сладковатым запахом.

— Мне что, опять придется курить эту гадость? — спросил Виктор.

— Обязательно, — кивнул полковник. — Она не позволит тебе соврать.

Крохотная каморка с двумя стульями и лежанкой, куда привели Зеленского, была ему хорошо знакома.

— Последний шанс во всем признаться, — сказал Монро, глядя Виктору прямо в глаза. Над плечом директора виднелось морщинистое лицо Михайлова, Рашид топтался у двери.

— Мне не в чем признаваться.

— Как знаешь. — Полковник покачал головой, — Тогда раздевайся и ложись!

Монро и Рашид вышли, лампа под потолком погасла почти тут же, а вот визита человека с двумя трубками пришлось ждать довольно долго. Когда тот вошел, Виктор на мгновение подумал, не попытаться ли бежать сейчас, пока правда не стала известна.

Оглушить того, кто пришел к нему, прорваться к выходу и уйти в джунгли...

Но к тому моменту, когда в руках оказалась набитая дурманом трубка, Виктор решил, что ни за что так не поступит. Слишком мало шансов на успех имел такой спонтанный побег.

— Кури, — мягко сказал расположившийся на стуле человек.

Виктор уверенно поднес трубку к губам. После первой затяжки дым показался сладким, как мед, вторая отдавала мерзкой горечью, а после третьей из глаз хлынули слезы.

На мгновение увидел того, кто дал ему дурман. В руках тот держал трубку и еще что-то непонятное. На деревянной маске выделялся орлиный клюв, причудливое одеяние украшали перья на рукавах, на груди болталось множество ленточек и металлических фигурок в виде деревьев, человеческих костей, животных, людей.

Тело онемело, последовал знакомый провал.

Но погрузиться в видения Виктору не дали. Дикая боль, исходящая от плеча, пронизала тело, заставила его содрогнуться. Открыв глаза, Зеленский обнаружил, что лежит, слабый, как новорожденный, а вокруг клубится тьма...

— Кури дальше, — пришел из нее мурлыкающий голос.

Втягивать в себя дым было тяжело, точно он обрел вязкость гудрона, но возражать сил не оказалось, и Виктор послушно сосал, втягивая в легкие отдающие чем-то кислым струйки.

Ощущение было такое, точно втягивал в себя воздух, наполненный сотнями крошечных иголочек. Грудь кололо изнутри, но остановиться он не мог.

— Достаточно, — сказал кто-то, чьего лица Виктор не мог видеть, и вынул у него из рук трубку. — Теперь подождем, когда боль овладеет тобой.

Виктор лежал и чувствовал, что не в силах пошевелить даже пальцем. Неприятное ощущение расползалось от груди, охватывая живот, пах, сползая по ногам.

В последнюю очередь оно добралось до головы. Внутри черепа точно развели костер, пытающие струйки стекали по вискам, щекотали затылок. Виктор захотел закричать, но смог выдавить из себя лишь жалкий всхлип.

— Передозировка дурмана рождает боль, дикую, непереносимую, — сказал кто-то мягким, как пух, голосом. — И избавиться от нее можно единственным образом — начав говорить...

— Неужели? — Виктор с невероятным трудом заставил себя произнести слово и с удивлением ощутил, что на мгновение стало легче.

— Конечно, — подтвердил невидимый собеседник. — Я буду задавать вопросы, а ты отвечай... Твое имя?

— Виктор Зеленский.

— Возраст?

Чуть ли не до судороги сжав челюсти, Виктор заставил себя промолчать. Понимал, что, начни он говорить сейчас, потом не сможет остановиться, не сумеет сдержаться и выболтает все, лишь бы избавиться от мучений.

Боль тут же усилилась, огнем охватило грудь.

— Ты молчишь? — удивился обладатель мягкого голоса. — Зачем? Облегчи себе жизнь! Ведь я задаю такие простые вопросы. Скажи мне, сколько тебе лет?

— Тр... — Рот открывался сам, губы и язык шевелились, и Виктору приходилось насиловать собственные мускулы, бороться с ними.

Силы уходили, он словно плавал в океане боли. И утонул бы в нем, если бы не память, подсунувшая воспоминания о холодной планете под названием Новая Америка, об училище Месяценосного Креста Веры, где готовили священников для Крестового Джихада.

Вспомнился предмет, именуемый Темным Искусством. Занятия по нему проходили в полутемном подвале, где студентов учили тому, как обращаться с болью, вызывать ее и сдерживать, пользоваться ею как инструментом и не допускать, чтобы она становилась госпожой.

Кто знал, что тогдашние уроки пригодятся в будущем?

Виктор слышал, что его о чем-то продолжают спрашивать, тормошат, один раз тело охватила судорога от электрического разряда, но он не обращал на это внимания.

Он был занят. Отделил боль от себя, позволил ей царствовать в теле, освободив при этом сознание. После этого остановил мысли и стал наблюдать за тем, как корчится плоть.

Главное было — не подумать о том, как ему на самом деле плохо.

Сколько провел в этом оцепенении, час или несколько минут, так и не понял. Просто в один момент ощутил, как боль потихоньку отступает, а к телу возвращается способность двигаться.

Когда открыл глаза, то в комнатушке горел свет, а на стуле рядом с лежанкой сидел Монро.

— Задал ты нам задачу, — сказал полковник. — Но доказательств твоей виновности по-прежнему нет, поэтому будем считать, что подозрения с тебя сняты.

— Вот как? — Виктор с трудом сел, перед глазами все померкло от навалившегося головокружения.

— Осторожнее! — Монро придержал Зеленского за плечо. — Должен признать, что примененный к тебе метод открытия истины несколько грубоват...

— Я это прочувствовал, — сказал Виктор и потянулся к одежде.

Прошло еще пять минут, прежде чем он понял, что может нормально идти, не натыкаясь на стены.

— Надеюсь, что никаких обид? — спросил полковник. — Это было лишь для дела!

— Никаких, — ответил Виктор, борясь с желанием двинуть директору лагеря в глаз.

— Тогда держи плащ и пошли.

Виктор послушно нацепил застегивающуюся у горла накидку с капюшоном и вслед за Монро вышел в коридор. Тут ожидал Рашид в таком же плаще, Михайлова видно не было.

— Идите, — махнул рукой директор. — Места для вас отведены в двенадцатом бараке. Поселят, накормят и все прочее...

— Хорошо, — кивнул Рашид. Он явно знал, где находится двенадцатый барак, в то время как Виктор никогда не видел на территории лагеря здания с таким номером.

На улице властвовал шторм. Стоило открыть дверь, как внутрь ринулся ветер, швырнул в лицо пригоршню воды.