Война призраков [дилогия] - Казаков Дмитрий Львович - Страница 122

— Это понятно, — хмыкнул Смолянич. — Плохие обычно не доживают до того, чтобы попасть на Меру, они погибают во время проваленных операций!

Монро едва заметно сжал челюсти, в глазах зажглась и сразу же пропала ненависть.

— Коллега совершенно прав, — когда директор заговорил, голос его звучал спокойно, без каких-либо эмоций. — Не наше дело обсуждать качества кандидата. Мы должны решить, годен он или нет.

— Я — за, — неожиданно басом проговорила Алина Джером.

— И я, — кивнул Сагановски. — Планы у нас большие, людей понадобится много.

— А я — против. — Тихий, шипящий голос принадлежал Лю Ван Таю. — Подозрительно, что такой хороший агент «сломался» так быстро, после десяти лет работы. Да и Загоракис — та еще лиса...

— Вы думаете, этот парень — шпион? — Смолянич хмыкнул. — Он у нас больше месяца и все это время вел себя так, как положено «сломанным»! Кроме того, я же объяснял, что вероятность «слома» не зависит от того, насколько хорошо агент готов. Лишенная полноты воплощения через личность психика подсознательно стремится компенсировать свою ущербность, пытается воплотиться всеми доступными путями, а таковыми оказываются как раз «маски»! И хороший агент, чья психика подверглась максимальной деформации, а личность сведена к имени в документах, как раз...

— Остановитесь, коллега. — Монро чуть заметно поморщился. — Вы не на конференции, так что хватит потчевать нас своими теориями. Как я понимаю, вы — за?

— Да, — кивнул Смолянич. — Последнее слово за вами, босс.

Монро потер подбородок и зачем-то покосился в сторону сидящего в углу Михайлова. Тот монотонно раскачивался на стуле и что-то мычал себе под нос, тряся головой.

— Мы берем его, — сказал директор лагеря. — Верно подметил Марек, людей нам в ближайшее время понадобится много.

Камаль переводил взгляд с одного на другого, ему хотелось оказаться как можно дальше от этого места. Понятно было, что с ним что-то собираются сделать, возможно, куда-то завербовать...

Но куда и зачем — оставалось непонятным.

— Эй, Бират! — крикнул Монро так, чтобы услышали в коридоре. — Отведите его на место!

На зов тут же явились санитары. Они молча отстегнули наручники и вывели Камаля из комнаты. Последнее, что он слышал, была сказанная совсем не женским басом фраза:

— Ну что, мне опять в лес идти?

Сегодня доктор Кобиашвили выглядел не так, как всегда. На свирепом лице читалась растерянность.

— Что, док, проблемы? — поинтересовался Орлов после окончания осмотра.

— Некоторые, — отозвался психиатр. — Собирайтесь, Дмитрий, вам придется идти со мной.

— Это еще куда, брателло? — встревожился Орлов. Принять мысль, что он находится в клинике для душевнобольных, глава крупнейшей в Москве молодежной банды сумел, но истребить в себе агрессивную подозрительность к происходящему так и не смог.

— На обследование, — пояснил Кобиашвили. — Вы все еще думаете, что мы хотим причинить вам вред?

Орлов насупился и полез в шкаф за ботинками. Тот момент, когда Дмитрий осознал, что он на другой планете и что кореша далеко и никак не смогут ему помочь, стал для него откровением. С того дня он больше не буянил и не пытался драться с санитарами.

Несмотря на все самомнение, Орлов понимал, что сбежать отсюда ему не по силам, что джунгли, тянущиеся на сотни километров, станут непреодолимым препятствием.

Натянув ботинки, Дмитрий вслед за врачом вышел в коридор. Прошел мимо поста, подмигнув медсестре, а на улице едва не задохнулся от влажной духоты.

— Черт дери местный климат, — пробормотал он.

Кобиашвили повел Орлова к похожему на сказочный теремок зданию диагностической лаборатории.

— Опять мучить будете? — поинтересовался Дмитрий, проходя в просторный, блещущий белизной кабинет.

Врач в ответ только пожал плечами. Орлов послушно уселся в удобное кресло, ощутил, как фиксирующие ремни мягко обхватывают ему руки и ноги.

— Приступаем. — Смолянич проскользнул в дверь, мазнул по пациенту взглядом и проследовал к стоящему в углу пульту.

— Да, — кивнул Кобиашвили, опуская на голову Орлову металлический колпак. — Глаза закройте...

Дмитрий послушно смежил веки. Позади затылка что-то противно загудело, внутри черепа возникла и сбежала вниз по позвоночнику легкая щекотка.

— Начали сканирование, — донесся голос Смолянича, и Орлов ощутил, как теряет сознание.

Придя в себя, Рышард Крачковский осознал, что ничего не видит, сидит в кресле, что руки и ноги его что-то держит, а прямо над ухом кто-то бубнит:

— Нетипичный случай, алгоритмы искажений имеют совершенно необычайный вид, но думаю, что спецтерапию он выдержит...

— Коллега. — Другой голос, более мягкий, вызвал из памяти образ усатого человека в белом халате. — А вам не кажется странным, что проявляют активность вот эти области мозга, отвечающие за сознательную деятельность?

— Нет, мозг «призрака» функционирует вообще очень необычно. Так что забудем об этом!

Краем глаза Рышард ощутил движение, понял, что с его головы что-то снимают. Яркий свет заставил Крачковского зажмуриться, а когда он поднял веки, то обнаружил рядом двоих психиатров. Смолянич и Кобиашвили улыбались, глядя на пациента точно две цапли на змею.

— Сейчас мы вас освободим, — проговорил усатый доктор и потянулся к размещенному на задней части спинки сенсору.

Ремни с негромким лязгом убрались в пазы, и Рышард ощутил, как кровь прилила к освобожденным конечностям.

Все время, пока его вели до корпуса, Крачковский пытался вспомнить, как именно он попал в диагностическую лабораторию. Несмотря на все усилия, ничего не вышло.

Джафар привык, что чуть ли не каждый день его водят на процедуры и обследования, но в это утро его повели вовсе не в диагностическую лабораторию и не в процедурный корпус.

Доктор Кобиашвили уверенно шагал на северо-запад, в ту часть лагеря, где, по мнению Джафара, не было ничего, кроме деревьев. За спиной сопел и покашливал санитар.

Очень хотелось спросить, куда именно они идут, но Джафар сдерживался. Он понимал, что просто так таскать пациента по территории доктор не будет.

— Пришли, — сказал Кобиашвили, сворачивая на узкую тропинку, проложенную среди густого кустарника.

Тропинка вывела к довольно большому строению, похожему на гроб. Окон тут не имелось вовсе, а дверь была одна, почти незаметная на фоне гладких, отливающих металлом стен.

Она открылась, стоило Кобиашвили подойти вплотную. Скользнула вверх, обнажив ведущую вниз лестницу, низкий потолок. Изнутри тянуло сладковатым запахом.

Тут уж Джафар не сдержался:

— Что это? Куда вы меня привели? — спросил он.

— Это экспериментальный блок, — не оборачиваясь, бросил доктор. — Проведем с вами небольшой тест.

Вслед за Кобиашвили Джафар шагнул внутрь, и дверь тут же закрылась, оставив санитара снаружи. Они спустились по лестнице и оказались в длинном коридоре.

Прошли по нему десяток шагов, и доктор остановился около двери.

— Нам сюда, — сказал он.

За дверью обнаружился просторный зал. На одной из голых стен виднелась самая настоящая мишень, а у противоположной стояла низкая кушетка.

— И как вы меня собираетесь тестировать? — поинтересовался Джафар, оглядываясь. — Тут же ничего нет!

— О том, что приборы могут крыться в стенах, вы не подумали. — Кобиашвили улыбнулся. — Ложитесь и постарайтесь расслабиться. Закройте глаза и ни о чем не думайте.

Джафар не стал артачиться, улегся на кушетку. Слышал, как хлопнула дверь, выпуская доктора, а потом слух уловил чуть слышный шорох, похожий на шум работающего вентилятора.

Открыв глаза, Джафар обнаружил, что зал полон дыма, ноздри щекотал все усиливающийся сладкий аромат.