Война призраков [дилогия] - Казаков Дмитрий Львович - Страница 109

— Ну вот, только я привык к семейной жизни, — буркнул Виктор.

— Ничего, пару дней еще понаслаждаешься. Действовать начнете послезавтра утром. К этому моменту меры безопасности ослабнут. А план действий у нас будет такой...

При виде увешанного сумками Джованни и заплаканной Марии брови портье взметнулись к блестящим от лака волосам, а глаза округлились.

— Вы же хотели остаться у нас до субботы? — спросил он. — Что случилось?

— О, моя мать! Моя бедная мать! — воскликнула Мария и истошно зарыдала.

— Мы вынуждены уехать, во имя Святой Девы! — сказал Джованни мрачно. — Ее мать при смерти, нас срочно требуют домой, в Палермо... Мы уже позвонили в аэропорт и заказали билеты на полуденный рейс до Рима.

— О, я понимаю вас. — Портье изобразил на лице скорбь. — Сейчас вызову аэротакси!

— О горе! Несчастье! — продолжала рыдать Мария.

— Молчи, женщина! — одернул ее муж, но без особого пыла.

— Сам молчи! — огрызнулась Мария, извлекла из сумочки носовой платок и принялась утирать лицо.

Когда прибыло аэротакси, коридорный помог отнести сумки. Багажник с негромким щелчком захлопнулся. Джованни опустился на сиденье рядом с водителем, и машина рванула с места.

До аэропорта добрались за полчаса. Джованни вновь повесил сумки на плечи и, поддерживая за руку всхлипывающую жену, двинулся к зоне предполетного досмотра. Стоящий у входа в аэропорт полицейский пост он миновал, не удостоив стражей порядка даже взглядом.

— Ваши документы, — попросила миловидная девушка за стойкой. — Это все ваши вещи?

— Моей жены! — сообщил Джованни, вытаскивая из кармана идентификационную карточку.

— Как ты можешь быть таким бесчувственным! — возмутилась Мария. — Моя бедная мать умирает, а он ведет себя точно гнусный мерзавец!

— Чего ты хочешь, женщина! Я что, должен рыдать вместе с тобой? Или лечь и помирать вместе с твоей мамой, которая нарочно заболела, чтобы испортить нам отпуск? — Глаза Джованни сверкнули. — И не кричи, вокруг полно людей! Что они о нас подумают?

— А мне плевать! Пусть знают, что мой муж негодяй!

Около ссорящейся парочки образовался круг из зевак, а девушка за стойкой растерялась.

— Тише-тише... — попыталась она успокоить Джованни, но тот только отмахнулся:

— Молчи, женщина!

— О, ты оскорбил ее! Из-за тебя нас не выпустят из страны и моя бедная мама умрет! — И Мария разразилась громкими рыданиями.

— О Святая Дева! — Джованни воздел руки к небесам. — Вразуми эту женщину! Что там с нашими документами?

Девушка за стойкой, к которой был обращен последний вопрос, оторопело заморгала.

— А, да... — сказала она. — Сейчас оформим ваш багаж — и можете проходить в крыло Б. Посадка уже началась.

— Кончай рыдать, женщина! — Джованни повернулся к супруге. — Все будет в порядке с твоей матерью, видит Святая Дева!

Разочарованные зеваки, поняв, что ничего интересного не предвидится, начали расходиться.

— Все в порядке, — сказала девушка, глянув на экран сканера. — Вот багажная квитанция. Приятного вам полета.

— Спасибо, — буркнул Джованни и взял Марию за руку. — Пойдем, дорогая. В стратоплане возьмем выпить — и ты успокоишься.

— Тебе бы только вино хлебать, алкоголик! — ответила она.

Ругаться и ссориться они продолжали и дальше, вызвав легкую улыбку у встречающей пассажиров стюардессы.

— Сюда, пожалуйста, — сказала она, кинув вопросительный взгляд на стоящего рядом агента службы безопасности аэропорта.

Тот кивнул, дав знать, что все в порядке. Среди тех, кого агенту поручили высматривать, не числилось темпераментных семейных пар.

— Фу, — сказал Джованни, брякнувшись в кресло. — Еще пара часов и мы в Риме, а к вечеру будем дома.

— Это точно. — И Мария негромко фыркнула, на мгновение выпав из прекрасно сработавшего образа безутешной дочери.

Вертолет медленно снижался, и в иллюминатор было видно, как мотаются под искусственным ветром засыпанные снегом кроны елок.

— Глушь какая, — сказала Джоанна, вглядываясь в убегающий вдаль пейзаж, состоящий из снега, деревьев и серого, затянутого тучами неба. — Нас точно туда привезли?

— Туда-туда, — кивнул Загоракис. Он был наряжен в синий пуховик с капюшоном и меховую шапку, из-под которой торчал длинный нос.

Вертолет замер, гул мотора заглох. Ведущая наружу дверца со скрежетом отворилась, и внутрь заглянул бородатый пилот.

— Живы? — спросил он, оглядывая пассажиров, — Ну и славно. Давайте вылезайте!

Виктор и Джоанна, одетые точно так же, как и полковник, выбрались из вертолета. Мороз тут же вцепился в лицо, полез под одежду, точно опытный карманник.

Пилоты успели вытащить из грузового отсека небольшие мотосани на воздушной подушке и грузили на них мешки и ящики.

— Пойдем поможем, — сказал Загоракис.

Ворочая тяжести, мужчины быстро согрелись. Куда хуже приходилось Джоанне. Она топталась на месте, потом начала приплясывать.

— Ничего, скоро окажешься в тепле, — усмехнулся Загоракис, когда погрузка была завершена. — Идем!

Между деревьев обнаружилась довольно широкая тропа. Идти по ней было приятно — под слоем мягкого, недавно выпавшего снега лежал другой, хорошо утоптанный.

Мотосани, негромко жужжа, скользили впереди.

— Я слышала, такой лес называется как-то по-особому, — сказала Джоанна, с любопытством вглядываясь в растущие по сторонам от тропы высоченные темно- зеленые ели.

— Тайга, — сказал Виктор. — Слово очень древнее.

— И красивое. — Девушка вздохнула.

Тропа вильнула, деревья впереди раздвинулись точно занавес и открылся дом. Большой, бревенчатый, он выглядел добротным и крепким, а из трубы на крыше шел дым, показывая, что тут топят печь.

Дорога свернула влево, вокруг дома, и гости вышли к просторному, огороженному забором двору. Ворота оказались распахнуты, но старинного вида замок, массивный и блестящий от масла, давал понять, что иногда их запирают.

— Ха, явились! — Дверь открылась, и на крыльце появился могучий бородач в валенках и накинутом на плечи полушубке. — И чего это вас как много?

— Не узнал, Андрей? — спросил Загоракис.

— О, Деметриос! — Бородач сбежал с крыльца, и стало ясно, что он прихрамывает. — Кочерыжка старая! Сколько лет, сколько зим! Просто так пожаловал или по делу?

Загоракис вздохнул и развел руками.

— Понятно, — кивнул бородач. — Ладно, потом поговорим. А сейчас тащите все, что привезли, в дом! А ты, барышня, иди за мной, а то нос у тебя сейчас отвалится!

Джоанна благодарно пискнула, вслед за бородачом исчезла за дверью, а мужчины вновь взялись за мешки и ящики.

— Кто это такой? — вполголоса спросил Виктор, когда они остались у мотосаней вдвоем с Загоракисом.

— Один из тех, кто создал Службу, — чуть грустно ответил полковник. — Величайший психолог нашего времени, Андрей Веселов. Сейчас он, как видишь, на пенсии.

— Так это он будет делать из нас безумцев?

— Ты на редкость догадлив. — Загоракис взвалил на плечи здоровенный мешок и закряхтел.

Виктору ничего не оставалось, как последовать его примеру.

Разгрузив мотосани, отряхнули обувь от снега и вошли в дом. Внутри ничего не говорило о деревенском быте. На полу и стенах виднелись панели утеплителя, в углах блестели блоки системы отопления. Камин хозяин, судя по всему, топил исключительно для уюта.

Едва закончили погрузку, как последовало приглашение на чай. Виктор разделся и вслед за летчиками прошел на просторную кухню, где хозяйничала Джоанна. На столе красовался большой самовар, вокруг него, точно утята около матери, толпились чашки.

— Ешьте и пейте, не стесняйтесь, — сказал Веселов, — а нам с коллегой нужно поговорить...