Черный ростовщик - Мушинский Олег - Страница 63

— А говорили, будто амулет защитит от смерти, — усмехнулся Эспада.

— Никогда не следует доверять дьявольским соблазнам, — наставительно заметил на это падре Доминик.

— Но один раз он нам пригодился, — напомнил Эспада.

— Для доброго дела, — сразу уточнил падре. — Не для свершения зла. И вот еще что. Слышал я от индейцев, что амулет не любит оставлять владельца, пока душа того еще недостаточно черна. Поэтому человек, потерявший амулет, незамедлительно подвергается смертельной опасности. Я так понял, чтобы припугнуть и заставить любой ценой вернуть амулет себе. И цена эта может оказаться непомерно высокой.

— Могли бы предупредить об этой особенности заранее, — проворчал Эспада.

— Не скажу, чтобы я тогда сильно в это поверил, — покачал головой монах. — Хотя наши злоключения и наводят на мысль, что не все тут так просто. Да и вы ведь не собирались его терять. Помнится, дон Себастьян, вы собирались его переплавить в слиток, а это уже не потеря.

— Надо было, — кивнул Эспада, вспомнив ночь, проведенную на решетке. — Ладно, что было — уже не воротишь. Избавились мы от этой штуки, и слава Богу. Да, кстати, а де Синье-то я заколол.

— Наверное, его душа была достаточно черна для ада, — вздохнул монах. — Я помолюсь за него.

— Я, вообще-то, грешным делом, подумал, а не дрогнула ли у меня рука в последний момент, — усмехнулся Эспада.

— Чтоб у моего кабальеро, и рука дрогнула? — фыркнула Диана. — Не верю. Да мертв он, мертв. Даже вешать не стали. Вывезли труп на телеге и сразу на кладбище. Сама видела. Вся рубаха в крови, а сам белый — точно дьявола увидал.

— Не исключено, — вздохнул монах.

— Ну, значит, и дьявол с ним, — подытожил дон Себастьян. — Меня больше Брамс беспокоит. То, что он сбежал с Джоном, — понятно, но куда?

— Джон Эйвори — человек Генри Моргана, — проявила свою осведомленность Диана. — Но прятать — не его дело. Его дело — находить.

— Кто умеет находить, может и спрятать, — заметил падре.

— Возможно, — кивнула Диана. — Но вначале он наверняка обратится к своему патрону. Хотя бы за разрешением.

— И где искать этого Моргана? — спросил Эспада.

— На Ямайке. Он там вроде губернатора над береговым братством.

— Опять пираты, — вздохнул монах.

— И еще какие, — усмехнулась Диана. — Но других идей у меня нет.

— Значит, отправляемся на Ямайку, — спокойно сказал Эспада, с фатализмом солдата принимая необходимость нового путешествия. — Здесь нас вроде ничего не задерживает?

— Нет, одно дело у нас тут еще есть, — возразил падре Доминик.

— Какое?

— Помните того нищего, который тоже задолжал Брамсу? — спросил монах. — Которого Джон называл Тизер?

— Я его еще по Каракасу помню, — кивнул Эспада. — Хотя и не очень пока понимаю его роль в нашей пьесе. Но зачем он нам, и где его теперь искать?

— Это тот, который с нами у дома Брамса раскланивался? — уточнила Диана. — Там, в Каракасе?

Эспада кивнул.

— Тогда должен быть где-то здесь, — сказала Диана. — Я его совсем недавно видела. Прямо перед вами. У меня на людей глаз наметан, так я его сразу узнала. Еще, помнится, подумала: как он здесь очутился?

— Да здесь я, здесь, — послышался усталый голос.

Все трое дружно оглянулись. Тизер прошел вдоль загородки — с трех сторон навеса к столбам были прибиты по три гнилых доски, символизируя намек на забор, — остановился и снял шляпу:

— Еле вас нашел, весь берег обегал. Уф-ф… Добрый вечер, сеньоры. Хотя какой он к дьяволу добрый.

— Ты потише с сеньорами, — сразу зашипела на него Диана. — Это все-таки французский остров.

— Простите, сеньорита, — чуть ли не шепотом извинился Тизер.

Он прошел под крышу, тяжело опустился на деревянную колоду и еще более тяжело вздохнул:

— Ну и денек сегодня. А что до роли моей, о которой сеньор тут, как я слышал, толковал, если, конечно, это обо мне было сказано, то роль простая. Роль дурака.

Эспада хмыкнул:

— Самокритично.

— Зато честно, — вздохнул нищий.

Падре сунул руку за пазуху, вытащил кошелек и протянул нищему.

— Возьмите. Это ведь ваши деньги?

Глаза Дианы округлились. Отдать кошелек таких размеров?! И кому? Нищему голодранцу? Монах в ее глазах, должно быть, вырос сразу до святого. Тизер глянул, вздохнул и покачал головой. Деньги, впрочем, взял и сразу прибрал.

— Вообще-то, они ваши, — сказал нищий. — Точнее, ваших друзей из инквизиции. Самого главного, извините, забыл его имя. Да сами понимаете, откуда бы у меня такие деньжищи.

— Ну, значит, не такой дурак, раз тебе такую сумму доверили, — отметила Диана.

Сама бы она такому человеку и песо не доверила подержать.

— Был бы не дурак, этих денег не взял бы, — парировал нищий. — Они — для Брамса.

— Погодите, погодите, — взволновался монах. — Падре Эмилио поручил вам передать деньги Брамсу? Ничего не понимаю.

— Да понять-то их задумку просто, я сейчас растолкую.

План действительно оказался проще некуда. Ростовщик Августе Брамс имел очень серьезных покровителей. Включая и губернатора Каракаса, с которым они, впрочем, не слишком ладили, но общим делам это, похоже, нисколько не мешало. Что это были за дела — инквизиторы могли только догадываться. Слухи, конечно, по городу ползли разные, но их фигуранты по вполне понятным причинам не спешили на откровенный разговор со Святой Инквизицией. А одних слухов, не подкрепленных даже свидетельскими показаниями, для ареста такого человека было мало. Вопреки распространенному мнению, закон инквизиторы уважали, да и раздувать конфликт с губернатором до срока им не хотелось. И вот падре Эмилио придумал простой и казалось бы надежный план.

Они наняли недавно появившегося в городе бродягу.

— А это был не кто иной, как ваш покорный слуга, — сказал Тизер.

Эспада кивнул, показывая, что это и так всем ясно. Нищий вздохнул и продолжил свою историю. Ему велели взять в долг у Брамса. Обоснование было надежнее некуда. Лодчонка Тизера совсем прохудилась и не пошла на дно единственно только потому, что он успел вытащить ее на берег. Надо было ее отремонтировать, закупить припасов — тут для размаха инквизиторы предложили конечной целью нового путешествия город Нью-Амстердам — да и жить на что-то надо. Брамс согласился дать на все это денег, предложив свои обычные условия.

Инквизиторы, довольно потирая руки, выдали Тизеру кошелек с деньгами, поручив вернуть долг ростовщику и непременно стребовать с него договор о передаче души или хотя бы расписку. Настаивать тут было необязательно, поскольку инквизиторы потом сразу перетрясли бы весь дом и самого Брамса и нашли бы договор к расписке. А дальше дело пыточной техники. С подобным договором на руках связи не только не помогли бы ростовщику, но и затянули бы в сети инквизиции всех его сообщников. Увы, фокус не удался. Брамс сбежал, прихватив заодно и договор на душу Тизера. Пришлось догонять.

— На чем? — сразу поинтересовался Эспада, вспомнив их собственные злоключения в этом путешествии.

— Святые отцы не поскупились, тут грех жаловаться, — ответил нищий. — За труды и за риск сразу, авансом, подарили мне настоящий пинас.

— Пинас? — удивленно переспросила Диана.

Воображение дона Себастьяна тотчас нарисовало небольшой, но стройный трехмачтовый корабль. Боцман Наррис показывал ему такой в Кадисе. По виду — обычный голландский флейт,[53] каких дон Себастьян повидал немало, но, в отличие от тех, с совершенно плоской кормой.

— Так чего же мы сидим?! — воскликнул Эспада, вскакивая на ноги. — Мы еще можем догнать Брамса.

— А что будем делать с Джоном и его командой, когда догоним? — встречным вопросом охладила его пыл Диана.

— Придумаем что-нибудь на месте, — отозвался Эспада.

— Лучше бы заранее, — попросила Диана.

— Да нет, — встрял Тизер. — Джона-то как раз нам догонять совсем необязательно. Более того, скажу — это, пожалуйста, без меня. Я лучше буду держаться подальше от этого головореза. Он если сказал, что найдет и убьет, — все, считайте, что покойник. А я на тот свет не тороплюсь, мне этот нравится.