Сокровища сердца - Мейсон Конни - Страница 74

Совет был дельный. Коуди и Кэсси поужинали в отеле и немедленно отправились отдыхать. Это была их первая брачная ночь. От этой мысли Кэсси почувствовала спокойную истому: сомнения, страх, черные мысли, тоска куда-то исчезли. Осталось только ощущение внутреннего ликования, уверенности и покоя. Но несмотря на это, их соитие было похоже на взрыв: оба были голодны и испытывали мучительное желание. Душевное состояние Коуди требовало немедленной разрядки, освобождения, и он даже не дал Кэсси времени полностью раздеться: поднял ее на руки, опустил на кровать и, прижавшись губами к ее зовущему рту, почти сразу же вошел в нее. Кэсси, вся во власти охватившего ее влечения, легко приняла его — ее плоть была горячей и влажной, готовой к его требовательному напору.

Он двигался быстро, яростно, снова и снова повторяя ее имя, терзая ее, срывая остатки одежды, — и очень скоро оба достигли бурного финала.

— Извини, малыш, я не хотел, чтобы все получилось так быстро, — сказал Коуди, продолжая прижимать ее к себе и часто дыша. — Дай мне минуту перевести дух, и обещаю, что в следующий раз все будет по-другому. Просто я чертовски расстроен. Несмотря на слова Грэнжера, я не чувствую полной уверенности в победе, А когда мне плохо, то я нуждаюсь в тебе еще больше, чем всегда. — Коуди застенчиво улыбнулся.

Кэсси ответила ему страстным поцелуем. — Ты уже передохнул? — В ее глазах сверкнули лукавые искорки.

— Ох, любимая, когда ты находишься в моих объятиях, то долгий отдых мне не нужен!

После завтрака Коуди нанял коляску, в которой они доехали до сиротского приюта Святого Винсента — большого трехэтажного строгого здания, сложенного из серого камня, которое отнюдь не производило впечатления уютного местечка. Высокие узкие окна были плотно занавешены; тусклые стекла навевали тоску и уныние.

Сердце Кэсси глухо забилось, когда, поднявшись по каменной лестнице, они остановились у дверей. Коуди ободряюще улыбнулся ей, прежде чем поднял дверной молоток и постучал.

Через несколько минут дверь отворилась, и перед ними предстала монахиня со скорбным лицом и в сером одеянии, как нельзя лучше соответствующем облику дома. Она посмотрела на них близорукими глазами.

— Чем я могу вам помочь?

— Мы приехали навестить Эми и Брэди Трентонов. Нас зовут миссис и мистер Картер.

— Для этого вам необходимо разрешение матери-настоятельницы, — ответила монахиня.

Хотя ее голос и не звучал враждебно, но был весьма далек от дружелюбного.

— Мы проделали долгий путь для того, чтобы встретиться с детьми, — настойчиво сказал Коуди, не желая сдаваться.

— Я провожу вас к матери-настоятельнице. Пожалуйста, следуйте за мной.

Она повернулась и пошла внутрь; четки на ее груди подпрыгивали и стучали.

В коридорах царила такая тишина, что казалось, можно было услышать, как упадет иголка; никого из детей не было видно. Кэсси с содроганием подумала о том, каким печальным должно быть существование в такой мрачной обстановке маленьких детей — подвижных, привыкших к играм и беготне. Ее сердце переполнилось состраданием ко всем несчастным бездомным сиротам, вынужденным жить за этими тоскливыми стенами. Да, вероятно, их здесь хорошо кормят и нормально одевают, обучают необходимым предметам и правилам поведения… Но любят ли их здесь? Кэсси в этом сильно сомневалась. В конце очередного длинного коридора они вошли в небольшую прихожую; монахиня попросила их подождать и зашла в кабинет настоятельницы. Через несколько минут она вернулась и безучастно посмотрела на Коуди и Кэсси. Интересно, здесь кто-нибудь когда-нибудь улыбается?

— Святая мать-настоятельница примет вас, — сухо сказала она.

Святая мать оказалась низенькой толстушкой, на длинном носу которой висели очки без оправы. Она изучающе взглянула на посетителей поверх стекол.

— Вы хотите видеть Эми и Брэди? Сестра Мишель сказала, что ваша фамилия Картер. Я предполагаю, что вы те самые Картеры, о которых упоминали дети.

— Да, нас зовут Кэсси и Коуди, сестра… то есть святая мать. Мы приехали издалека. Как тут малыши?

Настоятельница нахмурилась.

— Здоровы, — ответила она коротко. — Они всегда были такими тихими и неразговорчивыми?

— Тихими? Неразговорчивыми? — выдохнула Кэсси. — Это явно не про Эми и Брэди. Что вы с ними сделали?

— Уверяю вас, миссис Картер, мы с ними абсолютно ничего не делали! — с негодованием произнесла настоятельница. — Наша цель — вырастить из детей-сирот хорошо воспитанных взрослых людей, с помощью Господа Бога, разумеется. Мы требуем послушания и уважения и воспитываем здоровую неприязнь к дьяволу и его слугам.

— Все это просто замечательно, святая мать, но можем ли мы повидать ребят?

Настоятельница задумчиво посмотрела на них.

— Думаю, это не принесет им вреда. Подождите здесь, пожалуйста, пока я подготовлю их к вашему визиту.

Когда толстушка выкатилась из кабинета, Коуди и Кэсси тревожно переглянулись.

— «Тихие, неразговорчивые…» — буркнула Кэсси. — Как ты думаешь, отчего дети так изменились? — спросила она испуганно. — Они же здесь совсем немного времени, явно недостаточно, чтобы это на них повлияло.

— Тут каждый день как год! — пробормотал Коуди. Внезапно на пороге кабинета показались Эми и Брэди. Они посмотрели на Коуди пустыми, ничего не выражающими глазами; в их лицах ничего не дрогнуло. Сзади стояла мать-настоятельница. Она подтолкнула ребят вперед, а сама вышла, тихо притворив за собой дверь.

Коуди неловко встал, ожидая, что дети хоть что-нибудь скажут, но они молчали.

— Я обещал вам, что приеду, и вот я здесь, — хрипло проговорил он.

— Привет, Коуди, — тусклым голосом ответила Эми. Брэди с воинственным видом выступил вперед:

— Ты позволил им забрать нас сюда! Мать-настоятельница сказала, что мы будем здесь жить до восемнадцати лет. Зачем ты приехал, Коуди?

О Боже, это даже хуже, чем он предполагал! Дети никогда не звали его Коуди. Они называли его папой, и он к этому привык…

— Я не разрешал им увозить вас, Брэди. У меня не было другого выхода. Но сейчас я здесь и попытаюсь добиться того, чтобы нас никогда больше не смогли разлучить.

Тень надежды промелькнула на худеньком личике Эми. Таком худеньком, что Кэсси даже подумала, а хорошо ли они здесь питаются?

— Правда? — спросила девочка.

— Ваш папа не допустит, чтобы вы остались здесь, — сказала находившаяся до этих пор в каком-то столбняке Кэсси.

— Коуди нам не папа, — угрюмо ответил Брэди. — Святая мать сказала, что наш папа умер. А почему ты вместе с Коуди? Где Холли?

— Я теперь его жена, — объяснила Кэсси. — Мы оба хотим, чтобы вы вернулись на ранчо.

Господи! За короткий срок дети стали нелюдимыми, озлобленными, замкнутыми! Видеть их такими было выше ее сил. Они так отдалились от нее и Коуди!

— А Холли больше нет. Она никогда больше не будет над вами издеваться.

Слова Кэсси вызвали легкую улыбку на лице Эми.

— Я и не думала, что Коуди хочет, чтобы мы называли его папой, — робко проговорила она.

— А это вышло как-то само собой, — смущенно улыбнулся Коуди.

— И вы хотите, чтобы мы к вам вернулись?

— Это наша мечта. И я, и Кэсси, мы оба хотим, чтобы вы поехали вместе с нами домой.

Брэди вдруг широко улыбнулся:

— А как там Черныш? В приюте детям не позволяют иметь животных. У них здесь даже нет ни коров, ни лошадей!

— С Чернышом все в порядке, — заверила Кэсси, — только он сильно скучает.

— Мы тоже скучаем, — грустно сказал Брэди. — Ты правда хочешь, чтобы мы вернулись, Коуди?

Коуди вздохнул: какими же недоверчивыми стали ребятишки!

— Сильнее, чем ты думаешь, малыш, — твердо ответил он.

В этот момент двери открылись, и в кабинет вошла настоятельница.

— Все, время вышло, дети! Вам нужно идти заниматься.

У Эми задрожала нижняя губа.

— Вы к нам еще придете? — умоляюще глядя на Коуди и Кэсси, спросила она.

— Я и Кэсси будем на слушаниях в суде. Эми, вы с Брэди можете на нас рассчитывать. Я уже нанял адвоката, который будет вести наше дело.