Сила соблазна - Родейл Майя - Страница 51

Совещание продолжалось. Найтли вел себя, словно между ним и Аннабел ничего не произошло. На карту поставлена его гордость, его репутация среди служащих. Он был мистер «Лондон уикли», сдержанный, холодный, безжалостный и непроницаемый. Будь он проклят, проклят, если они узнают, как его унизили!

Однако он не мог ее игнорировать. После отчета других дам, он повернулся к Аннабел и пронзил ее взглядом. Она съежилась еще больше. Его голова поднялась выше.

— Дорогая Аннабел, какие новости в вашей колонке?

Он очень старался не выказывать эмоций. Но гнев таял с каждым взглядом голубых глаз.

— Последнее время я мало писала об этикете, например, как правильно пользоваться рыбными ножами, — ответила она.

В комнате стало тихо. Присутствующие обменивались нервными взглядами.

— Пропади пропадом этикет и столовые приборы. Что случилось с Болваном? — не выдержал Гренвилл.

Гренвилл?! Старый ворчун? Помешанный на парламенте Гренвилл?

Все головы повернулись к нему. Джулиана потрясенно раскрыла рот. Алистер невозмутимо поднял бровь. Софи и Элайза широко улыбались, а ошеломленный Оуэнс поднял глаза от блокнота.

— Что?! Я здесь единственный, кто читает Любовные приключения Аннабел? — пробурчал Гренвилл. — Да всякий, кто станет утверждать, будто не читал их — лжец!

— М-мы все поражены тем, что вы интересуетесь чем-то, кроме… парламента. Чем-то человечным, — пролепетала Джулиана.

— Я еще не умер, верно? И вполне могу оценить низкие вырезы Аннабел не хуже любого мужчины!

Одна из дам ахнула.

— Гренвилл! — остерег Найтли. В его присутствии никто не смеет говорить об Аннабел в таком тоне!

— Мне нравилась Новая Аннабел и ее безумные планы, — сочувственно добавил Оуэнс, улыбаясь Аннабел. Но та ничего не видела, поскольку старательно рассматривала столешницу. — В ней появилась удивительная смесь бесстыдства и наивности, если так можно выразиться. С ней весело.

— И она носила такие красивые платья, — поддакнул Алистер и, морщась, оглядел серовато-коричневый ужас.

— Но я здесь, — слабо возразила Аннабел.

Только это говорила Заброшенная Аннабел, и поэтому ее голос был лишен силы и убедительности. И она не держалась с таким видом, который привлекал всеобщее внимание. Наблюдать все это было удивительно. Теперь ясно, почему он все эти годы не замечал ее. С таким же успехом она могла быть невидимкой.

— Я желаю знать конец истории, — настаивал Гренвилл. — Даже если окажется, что Болван — на самом деле болван. Или еще хуже…

Найтли прикусил язык.

Остальные дружно согласились, хотя по-прежнему избегали взглядов в его сторону.

— История закончилась, — объявила Аннабел, на этот раз немного громче.

Все головы повернулись к нему. Не к ней. К нему.

И в эту минуту на свет вышла ужасающая истина: все они знали о влюбленности Аннабел. Знали много лет.

Все те годы, когда Аннабел вздыхала, а он ничего не видел и не слышал, они знали.

Все те недели, когда Аннабел осуществляла свои «безумные планы» они следили за ним, ожидая, когда он наконец заметит ее!

— Финал должен быть счастливым! — воскликнул Оуэнс, к удивлению Найтли. Какого дьявола этот грубоватый и дерзкий молодой репортер вдруг жаждет счастливой концовки?

Но даже Найтли не смог не заметить почти нежного взгляда Оуэнса, устремленного на Аннабел. Похоже, Новая Аннабел заслужила и его симпатию.

— Счастливые финалы компенсируют любые продажи! — вставила Джулиана.

— Но это личное дело Аннабел, не так ли? — бросил Найтли.

— Только болван может так думать! — констатировал Гренвилл. Остальные закивали.

Найтли уставился на Аннабел, казавшуюся несчастной и одинокой, печальной и жестоко разочарованной, одетую в самое жуткое платье, которое он когда-либо видел. Сегодня здесь присутствовала Старая Аннабел, тихая, застенчивая и отчаянно пытавшаяся быть незамеченной.

Только он знал другую Аннабел, которая в полночь взбиралась на деревья и целовалась так, словно каждый поцелуй означал нечто прекрасное и истинное, словно это было одновременно в первый и последний раз. Эта Новая Аннабел обвивала его стройными ногами, когда он погружался в нее.

Она рисковала ради него всем, чем только возможно.

Новая Аннабел заворожила его, очаровала, заколдовала.

Но так и не смогла отделаться от Старой Аннабел. Неужели это так плохо?

Она поразила его тем, что шла по жизни спокойно и твердо, тем, что видела в людях лучшие стороны, хотя окружающие чаще всего не думали о ней. Дерек наконец увидел, что Аннабел давала, давала, давала, ничего не прося взамен. Она предлагала вдумчивые советы совершенно незнакомым людям, следила за отродьем Свифтов и, как рабыня, выполняла бесконечные обязанности по дому.

Аннабел, умевшая выразить океан эмоций в одном тихом вздохе. Аннабел, имевшая все причины озлобиться, но вместо этого справлявшаяся со всеми проблемами с бесконечной добротой и надеждами.

Аннабел, о которой постоянно забывали.

О, теперь он видел ее иными глазами. Не такими, как всегда.

Неожиданно ему не стало хватать воздуха. Правда обрушилась на него тяжким ударом.

Эта поразительная женщина, умевшая делаться невидимой… Добрая, прекрасная, благородная, смелая и смешная. У нее хватало храбрости просить о помощи и делить свои победы и поражения со всем городом. Она обладала мужеством поступать, как считала правильным, хотя это было так трудно. Теперь он все понял.

Именно в этот момент Найтли безоговорочно и полностью влюбился в Аннабел.

Глава 42

Что бы сделала Дорогая Аннабел?

Кофейня «Галлоуэй»

Найтли любил ее.

Эта мысль не уходила, хотя он, в общем, ее и не прогонял. А вот вопрос о его намерениях относительно только что обретенной любви был другим делом.

— Тебе следует приготовиться к встрече с толпой, Найтли, — мрачно посоветовал Драммонд, по мнению которого всякая нанесенная Аннабел обида граничила с преступлением, наказуемым медленной и болезненной смертью посредством средневековых пыток.

Найтли не хотел причинять ей боль. Он хотел любить ее.

— Когда весь чертов мир успел влюбиться в Аннабел? — удивился он вслух. Как же он этого не заметил?

— Мне следовало дать тебе по физиономии за этот вопрос, — взвился Драммонд. — Она чертовски милая девчушка и работает в твоей газете. Как ты мог не видеть, что она тебя любит!

— Да, тебе следовало заметить это раньше всех, — поддакнул Гейдж. — Ты вообще редактируешь газету или только повелеваешь, как царек? — съязвил он.

— До недавнего времени она не стремилась привлечь мое внимание, а у меня были другие дела, — ответил Найтли.

Теперь он знал, что она не позволяла ему увидеть ее по-настоящему. Поразительно, как она умела раствориться в тени, и еще более поразительно, что решила выйти на свет.

— Теперь — дело другое. И куда интереснее, — вслух размышлял Драммонд, прихлебывая кофе и многозначительно глядя на Найтли.

— Под «интересным» он имеет в виду возможность развивать тему, — пояснил Гейдж.

— Аннабел разрушила все мои планы, — признался Найтли. — Я собирался жениться на аристократке и занять место в обществе. Даже обручился, правда, неофициально. Во всяком случае, достиг понимания с братом невесты. Все было почти решено. Но я не принял в расчет Аннабел.

— Измени планы, — пожал плечами Гейдж.

— Это не вопрос о том, что делать в вечер вторника, Гейдж, — парировал Найтли. — Никто из простого каприза не отказывается от жизненных планов.

— Ты называешь Аннабел капризом? — окончательно взбеленился Драммонд и, демонстративно засучив рукава, сжал кулаки.

— Послушай, не бери на себя роль Покровителя и Защитника Аннабел, — возмутился Найтли.