Пират - Мейсон Конни - Страница 73

– Слава богу, что ты больше не имеешь к этому никакого отношения, – с облегчением вздохнула Блисс. —Так когда мы отплываем?

– Через пару дней – как только доктор разрешит тебе. А я тем временем соберу экипаж. Мы поплывем под американским флагом – я считаю, что отныне это самый безопасный флаг на всех морях и океанах.

– Брайану должен понравиться Сосновый остров. Я думаю, он полюбит его.

– А я буду любить тебя! – улыбнулся Гай. – На берегу, освещенном полной луной, под мерцающими звездами, отражающимися в воде, под шум прибоя, на белом, не успевшем остыть песке... Как давно я мечтаю об этом, любовь моя!

Блисс ответила ему сияющим взглядом.

– Ляг рядом со мной, – попросила она. Гай покачал головой.

– Рано. Ты еще больна, да и сам я пока слишком слаб для таких подвигов. Нужно подождать, любовь моя, совсем немного подождать.

Он наклонился и нежно поцеловал Блисс в губы. Блисс с наслаждением ответила ему и ей тут же захотелось большего. Она обвила руками шею Гая, крепко прижала его к себе – но сразу отдернула руки, потому что Гай вдруг вскрикнул от боли.

– Вот об этом я и говорил, – смущенно пробормотал он. – Но ничего, как только мы оба поправимся, я обещаю тебе волшебную ночь любви. Бесконечную, сказочную, небывалую.

– Обещаешь? – с улыбкой переспросила Блисс.

– Клянусь!

Сосновый остров

Блисс сидела у самого края прибоя на крохотном выступе пляжа и болтала босыми ногами в теплой, словно парное молоко, морской воде.

Солнце уже садилось за горизонт, освещая редкие облака своими косыми лучами, от чего эти облака становились похожи на стаи красных чаек. Закат рассыпал по воде миллионы искр, сверкающих, словно горсть алмазов, на гребнях пологих волн.

С тех пор, как они приплыли на Сосновый остров, прошло ровно семь дней, но Блисс не уставала любоваться рассветами и закатами, которые были здесь необыкновенно хороши.

Здоровье Гая быстро шло на поправку – зажили царапины и ссадины, сломанные ребра почти срослись и лишь изредка напоминали о себе. Вполне здоровой чувствовала себя и Блисс, а что касается Брайана... Брайан, пожалуй, был счастливей всех.

Блисс затаила дыхание – как всегда, когда наблюдала закат. Солнечный шар уже почти целиком утонул в море, прокатились по небу прощальные багровые сполохи, и оно стало стремительно темнеть, приобретая фиолетовый оттенок.

Блисс показалось, что она сидит на краю вселенной, наблюдая за бегом светил. Вот и луна появилась на небе, спеша на смену дневному повелителю небес. Она была полной, яркой, слегка размытой в редких облаках.

Когда заскрипел песок под чьими-то тяжелыми шагами, Блисс, даже не оборачиваясь, догадалась, что это Гай. Он подошел, опустился на песок рядом с Блисс и негромко сказал:

– Я был уверен, что найду тебя именно здесь.

– Знаешь, здесь так тихо, что мне иногда кажется, будто я слышу собственные мысли, – ответила Блисс. – И еще мне кажется, что мы с тобой – последние люди на всей земле... Только ты и я!

– Неправда, здесь есть еще масса народу, – усмехнулся Гай.

Блиес кивнула. Конечно, она знала о том, что они с Гаем – не единственные обитатели острова. Например, Тамра, к удивлению Блисс, даже выбежала встречать их на пустынный берег, издалека заметив паруса бригантины.

– Я знаю, – сказала Блисс. – Здесь есть Тамра, есть ее Томас. Правда, удивительно, в какой восторг они пришли, увидев Брайана? Кстати, где этот маленький разбойник? Я думала, что он вместе с тобой, на судне.

– Тамра пригласила его к себе в деревню, и я разрешил. Она приведет Брайана завтра.

Гай положил Блисс руки на плечи и притянул ее к себе.

– – Помнишь, я говорил тебе о любви под луной и южными звездами? – спросил он.

Блисс ничего не ответила, лишь кивнула головой. Сердце ее сжалось от радостного предчувствия. Вот уже несколько недель они с Гаем не занимались любовью, и в последнее время Блисс постоянно ломала голову над тем, почему ее муж избегает близости с нею. Ведь он уже совсем поправился! Ей очень хотелось надеяться на то, что Гай не из тех мужчин, которым неприятна близость с беременной женщиной. Однако и другого она не могла найти. Ночь за ночью они с Гаем спали рядом, но не вместе: в одной постели – но невинно, словно брат и сестра.

– Помню, – наконец ответила Блисс. – Удивительно, что ты сам об этом помнишь.

– Я помню каждое слово, сказанное между нами, – сказал Гай. – И я долго ждал этой ночи. Сегодня мы будем любить друг друга – сейчас, здесь, в нашем маленьком тропическом рае.

Он раздевал Блисс медленно, осторожно, а раздев, уложил ее на песок – и в самом деле до сих пор теплый. Кожа Блисс атласно засветилась в лунном свете, стала матовой, словно драгоценная жемчужина. Распущенные волосы упали на плечи тяжелой темной волной. Живот ее слегка округлился, но это было единственным признаком беременности Блисс. Ноги Блисс были по-прежнему стройными, а бедра – соблазнительно округлыми. Грудь ее стала чуть больше, чем прежде, и соски – темнее, но оба матовых полушария оставались высокими и упругими. Залитые лунным светом, груди Блисс казались медовыми на вид.

Гай наклонился, припал к ним губами и убедился, что они и на вкус слаще меда. Соски от его поцелуев сразу напряглись и расправились, глядя вверх, в звездное небо. Гай целовал грудь Блисс и никак не мог оторваться, не мог надышаться этим медовым, кружащим голову запахом.

Блисс начала дрожать, и Гай, почувствовав эту дрожь, еще глубже втянул в себя тугую плоть соска, лаская его губами, зубами, языком. Блисс застонала и выгнула спину, чувствуя, как скользят по ее телу нежные и крепкие ладони Гая.

Стоны Блисс стали громче, когда рука Гая оказалась между ее ног. Пальцы его проникли внутрь, в ее судорожно сжимающееся лоно, и Блисс немедленно откликнулась на эту ласку. Ей вдруг стало горячо и легко, голова закружилась: она хотела сейчас только одного – ощутить Гая внутри себя, слиться с ним в единую плоть.

– Гай, милый, – хрипло прошептала она, и в голосе ее слышалось нестерпимое желание. – Возьми меня!

– Сейчас, любовь моя, – откликнулся Гай, сгоравший от желания не меньше, чем его жена.

Он быстро разделся, и его обнаженное тело серебристо блеснуло в лунном свете. Затем Гай осторожно лег на Блисс, удерживая свой вес на руках, но при этом касаясь ее всем телом: грудь к груди, бедра к бедрам, ноги к ногам.

Блисс нетерпеливо раздвинула колени, приглашая Гая погрузиться в ее раскаленное медовое лоно.

– Нет, только не так, – хрипло прошептал Гай. Он встал на колени, поднял Блисс и тоже поставил на колени, спиной к себе. Блисс смутилась: она еще никогда не занималась любовью в такой позе. Затем она почувствовала, как руки Гая нежно легли ей на бедра и услышала его голос:

– Не бойся, любимая, и не смущайся. У любви есть много тайн, но нет и не должно быть только одного: стыда. Все, что происходит между мужем и женой, угодно богу.

И Блисс как-то сразу поверила ему. Она сама подалась назад и услышала, как застонал от наслаждения Гай, когда его горячая плоть начала погружаться в ее лоно. Потом и Блисс застонала, чувствуя, как ее наполняет изнутри плоть Гая, как его орудие начинает постепенно двигаться, словно могучий поршень – сначала медленно, но все быстрее и быстрее.

Ладони Гая лежали на бедрах жены, диктуя ей темп движений. Скорость их все возрастала, набирала обороты, и вскоре Блисс закричала – не скрываясь, не в силах сдержать этот первобытный вопль страсти, рвущийся, казалось, из самых потаенных глубин ее существа. Она все быстрее поднималась на вершину блаженства и когда почувствовала, что ничего прекраснее в этом мире быть не может, в тот же миг ее догнал Гай, в последний раз содрогнувшись всем телом.

Несколько минут они стояли неподвижно, не в силах оторваться друг от друга. Дыхание их было горячечным и хриплым. Наконец Гай осторожно выскользнул из лона Блисс, уложил свою жену на все еще теплый песок и прилег рядом с нею. Он крепко обнял ее и держал в своих объятиях, пока она приходила в себя.