Тайны Евразии - Демин Валерий Никитич - Страница 59

59

«Ермаку от утопления, августа в 13 день, восплывшу, и принесе его Иртышною водою под Епанчинские юрты к брегу. Татарину ж Якышу, Бегишеву внуку, ловящу рыбу и наживляющу перемет, и видев у брега шатаюшесь человеческие ноги и накинув петлею переметную веревку за ноги, извлече на брег и виде одеяна пансыри и разумев не просту быти, а знающе, яко казацы утопоша мнози, и тече на гору в юрты возвестив жителем, и созва всех вскоре, да видят бывшее. У разуме вей по пансырем, яко Ермак, и знающе, что государь прислал ему 2 пансыря и каковы видеша. Когда жь начаша снимать Кайдаул мурза с него, тогда поиде кровь изо рота и из носа, что из жива человека. Зря же Кайдаул, понеже стар, течение крови живой не замерло, и разумев, что человек Божий, и положиша его нага на лабаз и послаша послов во окресные городки да снидутся видети нетленного Ермака, точащаго кровь живу, и отдаде, ругаяся, на отмщение своей крови. Егда же начаша сходити, по завету всех, аще кто приидет да вонзит стрелу в мертвое Ермакове тело. Угда же унзоша, кровь свежа точаще. Птицы же облеташе, не смея прикоснутися ему. И лежаше на лабазе 6 недель, ноября по 1 день, донележе от конец приидоша Кучюм с мурзами и Кондинские и Обдаринские князи, и унзоша стрелы своя и кровь его течаше яко из живого, и многим являся в видении бусурманом и самому Сейдяку царю, да погребут. Овии ж от него решишася ума и именем его и доднесь божатся и кленутся. И тако чюден и страшен, егда глаголати им и в повестех между собою без слез не пробудут.

И нарекоша его богом, и погребоша по своему закону на Башлевском кладбище под кудрявую сосну, и пансыри его разделиша на двое, один отдаша в приклад белогорскому шайтану, и той князь Алач взял, той бо во всех городах славен; 2-й отдаша Чайдаулу мурзе закайдаме (?) его; кафтан же взят Сейдяк царь; пояс же и с саблею даша Караче; и собраша абызом на поминки 30 быков, 3 баранов и учиниша жрение, по своему извычаю поминающе, реша: аще ли жива, тя учинили бы себе царя, и се видим тя мертва и безпамятна рускаго князя».

Рис. 95. Татары находят тело Ермака. Рисунок из Кунгурской летописи

Итак, мертвый Ермак по-прежнему внушал врагам чувство панического страха, смешанного тем не менее с почтением и уважением. Раздавались даже голоса: дескать, не воевать с русским богатырем надо было, а выбрать своим ханом вместо Кучума…

События, последовавшие после захоронения русского героя, лишь подтвердили заряженность даже мертвого тела мощной пассионарной энергетикой: над могилой Ермака периодически появлялся огненный столб и мерцал огонь, принимаемый за пламя свечи. Кунгурская летопись бесстрастно констатирует:

«Бе же видитца бусурманомъ и доднесь во вселенские суботы огненной столпъ до небеси, а по простым – свеща велия горяща над главою его. Се же Богъ своих проявляетъ».

Огненные столбы – частые гости на страницах старинной житийной литературы, да и русских летописей тоже. Например, «Повесть временных лет» оканчивается следующим сообщением от 11 февраля 1110 года: «…Явися столпъ огненъ от земля до небеси, а молнья осветиша всю землю, и в небеси прогреме в час 1 нощи; и весь мир виде». Обычно подобные явления относят к разряду чудесных. На самом же деле речь идет о самых что ни на есть естественных феноменах, однако плохо вписывающихся в представления современной науки. Что ж: не понимаем сегодня – поймем завтра.

Не стану касаться вопроса о природе света как такового. Данный вопрос также не относится к числу простых и ясных. Недаром физики горько шутят: «Самое темное в природе – это свет». Но то, что свет сопряжен с пассионарностью и их носителями, особого сомнения не вызывает. Огненные и световые знамения появляются и при рождении, и при жизни, и после смерти выдающихся людей, отмеченных печатью святости. Наука и подавляющее большинство ее представителей, как правило, отмахиваются от сотен и тысяч фактов, описанных в литературе: так как объяснить подобные «аномалии» ученые не в состоянии, они попросту предпочитают их не замечать или, что еще хуже, объявляют вымыслом, обманом или галлюцинациями. Но факты – вещь упрямая, и они требуют объяснения. Не вдаваясь в конкретные физические механизмы и закономерности (которые пока что не познаны), огненные столбы в общем виде можно интерпретировать как временную световую материализацию постоянно действующего (но невидимого с помощью обычных органов чувств) канала связи между ноосферой (энерго-информационным полем) и Землей (точнее, находящимися на земле индивидами или сообществами людей). Иными словами: огненный столб – чисто биосферный феномен.

Русское духовенство также взяло на заметку чудесные явления, происходившие с телом Ермака, а после захоронения – на его могиле. Одно время серьезно обсуждался вопрос о канонизации Ермака в качестве сибирского чудотворца. Но предложение Тобольской епархии не получило поддержки в высших эшелонах церковной власти. Вскоре и само место захоронения, которое татары старались держать в тайне, было навсегда потеряно. Но крепла ото дня ко дню, от года к году и от века к веку народная память…Так в чем же она – ермакова тайна? Ключ к ней – сама Россия и ее космическая предопределенность, обусловленная совокупностью геофизических и вселенских факторов. Ермак – типичный русский пассионарий, что черпает силы свои от самой матери-земли. Сказанное – не метафора, а непреложный факт, если только стать на космистско-биосферные позиции. И жизнь Ермака – такая же трагичная, как судьба России. Значит, трагические повороты в истории стран, народов и отдельных индивидов заранее запрограммированы? Выходит, предопределены! Так же, как и звездные часы человечества…

* * *

Не успели русские как следует освоить Сибирь, как туда прибыл вездесущий и неуемный моряк из Йорка Робинзон Крузо. Читатель, вероятно, помнит, что у знаменитого романа Даниэля Дефо о приключениях на необитаемом острове было продолжение, содержащее рассказ о новом, теперь уже кругосветном путешествии легендарного героя. Книга называлась – «Приключения Робинзона Крузо, составляющие вторую и последнюю часть его жизни и захватывающее изложение его путешествий по трем частям света, написанные им самим». События здесь развертывались в самом конце XVII века. Потеряв во время опасного плавания верного Пятницу, погибшего от стрелы каннибала, Робинзон оказывается в Китае. И чтобы вернуться домой, в Англию, ему пришлось пересечь Сибирь, испытав на себе все тяготы подобного предприятия. Даниэль Дефо дает краткие, но емкие и впечатляющие картины далекой чужой страны, которая для европейцев была столь же экзотической, как и любая другая заморская территория. К тому времени вполне хватало разного рода географических описаний, где можно было почерпнуть нужные сведения. Вот как выглядело путешествие по Сибири в передаче Робинзона Крузо:

«Миновав Енисейск на реке Енисей, отделяющей, по словам московитов, Европу от Азии, я прошел обширную, плодородную, но слабо населенную область до реки Оби. Жители все язычники за исключением ссыльных из России; сюда ссылают преступников из Московии, которым дарована жизнь, ибо бежать отсюда невозможно. Со мной не случилось ничего замечательного до самого Тобольска, столицы Сибири, где я прожил довольно долго… <…>

Здешний климат был совсем не похож на климат моего милого острова, где я чувствовал холод только во время простуды. Там мне было трудно носить самую легкую одежду, и я разводил огонь только для приготовления пищи. Здесь же, чтобы выйти на улицу, нужно было закутываться с головы до ног в тяжелую шубу (рис. 96). Печь в моем доме была совсем не похожа на английские открытые камины, которые дают тепло, только пока топятся. Моя печь была посреди комнат и нагревала их все равномерно; огня в ней не было видно, как в тех печах, которые устраиваются в английских банях. <…>

Я прожил в Тобольске восемь месяцев, в течение мрачной и суровой зимы. Морозы были так сильны, что на улицу нельзя было показаться, не закутавшись в шубу и не покрыв лица меховой маской или, вернее, башлыком с тремя только отверстиями: для глаз и для дыхания. В течение трех месяцев тусклые дни продолжались всего пять или шесть часов, но погода стояла ясная, и снег, устилавший всю землю, был так бел, что ночи никогда не были очень темными. Наши лошади стояли в подземельях [?! – В. Д. ], чуть не околевая от голода; слуги же, которых мы наняли здесь для ухода за нами и за лошадьми, то и дело отмораживали себе руки и ноги, так что нам приходилось отогревать их.