Любовь срывает маски - Мартин Дебора - Страница 79

— Я не слишком искусный поэт, а, как вы думаете?

— Нет, — ответила она смеясь и также шепотом. — Но скажите, кто такая эта Сибилла?

— Моя последняя пассия, если вам так уж хочется знать, хотя она и разыгрывает из себя скромницу. Думаю, мне надо удвоить усилия. Ее здесь нет, но ее брат сидит возле леди Свенсдон, и он бы ей обязательно сообщил, если бы я не провозгласил тост за нее. Полагаю, я должен быть благодарен ей за ее длинное имя. Оно послужит мне оправданием, если меня одурачат.

Мэриан засмеялась, но смех ее мгновенно оборвался, когда из-за стола поднялся Гаретт. Гости вновь затихли, и ей показалось, что всем за столом слышно, как громко бьется ее сердце.

Он быстро взглянул в ее сторону, затем поднял свой серебряный кубок.

Мэриан услышала удивленный шепот, поднявшийся за столом в ответ на столь странные речи графа, но она едва ли обратила на них внимание. Девушка сидела, судорожно сжав руки на коленях и затаив дыхание, наблюдала, как Гаретт осушил кубок и наполнил его вновь.

Она считала про себя, и с каждым кубком, который он снова наполнял, ее сердце колотилось все сильнее и сильнее. И когда, выпив четвертый, он налил себе в пятый раз, она едва не вскрикнула.

Граф Фолкхэм пил не за цыганку Мину. Теперь она уже не сомневалась, что он все понял. Он пил за леди Мэриан.

В полном оцепенении она наблюдала за тем, как ему наливают шестой кубок. Первый раз с тех пор, как он произнес свой тост, Гаретт взглянул на Мэриан. Лишь мгновение он смотрел на нее, но когда она увидела холодную ярость, полыхающую в его взгляде, у нее внутри все оборвалось.

Он залпом осушил кубок и сел.

Одновременно с этим произошло сразу несколько событий. Во-первых, Хэмпден прошептал на ухо Мэриан что-то успокаивающее, из чего девушка поняла, что он совершенно не догадался, почему его друг выпил шесть кубков. В то же время леди Свенсдон выпрямилась на своем стуле и загадочно улыбнулась, явно приняв на свой счет тост графа, так как шесть кубков, по ее мнению, могли означать только ее имя Лорелл. И наконец, последняя крохотная надежда Мэриан, что Гаретт ни о чем не догадался, развеялась как дым.

Вокруг нее вновь зазвучали веселые разговоры и шутки, подогретые вином. Но в сердце Мэриан воцарилась вечная зима. У нее был шанс сохранить свою любовь и жизнь, склонив на свою сторону единственного человека, который мог ей помочь. Но, судя по выражению лица Гаретта, из-за своего трусливого молчания она потеряла его любовь и доверие навсегда.

Уже не заботясь о том, заметит ли кто-нибудь или нет, как побледнело у нее лицо и дрожат руки, Мэриан встала из-за стола.

— Простите меня, — сказала она так тихо, что ее могли услышать только ее ближайшие соседи. — Я вдруг плохо себя почувствовала.

И она почти выбежала из комнаты.

19

Гаретт поднялся со своего места в тот же миг, когда Мэриан торопливо вышла из столовой. Он с такой силой сжал край стола, что было заметно, как побелели костяшки пальцев.

— Извините меня, друзья, — произнес он с мрачной решимостью, обращаясь к своим недоумевающим гостям, — но я должен взглянуть, что случилось с моей хозяйкой. — И решительным шагом вышел из комнаты, не обращая внимания на громкое шушуканье за своей спиной.

Он сейчас хотел только одного — поймать свою вероломную любовницу и выяснить, как далеко она зашла в своей лжи.

Он уже успел пересечь холл и подняться до середины лестницы, когда его окликнул Хэмпден, который вышел следом за ним. Гаретт остановился и повернулся к другу, встретив его ледяным взглядом.

— Почему бы тебе не оставить в покое бедную девушку и не мучить ее больше? — Его лицо пылало негодованием. — Будь милосерден хотя бы в этом, если уж тебе не хватило чуткости и ты при ней пил за здоровье другой женщины.

В ответ раздался издевательский смех.

— Другой женщины? И ты хочешь сказать, что после всего, что тут было сказано, даже не заподозрил истину? Боже, должно быть, она и тебя лишила разума, не только меня.

Хэмпден с изумлением посмотрел на друга, словно вдруг засомневался, в своем ли тот уме.

— О чем это ты?

Но Гаретт вовсе не был расположен что-либо ему объяснять. Тем более что он не был уверен, стоило ли вообще это делать.

— Не беспокойся, Мина прекрасно знает, за кого я пил сейчас. И волнует ее нечто совсем иное, а вот что именно, тебя не касается.

Не слушая дальнейших возражений, Гаретт повернулся спиной к Хэмпдену и быстро взбежал вверх по ступеням, уверенный, что тот за ним не последует. Хэмпден слишком хорошо знал Гаретта и понимал, когда надо уйти с дороги.

В несколько шагов граф преодолел расстояние до двери в комнату, которую занимала Мина с тех самых пор, как он силой заставил ее остаться в Фолкхэм-хаузе. Даже не постучав, он резко распахнул дверь.

Мина стояла возле кровати и заталкивала свою одежду в матерчатую сумку. Несколько мгновений он молча смотрел на нее, не в силах поверить в то, что эта прелестная, очаровательная девушка могла быть убийцей. Неужели эти ласковые, нежные руки приготовили и положили яд в королевское лекарство?

«Нет! Только не это!» — кричала в нем каждая частичка его существа.

И все же она постоянно лгала ему. Как ему следует поступить? Гаретт намеренно попытался ожесточить себя, чтобы нежные чувства, которые он все еще испытывал к девушке, окончательно не лишили его твердости духа и решимости выяснить все до конца.

Войдя в комнату, он с шумом захлопнул за собой дверь. Мэриан вздрогнула, обернувшись на резкий звук. Ее лицо сделалось белым как мел. Затем она молча отвернулась и продолжила свои сборы, больше ни разу не взглянув на него.

— Собираетесь куда-то, леди Мэриан? — спросил он, выделив с особенно злым сарказмом слово «леди».

Она застыла на миг, но так и не взглянула в его сторону. Все так же молча девушка повернулась и направилась к бюро, на котором лежал мешочек с травами и мазями. Затем она снова вернулась к кровати и положила его вместе с платьями.

Всем своим видом Мэриан явно демонстрировала, что он для нее ничего не значит, и это окончательно вывело Гаретта из себя. Шагнув вперед, он крепко схватил ее за руку.

— Прекрати сейчас же эти бесконечные сборы! Ты никуда отсюда не уйдешь! — властно заявил он.

Мэриан подняла голову и посмотрела на него. При виде безысходного отчаяния, застывшего в ее золотистых глазах, у графа болезненно сжалось сердце.

— Не уйду? Но я не так глупа, Гаретт. Или ты сдашь меня королевской охране, или позволишь покинуть этот дом и этот город. Но в любом случае я не могу здесь больше оставаться.

Граф застыл на мгновение, словно громом пораженный. Он был готов к ее открытому неповиновению, к вызову, даже возмущению. Зная теперь ее тайну, Гаретт ожидал, что она начнет защищаться, попытается убедить его в своей невиновности. Но он был совершенно не готов к этому молчаливому отчаянию, к этой безнадежной покорности, которая поразила его в самое сердце, заставив совершенно безосновательно злиться на себя за то, что он виновен в ее страданиях.

— Но почему ты думаешь, что я сделаю что-то подобное? — спросил он, не в состоянии удержаться от горького упрека, так явно прозвучавшего в его тоне. И с ужасом увидел, как ее глаза сверкают от набегающих слез. Девушка сердито смахнула их.

— А какой еще у тебя есть выбор? Ты принес клятву верности своему королю, а меня объявили врагом Его Величества. Если ты позволишь мне уйти, то потом сможешь сказать, что я сбежала, и таким образом сохранишь свою честь. Если же ты решишь сдать меня гвардейцам короля, то выполнишь свой долг. Но ты не можешь скрывать меня, зная, кто я такая. Это-то я хорошо понимаю. Слишком хорошо.