Любовь срывает маски - Мартин Дебора - Страница 77

— Фолкхэм сказал мне, что ваш муж недавно умер. Примите мои самые искренние соболезнования по поводу столь непоправимой утраты, леди Мина, — послышался сзади знакомый мужской голос, в котором без труда можно было различить насмешливые нотки.

Мэриан резко повернулась и увидела Хэмпдена, облокотившегося на спинку ее кресла, откуда она наблюдала за гостями, заполнившими зал.

— Тс-с, — прошептала она, улыбаясь ему. — Он просто не хочет, чтобы я чувствовала себя неловко, и я ему очень признательна за это. Так что будьте хорошим мальчиком и подыграйте ему.

Хэмпден усмехнулся.

— Пытается не смущать вас, неужели? — Его взгляд чуть потемнел. — А разве вы сделали что-то, из-за чего можете чувствовать неловкость?

Как Мэриан ни пыталась, она не могла скрыть предательский румянец, заливший щеки. Она резко повернулась к нему спиной и, ничего не видя, уставилась прямо перед собой.

— Совсем не по-джентльменски задавать такие вопросы, Хэмпден, — пытаясь придать своему голосу холодность, сказала Мэриан.

Хэмпден положил руку ей на плечо.

— Ладно, голубка, не сердитесь на меня. Я не мог не заметить, что между вами что-то изменилось. Вы совсем иначе смотрите друг на друга, чем в прошлый раз. Более… ну скажем… благосклонно. Однако тут нечего стыдиться.

Он ласково потрепал ее по плечу и отошел, оставив ее смущенной и сердитой. Она опустила взгляд на свое новое платье из блестящего шелка цвета морской волны. Хэмпден ошибался. Здесь было чего стыдиться. Гаретт содержал ее, как свою любовницу. И не важно, как она пыталась все это представить себе или ему, суть от этого не менялась. Он покупал ей наряды, кормил и заботился о ней.

Мэриан подняла глаза и устремила свой взгляд на графа, который, небрежно облокотясь о стену, разговаривал с молодой женщиной, одетой в платье с самым возмутительно низким декольте, какое Мэриан когда-либо приходилось видеть. Ее звали леди Свенсдон, и она на самом деле была вдовой, хотя по ее поведению нельзя было заметить, что она сильно скорбела о своей потере. По всему было видно, что эта леди унаследовала от мужа огромное состояние, что откровенно и с большой радостью всячески подчеркивала. Один из гостей сообщил Мэриан, что леди Свенсдон считалась в Лондоне одной из самых выгодных партий. А кроме того, одной из самых красивых, неохотно призналась себе Мэриан.

Наблюдая за тем, как беззастенчиво флиртует эта красавица с Гареттом, девушка почувствовала, что на глаза невольно наворачиваются слезы. Моргнув несколько раз, она попыталась избавиться от них. Правда, она должна признать, что Гаретт уделял внимание этой женщине не более, чем всем другим своим гостям, и все же Мэриан чувствовала себя сейчас брошенной и несчастной. Ведь она никогда не сможет быть для Гаретта тем, чем была эта женщина, а именно потенциальной женой. Даже если она расскажет ему всю правду. Дочь государственного преступника не годится в жены верному слуге короля, богатому и знатному графу Фолкхэму. Покончив с ролью цыганки, она все равно может потерять его навсегда. Ее руки впились в подлокотники с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Если все останется по-прежнему, она сойдет с ума! И все же она должна рискнуть и выяснить, действительно ли она что-то для него значит. Лучше уж тюрьма, чем мучительные сомнения, что разрывали ей сердце.

Но сейчас, по крайней мере, ей не надо было беспокоиться, что кто-то сможет сказать Фолкхэму, кто она такая, до того, как это сделает она сама. Друзья Хэмпдена явно не присутствовали при дворе те несколько раз, когда Мэриан была там. Девушка никого из них не узнала. И хотя она ужасно волновалась, когда Хэмпден представлял ей гостей, было ясно, что никто из них ее не знает.

К Гаретту подошел слуга и что-то тихо прошептал на ухо. Гаретт кивнул, затем, извинившись с учтивым поклоном перед леди Свенсдон, направился прямо к Мэриан. Девушка заставила себя улыбнуться, пытаясь подавить приступ острой ревности.

— Ты здесь самая очаровательная, — прошептал он, склоняясь над ее рукой. Повернув ее ладонью кверху, Гаретт прикоснулся губами к нежной коже запястья. Сердце Мэриан мгновенно забилось в бешеном темпе. Конечно, он не преминул это заметить, и хищная улыбка чуть тронула его губы. — Чуть позже, моя милая, я покажу тебе на деле, как сильно ты меня очаровала. Но пока, к сожалению, еще не время. Сейчас пора перейти в столовую.

Мэриан послушно подала ему руку, но когда встала, то почувствовала предательскую слабость в коленях. Позже. А еще позже она скажет ему правду. И когда она признается, будет ли он с ней когда-нибудь так же мил, как сейчас?

Обед неожиданно оказался для Мэриан мучительным испытанием. Гаретт сидел во главе стола, она — на противоположном конце. Никогда еще Мэриан не чувствовала так остро расстояние, разделяющее их. И хотя он часто улыбался ей, она могла лишь через силу улыбаться в ответ. Все ее мысли были сейчас поглощены только одним — как и когда открыть ему правду. Господи, дай ей сил признаться в том, кто она и что на самом деле значит для нее этот дом, где он чувствует себя полновластным хозяином.

Хэмпден сидел рядом с ней, но даже его остроумные замечания и колкости не могли отвлечь ее от невеселых мыслей о предстоящем объяснении.

Но вскоре ее внимание привлек разговор за столом.

— А действительно, Хэмпден, сейчас уже наверняка что-нибудь стало известно, — говорил молодой человек по имени Виклиф. — Ведь кто-то убил этого несчастного. Винчелси не мог сам пырнуть себя ножом во сне. Уверен, уже есть подозрения по поводу того, кто мог это сделать. В конце концов, кто бы это ни сделал, он враг короля и должен быть обезврежен.

В ту же минуту другие разговоры за столом стихли, и все глаза устремились на Хэмпдена. В зоне внимания невольно оказалась и сидящая рядом с ним Мэриан. Даже Гаретт, казалось, был весьма заинтересован этой темой.

Мэриан такой поворот событий застал врасплох. Она постаралась сохранить невозмутимое выражение, но это далось ей с трудом. Почти машинально она поднесла к губам вилку с кусочком паштета, но совершенно не почувствовала его вкуса.

— Мне известно только то, что все это хранится в строжайшем секрете, — неохотно ответил Хэмпден.

Виклиф выразительно фыркнул.

— Ну, это всем известно. Что случилось с вашим нюхом на сплетни, Хэмпден? Неужели вам не удалось узнать ничего интересного, чего бы никто еще не знал?

Хэмпден преувеличенно тяжело вздохнул.

— Увы. Его Величество хранит все это дело в строжайшей тайне. Он ни слова никому не говорит, кто бы его ни спрашивал. Я пытался что-нибудь выяснить у Кларендона, но вы же его знаете. Он подозревает всех и вся.

— А правда ли говорят, что… — подхватил один из гостей и тут же принялся рассказывать какую-то смешную историю, связанную с Кларендоном. Мэриан молча молилась, чтобы гости сменили тему разговора.

А затем неожиданно с противоположной стороны от Хэмпдена раздался тихий голос, который произнес:

— Мне кое-что известно об этом Винчелси.

Мэриан едва не поперхнулась.

— Что вы о нем знаете? — тут же заинтересовался Виклиф. — Расскажите!

Голос девушки зазвучал чуть смелее:

— Я кое-что знаю о жене сэра Винчелси.

— Но она умерла, разве нет? — удивился Хэмпден.

— Да. Но я слышала от Элизабет Маунтбаттен, что его жена была цыганкой.

Мэриан едва не застонала, избегая встречаться взглядом с Гареттом. Ей оставалось только надеяться, что это известие — слишком незначительно, чтобы привлечь его внимание, но она не осмеливалась проверить его реакцию. Она лишь молча молилась, чтобы сообщение гостьи прошло незамеченным. Однако ее надеждам было не суждено сбыться.

Ободренная раздавшимися со всех сторон удивленными восклицаниями других дам — «Как, неужели! Не может быть!», — девушка, которая решилась высказать известную ей сплетню, заговорила теперь смелее:

— Он на самом деле женился на ней. Вы можете в это поверить? Баронет женился на цыганке!