Любовь срывает маски - Мартин Дебора - Страница 60

— Расскажите мне, господа, почему это может ее касаться? Она цыганка. У нее нет причин становиться на мою сторону против моего дяди, которая есть у всех вас. Она не владеет землями и не испытывает ко мне никакой симпатии. Так почему мой дядя оказался врагом Мины? Что он сделал ей, чтобы заставить ее так ненавидеть себя?

Все оказались в полном замешательстве. В комнате повисла оглушающая тишина.

— Я уже говорила вам раньше, — поспешно начала Мэриан. — Он знал достаточно о моем отце и его связи с моей матерью, чтобы погубить его.

— Сейчас вам следует помолчать, Мина, — приказал Гаретт, даже не взглянув на нее. Но этого и не требовалось, суровое выражение его лица могло заставить замолчать кого угодно. — Когда Мина впервые появилась Лидгейте? — спросил он и посмотрел в сторону девушки.

На несколько мгновений он освободил их всех от своего пронизывающего взгляда. Воспользовавшись моментом, мужчины перевели дух и начали растерянно переглядываться. Мина едва сдержалась, чтобы не ответить за них. «Боже, — взмолилась она в душе, — дай им мудрости и не допусти, чтобы они сказали что-нибудь отличное от того, что говорила ему я».

После некоторого молчания мэр сказал:

— Я… на самом деле я не помню, милорд. Однажды мы просто обнаружили… что она живет рядом с нами и лечит наших людей… вот и все.

Выражение лица Гаретта в этот момент могло бы заморозить кипящую воду. Он повернулся к мистеру Тиббету:

— Таким будет и ваш ответ, мистер Скелет?

Лицо мистера Тиббета поменяло несколько оттенков красного, когда он услышал свое старое прозвище, которым когда-то его называл милый мальчик Гаретт. Ему было мучительно больно разрываться между своей верностью Гаретту и привязанностью к Мине. После едва заметного колебания он опустил глаза и кивнул.

Взгляд Гаретта обжигал своей холодностью.

— Кто-нибудь из вас знал ее отца? — безжалостно продолжал он свой допрос. — Или ее мать?

Вновь воцарилось напряженное молчание. Но это только подстегнуло Гаретта.

— Вы, милорд, — обратился он прямо к бедному мэру, так и сжавшемуся под его ледяным взглядом. — Неужели вам нечего сказать мне о ее истинном происхождении, чтобы я мог наконец полностью доверять ей?

Мэр побледнел так, словно готов был упасть в обморок в любую минуту.

— Милорд, — пробормотал он, — однажды она пригрозила, что изуродует вашего дядю.

С Мэриан едва не приключился приступ истерического смеха. Мэр не лгал, но сама она уже забыла о своих угрозах сэру Питни в тот день, когда тот явился к ее отцу с намерением шантажировать его. Он тогда заявил, что погубит репутацию Винчелси, если тот не продаст ему поместье.

Однако Гаретт ничуть не удивился и не высказал своей заинтересованности столь необычным сообщением. Он лишь грозно нахмурился.

— Имеете ли вы представление, господа, о том, с кем вы сейчас имеете дело?

Испуганные взгляды послужили ответом на его вопрос.

— Черт вас всех забери! Да что же это за власть, которую она имеет над всеми вами? Как может эта девчонка заставить вас так рисковать, защищая ее?

При этих словах Мэриан почувствовала, как все сжалось у нее внутри. О Боже, что же она наделала, как подвела всех этих людей!

Мистер Тиббет поднялся, лицо у него было торжественно — печальным.

— Милорд, нам тяжело видеть, что вы гневаетесь на нас. Боимся ли мы вашего гнева? Конечно, боимся. Мы знаем, что наш город ни за что бы не выжил без ваших арендаторов, наши купцы и ремесленники не смогли бы процветать без вашего покровительства и защиты, и даже наша церковь может пострадать без ваших великодушных пожертвований.

Он взглянул на Мину, и выражение его лица смягчилось. Он чуть улыбнулся ей и продолжал:

— Но мы уверены, что вы столь же благородный человек, как и ваш отец. И вы должны признать, что Мина не сделала вам ничего дурного…

— Пока, — поспешно вставил Гаретт.

Мистер Тиббет нервно сглотнул.

— Пока. И никогда впредь, в этом я могу вас заверить. Я так скажу… она боится всех знатных вельмож, и у нее, следует признать, есть серьезные причины бояться вас. Но, милорд, я уверен, вы не станете винить ее за эти страхи или считать, что в них есть какая-то угроза для вас лично.

Взгляд Гаретта впился в бледное лицо Мэриан.

— Только виновные испытывают страх.

Мэриан только беспомощно смотрела на него и, задержав дыхание, ждала, что ответит мистер Тиббет.

— Или несправедливо обвиненные, — добавил мистер Тиббет. — В любом случае она доказала, что достойна нашего доверия с того самого дня, когда приехала в Лидгейт. Неужели вы хотите, чтобы мы за всю ее доброту отплатили ей злом, выдав ее секреты?

Когда Гаретт перевел свой грозный, негодующий взгляд на мистера Тиббета, Мэриан не выдержала.

— Милорд, пожалуйста, не мучайте больше этих людей. Я единственная, кто заслужила ваш гнев. Если вы считаете, что я — преступница, что ж, обвините меня в преступлении и отведите к констеблю. Если меня заключат под стражу, то пусть, по крайней мере, меня будет сторожить настоящий тюремщик!

От этих слов лицо Гаретта помрачнело еще сильнее.

— Черт возьми, Мина, я вовсе не хочу увидеть вас за решеткой или на эшафоте. Я надеялся, что вы понимаете это! Но я бы хотел, чтобы вы доверяли мне. Ясно, что вы скрываетесь от кого-то или от чего-то. И мне не важно, что это или кто это. — Он обвел взглядом всех присутствующих. — Даже если это мой дядя.

Затем он снова взглянул на нее.

— Но я не могу защитить вас, если не знаю, что вам грозит! И я не могу доверять вам, если вы не доверяете мне. Так почему бы вам не сказать мне правду и не покончить со всеми тайнами.

О, как бы она хотела этого! Как это было бы чудесно — довериться ему, поверить, что он и в самом деле может ее защитить. Но как она могла на это решиться? Несмотря на все его клятвы, он был и оставался верным слугой короля. Возможно, он смог бы уберечь ее от многих опасностей, но защитит ли он ее от самого короля? Защитит ли он ее тетю и всех жителей Лидгейта от королевского гнева?

Мэриан отвела глаза, понимая, что, как бы страстно ей ни хотелось этого, она не сможет положиться на него. Слишком большой риск.

— Милорд, — почти прошептала она чуть охрипшим голосом, — мне нечего вам сказать.

В комнате воцарилась зловещая тишина. Наконец Гаретт выдавил сквозь стиснутые зубы:

— Господа, не позволите ли вы мне сказать несколько слов Мине наедине?

Мгновенно комнату наполнили звуки отодвигаемых стульев и быстрых шагов, когда мужчины поспешно покидали комнату. Мистер Тиббет замешкался в дверях, словно хотел заговорить, но, встретив ледяной взгляд взбешенного графа, посчитал за лучшее ретироваться.

Какое-то время после того, как вышел последний из мужчин, Гаретт молча стоял у противоположного от Мэриан края длинного стола. Ее сердце бешено стучало от страха, и она не чаяла, как выбраться отсюда. Наконец она отважилась взглянуть на Гаретта. Он смотрел на нее странным взглядом, словно она была диковинным, экзотическим существом, какого ему никогда прежде не приходилось видеть.

— Я потрясен, — наконец сказал он, и горькая ирония, прозвучавшая в его словах, больно резанула ее. — А я-то полагал, что я единственный человек, околдованный вами. Теперь я вижу, что вы поймали в свои сети весь город. Как вам это удалось?

Мэриан не знала, что ему отвечать, и молча продолжала смотреть в его суровое лицо.

Он оттолкнулся от края стола, на который было присел, и, пройдя через всю комнату, подошел к окну.

— Моя мать однажды сказала мне, — неожиданно спокойно сказал он, — что истинного аристократа… или аристократку отличает способность заслужить преданность и уважение тех, кто стоит ниже на социальной лестнице. — Он помолчал. — Если бы я не встречался с вашей тетей и не видел своими глазами фургон, в котором вы живете, после сегодняшнего разговора я мог бы поклясться, что вы не менее знатного происхождения, чем я.

Он вновь перевел на нее взгляд, и она едва смогла унять дрожь, скорее ощутив, чем увидев темные, необузданные эмоции, притаившиеся в глубине его глаз.