Любовь срывает маски - Мартин Дебора - Страница 43

Он пристально, с глубоким волнением вглядывался в нее, ловя малейшую смену эмоций на ее лице, однако, когда она ответила отказом, его глаза внезапно потухли, словно последняя надежда покинула их. Очень медленно он поднял руку и коснулся ее щеки. Затем его лицо вновь окаменело, и он опустил руку.

— Что ж, надеюсь, время развяжет вам язык. Так или иначе, нас с вами ждет долгая зима вдвоем.

11

Уильям стоял снаружи фургона возле закрытой двери и оглядывался кругом с хмурым выражением на лице. Он чувствовал себя крайне неуютно, хотя это раннее утро было довольно теплым для осени и на ярко-голубом небе не было видно ни облачка. Он уже потянулся было, чтобы взяться за ручку, но в эту минуту дверь резко распахнулась и перед ним предстала Тамара с напряженным, взволнованным выражением на лице.

— Где она? — сразу спросила цыганка, подбоченясь и устремив на Уилла сердитый взгляд. При этом блузка на ее пышной груди натянулась, подчеркивая восхитительные формы, и Уилл, не в силах сопротивляться соблазну, во все глаза уставился на сей вожделенный предмет. К тому же было заметно, что ее простая свободная блузка и плотная юбка, которые она всегда носила, сейчас были надеты наспех, видимо, девица только что поднялась с постели. Ее взлохмаченные волосы черным пушистым облаком окутывали плечи и спускались ниже талии. Боже милостивый! Эта соблазнительная картина мгновенно вытеснила из бедной головы Уилла все остальные мысли.

«Сосредоточься на деле, — мысленно приказал себе Уилл, продолжая пожирать ее глазами, — и выбрось из головы ее восхитительные формы. Тебе и так достанется, когда она узнает…»

— Ну? Я не слышу!

— Она все еще в поместье.

Тихо выругавшись себе под нос, Тамара взметнула юбками и бросилась мимо Уилла вниз по грубым деревянным ступеням, которые он сам же приделал к их фургону после того, как Тамара своими постоянными колкостями подвигла его на решительные действия.

— Куда это ты собралась? — окликнул он ее, спешно бросаясь следом.

— Вызволять свою племянницу из лап твоего чертова хозяина!

Догнав цыганку, Уилл схватил ее за руку, вынуждая остановиться. Она через плечо бросила на него угрожающий взгляд, но Уилл уже успел привыкнуть к жгучим взглядам цыганки за время их знакомства.

— Он не отпустит ее с тобой, — выпалил он решительно. Ну вот, главное было сказано. Прелестная маленькая целительница Гаретта останется с ним в поместье, что бы ее чертовски привлекательная тетушка ни думала и ни говорила по этому поводу. И чем скорее Тамара поймет это, тем лучше.

— О чем это ты? — спросила она, еще больше хмурясь.

— Он… она… Ох, чума их забери! Он думает, что Мина — шпионка Тарле. Все это слишком сложно объяснять! А суть состоит в том, что он не отпустит ее никуда до тех пор, пока не убедится, что она ничего против него не замышляет.

Его слова потрясли Тамару до глубины души. Она мгновенно побледнела, и казалось, еще немного, и упадет в обморок.

Его сердце тревожно забилось. Проклятье! Тамара восприняла эту новость очень болезненно, даже хуже, чем он мог предположить. Уилл пообещал маленькой мисс, что сообщит ее тете обо всем, что случилось, — это он мог себе позволить, не проявляя неверности своему хозяину. Он предполагал, что Тамара впадет в ярость, начнет кричать и ругаться. Однако этой смертельной бледности он никак не ожидал.

— Он не сделает ей ничего плохого, — поспешил успокоить ее Уилл, сам испытывая сильную душевную муку из-за той боли, что прочитал в ее глазах. Он подошел к ней совсем близко и, крепко обняв, притянул к себе. — Не надо так тревожиться.

Тамара подняла на него свои огромные золотисто-карие глаза, в глубине которых появились боль и тревога, и острое чувство сострадания пронзило его сердце. В этот момент она выглядела на удивление юной и ранимой.

— Э нет, — печально сказала она. — Ей будет очень плохо! Особенно когда он узнает…

— Узнает о чем? — насторожился Уилл и подозрительно прищурил глаза.

В то же мгновение выражение ее лица стало непроницаемым.

— Узнает… узнает, что она девственница. Это все равно что подсунуть птичку соколу, с которого сорвали колпак.

— Мой хозяин вовсе не какой-нибудь великан-людоед, Тамара, — строго сказал Уилл.

— И все же он захочет лишить ее невинности. Неужели ты не понимаешь? Неужели не видел, каким взглядом он впивался в нее, когда бы и где бы ни встречал? А она — сама невинность! Она может противиться его чарам не больше, чем он ее. И ее невинность для него — как приманка для сокола! Он намерен воспользоваться ею, Уилл. И теперь он нашел способ, как удержать ее подле себя, чтобы полностью околдовать своим обхождением.

Уилл насмешливо улыбнулся и прижал ее к себе еще крепче, едва веря своему счастью, что она не противится.

— Советую тебе больше доверять своей племяннице. Когда я оставил их вдвоем, эта «невинность» устроила такой нагоняй моему бедному хозяину! Она не даст ему возможности даже позавтракать спокойно! Что и говорить, она очень похожа на тебя. Будь уверена, спокойная жизнь у него кончилась. Даже и не знаю, сможет ли он выдержать такую фурию у себя в доме!

Тамара только печально покачала головой, слова Уилла ее явно не успокоили.

— Тут столько всего замешано, о чем ты и не догадываешься… — Она упрямо вздернула подбородок. — Ты должен понять — твой хозяин не для нее. Бог знает, что он может сделать сейчас, когда она в его власти. И самое скверное во всем этом, что я не могу защитить ее.

— Ну же, любимая, все не так уж плохо, — пробормотал Уилл, полностью заключив ее в свои объятия и прижимая ее голову к своей груди. — Но если ты даже и права и мой хозяин решил добиться… добиться ее любви, что ж такого? Посмотри на нас. Ты завладела моим сердцем и всеми моими помыслами с того самого дня, как я тебя увидел. Возможно, между ними — то же самое.

Когда Тамара неожиданно замерла в его руках, Уилл обрадовался было, что наконец-то тронул ее сердце. Но когда она подняла голову и насмешливо посмотрела на него, у него екнуло сердце. Кажется, он слишком поспешил со своими выводами.

Нетерпеливым, резким движением она вырвалась из его объятий.

— Ты такой же, как и он, со своими лживыми ласковыми словами! — Она поджала губы и нахмурилась. — Завладела твоим сердцем! Как бы не так! У тебя нет сердца, иначе бы ты не позволил ему так обращаться с ней! И не пытайся успокаивать меня! Я не позволю вам двоим погубить меня и мою девочку!

Обычно Уилл был спокойным и выдержанным человеком, но с тех пор как он начал ухаживать за этой колючей, дерзкой Тамарой, он неожиданно обнаружил в себе бездну нетерпения, о котором никогда даже не подозревал. Однако, пожалуй, впервые он не смог промолчать в ответ на ее колкость, которая так больно задела его.

— Погубить вас? — язвительно пробормотал он. — Можно подумать, вы обе не цыганки, а знатные леди! Что-то не похоже, чтобы до сих пор вы жили как монахини.

Это было определенно не самое лучшее, что он мог сказать, решил с запоздалым раскаянием Уилл, когда увидел реакцию Тамары. И сейчас она повела себя совсем не так, как он ожидал. Обычно она взрывалась от возмущения, ее гнев был неистовым и явным, но отнюдь не угрожающим. Теперь она пристально смотрела на него, и в ее пылающих темных глазах он увидел выражение, весьма напоминающее ненависть. Ее безмолвная ярость сначала просто оглушила его. Затем, опомнившись, он бросился к ней, пытаясь исправить положение.

— Тамара, я вовсе не хотел сказать…

Но она с силой оттолкнула его.

— Ты больше никогда, слышишь, никогда не дотронешься до меня, Уильям Крэшоу, — она не повысила голоса, но в ее словах звучала сталь. — Если же ты попытаешься это сделать, обещаю тебе, я разрежу на мелкие кусочки все самые чувствительные части твоего тела! Так и знай!

И она решительно зашагала по направлению к Фолкхэм-хаузу.

Уиллу ничего не оставалось, как двинуться следом, проклиная себя последними словами за свои неосторожные слова. Каким-то образом ему еще предстояло убедить ее не затевать войны с его хозяином. Тамара могла быть стойкой и храброй, но она была ничем для графа Фолкхэма. Уилл не мог спокойно наблюдать, как она проигрывает в этой неравной борьбе, в которой никогда не сможет победить. А если она проиграет, то совершенно ясно, как станет относиться к нему, Уиллу. Она и близко его к себе не подпустит.