Любовь срывает маски - Мартин Дебора - Страница 33

— Я бы заставил тебя вернуться в Фолкхэм-хауз, если бы не знал, как ты устала. Сегодня уложить тебя в мою постель было бы, пожалуй, настоящей жестокостью.

Он обвил рукой ее тонкую талию и положил ладонь на грудь снизу, заставив девушку загореться вновь, но на этот раз от охватившего ее безотчетного ощущения тревоги.

«Уложить в постель?» Слова эхом отдались в ее мозгу, вызвав в ней самую настоящую панику.

Внезапно она с силой ударила его по груди кулаками, показывая тем самым, что ему больше ничего не удастся с ней сделать, во всяком случае сегодня.

— Пожалуйста, милорд… — прошептала девушка дрожащими от страха губами. Голос ее сорвался.

Гаретт поднял голову и вопросительно взглянул на нее. От его внимательного взгляда не укрылись ее волнение и страх. Он тяжело вздохнул и осторожно провел кончиками пальцев по ее распухшим губам.

— Я понимаю. Ты слишком устала. Я не имел права пользоваться твоей слабостью. Думаю, сейчас нам лучше всего повременить с этими забавами, пока я еще могу остановиться, не то окажется, что мы занимаемся тем, что я предпочел бы оставить на завтра.

Очень неохотно Гаретт отпустил девушку и позволил ей немного отстраниться, теперь она сидела в прежней позе, что и до той минуты, когда он начал ее целовать, однако теперь его руки обхватывали ее с большей смелостью. Затем он подобрал поводья и сжал коленями бока лошади, посылая ее вперед.

Едва они тронулись, как весь ужас произошедшего дошел до девушки, и ее щеки запылали от стыда и горького раскаяния. Какой позор! Ведь он прекратил свои домогательства по собственной воле и только из-за того, что она так устала! И тем не менее все ее поведение он принял за приглашение, и, к ее стыду, у него были на это основания! Но как же она могла допустить такое! Она старалась изо всех сил вырваться из этого сладостного дурмана, которым он, похоже, опоил ее. От бесконечной усталости ее воля так притупилась, что она позволила ему недопустимые, но, ах, такие восхитительные вольности. Неудивительно, что он принял ее за обыкновенную распутницу, готовую охотно лечь к нему в постель после нескольких поцелуев.

Она продолжала мысленно бранить себя, пока они не подъехали к опушке, на которой находилось их скромное жилье. Все дело было в этой колдовской, волшебной ночи и тех сказочных тайнах, что скрывались в ее тенях. Эта романтическая атмосфера заставляет женщину забывать о том, сколь низки бывают желания и поступки мужчин по отношению к женщинам. И лучше бы ей помнить, что это не сказочная страна, а Гаретт Фолкхэм — отнюдь не сказочный принц. Очень возможно, что он — убийца, она ни на минуту не должна забывать об этом!

Они остановились невдалеке от фургона. Гаретт быстро соскочил с жеребца, затем обхватил Мэриан за талию и спустил на землю, да так легко, словно она была не тяжелее пушинки. Девушка попыталась проскользнуть мимо него, но граф крепче сжал руки, обвивающие ее талию, зажав между собой и лошадью и, таким образом, поймав ее в ловушку.

— Как? Ты не поцелуешь меня на ночь, моя цыганская принцесса? — прошептал он, наклоняясь к ней. — Или ты рассердилась на меня за то, что я временно прервал наши приятные забавы?

Праведное негодование на его возмутительные слова заставило ее крепче сжать зубы. Она подняла на него полыхающие яростью глаза.

— Нет. Я сержусь на то, что из-за своей слабости не смогла вам дать надлежащий отпор, чтобы вы поняли мои истинные чувства!

Мэриан едва могла разглядеть его лицо в полумраке леса, но почувствовала его досаду.

— В самом деле? Так, значит, мне просто привиделось, как нежна и покорна ты была в моих объятиях. Должно быть, все дело в обманчивом свете луны. А может быть, это всего лишь уловки недовольной цыганки, которой не удалось сделать по-своему?

— Недовольной?! Это я-то недовольна? Да я просто в бешенстве! Вы, пользуясь моей слабостью, затеяли одну из своих игр, в которые так виртуозно играют знатные господа, и начисто лишили меня способности сопротивляться и соображать! Вы даже заставили меня забыть то, что мне всегда следовало помнить, что я… что вы…

Мэриан замолчала, спохватившись, что в сердцах едва не наговорила лишнего.

Внезапно отразившийся в глазах графа свет луны придал ему зловещее выражение, сделав похожим на сероглазого ангела-мстителя. Он схватил Мэриан за плечи, и девушка с внезапным страхом ощутила, как напряглись все его мышцы.

— Продолжай, — вкрадчиво произнес он, не отрывая от нее пытливого взгляда. — Что же ты не должна забывать, Мина?

Она отвела глаза. «Что ты — подлец!» — подумала она про себя, вслух же просто сказала:

— Что мы слишком разные.

Ее ответ, казалось, поразил его.

— Слишком разные? Для чего?

— Для всего! — Поскольку граф ничего на это не ответил, продолжая все так же изучающе глядеть на нее, Мэриан добавила: — Я для вас всего лишь приятное развлечение, некто, с кем можно позабавиться, пока вы живете здесь, в деревне. А я не хочу и не стану игрушкой в ваших руках.

Только когда он отпустил ее, она поняла, с какой силой он до этого сжимал ее плечи.

— А если я скажу, что все не так? Что я хочу совсем не этого?

Мэриан подняла на него удивленный взгляд и встретилась с его горящими глазами, в которых полыхало такое неистовое желание, что ее охватила дрожь.

— Если бы вы мне это сказали, милорд, то я бы назвала вас лжецом, потому что вы так не думаете.

Он пожал плечами.

— Возможно. Но я еще никогда так сильно не хотел ни одну женщину, как хочу тебя. Прямо сейчас. В это самое мгновение. Я так сильно тебя хочу, что завтра скорее всего буду удивляться, как смог отпустить тебя сегодня.

От его слов ей едва не сделалось дурно.

— Но я-то этого не хочу! — в отчаянии выкрикнула она.

Он поднял руку и нежно провел тыльной стороной пальцев по ее щеке, а затем, приподняв ее за подбородок, несколько мгновений пристально смотрел ей в глаза. Легко, словно дуновение ветерка, он нежно коснулся губами ее губ, и Мэриан, совершенно растерявшись, вдруг ощутила ответный жар желания. Не осознавая, что делает, она качнулась к нему, и граф, уловив это чуть заметное движение, обнял ее и прижался к ее губам быстрым, почти грубым поцелуем, на который она с жаром ответила против своего желания.

Когда он заговорил, его голос звенел от едва сдерживаемого торжества:

— Ты не проведешь меня, Мина. Может быть, ты и не хочешь этого, но твое тело, помимо воли, жаждет близости со мной. Твое желание горит в тебе, подобно пламени внутри лампы. Я могу его видеть и чувствовать, но не могу к нему прикоснуться. — Он улыбнулся уверенной и в то же время чувственной улыбкой. — Я очень терпеливый человек. Я могу подождать, пока ты сама не разобьешь стекло, чтобы соединить свой огонь с моим. Только не медли слишком долго, иначе этот огонь спалит дотла нас обоих.

Он внезапно отпустил ее. Сердце Мэриан неистово колотилось от неожиданной силы, прозвучавшей в его словах, и в не меньшей степени от его близости. Внезапно усталость как рукой сняло, и вместо нее потрясенная, растерянная девушка вдруг ощутила острую тоску и томление. Что она может сказать ему, если он уверен, что все, что она говорит, — ложь, и готов доказывать это?

Но что, если он прав? Она не знала. Все, что она сейчас знала, это что она должна, не медля ни минуты, бежать от него прочь, прежде чем его присутствие совершенно не лишило ее способности здраво мыслить.

Мэриан проворно проскользнула между ним и лошадью и поспешно бросилась к фургону, словно от этого зависела по меньшей мере ее жизнь.

— Спокойной ночи, моя маленькая трусишка, — услышала она вслед его прощальные слова, а затем и легкий смешок.

Однако девушка постаралась не обращать на это внимания. Ничего не отвечая, она торопливо вошла в фургон и еще несколько мгновений постояла возле входа, сдерживая дыхание, на тот случай, если он вдруг решит остаться, чтобы продолжать соблазнять ее. Однако, к своему удивлению, она услышала мерный стук копыт о мягкую лесную землю и с облегчением вздохнула.