Любовь срывает маски - Мартин Дебора - Страница 27

Он опустился на колено и стал подбирать растения, с неожиданной осторожностью складывая их обратно в сумку. Затем он поставил сумку на изгородь, между собой и Мэриан. Но прежде, чем она успела ее схватить, он одним прыжком легко перемахнул через изгородь, оказавшись вновь между девушкой и ее драгоценным имуществом.

— Вы ведь все еще хотите взять их, не так ли? — спросил он, словно невзначай положив руку на сумку, стоящую позади него.

— Д-да, — ответила она запинаясь и продолжая пятиться от него, пока не уперлась спиной в яблоню, одну из тех, что росли в этой части сада. Мэриан едва не застонала, когда поняла, что он опять загнал ее в ловушку.

Однако граф не пытался воспользоваться ее положением. Во всяком случае не сразу.

— Тогда вы получите их, но… за плату.

Он улыбнулся с таким торжеством, что Мэриан мгновенно насторожилась. Она была совсем не уверена, что хочет знать о цене, которую он назначил.

Но он тем не менее продолжил, не обращая внимания на ее встревоженный взгляд:

— Один поцелуй. Всего лишь! И вы можете забрать эти растения и делать с ними все, что вам заблагорассудится.

Один поцелуй? Коснуться губ этого… этого убийцы? Это уж слишком! Охваченная яростью, она отбросила всякую осмотрительность. И, подбоченясь, с возмущением накинулась на него:

— И это все, что вы хотите? Всего лишь один поцелуй? Вот и доверяй аристократам! Да как вы посмели даже предложить мне это!

— Сколько негодования! Уж не считаете ли вы себя принцессой? Вспомните-ка, ведь вы пробрались в мой сад и пытались кое-что украсть у меня. Один поцелуй не слишком высокая плата за то, что я посмотрю сквозь пальцы на ваше преступление.

К сожалению, Мэриан понимала, что он говорит правду, но пересилить свое отвращение к тому, что он требовал от нее, ей было не по силам.

— С каких это пор вельможа станет довольствоваться одним поцелуем, милорд? Я не настолько наивна, чтобы поверить в это и дать вовлечь себя в подобное безрассудство! Моя тетя достаточно часто предупреждала меня насчет таких, как вы, и я хорошо усвоила ее уроки.

Его лицо вновь мгновенно помрачнело, и прищуренные глаза опасно блеснули, заставив ее почувствовать себя абсолютно беспомощной перед ним. Только теперь она вдруг ясно осознала его пугающую близость и то, что они в саду совершенно одни. Слуги в поместье сейчас наверняка уже проснулись, но этот участок сада находился в таком укромном месте, что граф мог сделать с ней все, что угодно, не опасаясь, что их заметят.

Мэриан беспомощно оглянулась вокруг, надеясь увидеть хоть какое-нибудь оружие защиты вроде палки или камня, однако поблизости ничего не было, кроме тонких ветвей дерева.

— Я бы хотел напомнить вам, мадам, — сурово произнес он, придвигаясь к ней гораздо ближе, чем ей бы того хотелось, — что я могу отвести вас сейчас к констеблю и таким образом покончить с этим делом.

Ее глаза полыхнули огнем.

— Неужели вы это сделаете? И всего-то из-за нескольких сорняков! Впрочем, я должна была бы этого ожидать от такого… бессовестного человека, как вы! Ну что ж, отправляйте меня к констеблю! Осмелюсь предположить, он скорее освободит меня, чтобы я могла помочь его жене лечить их слабого, болезненного ребенка, чем запрет меня в тюрьму из-за простой прихоти сумасшедшего вельможи!

Она понимала, что зашла слишком далеко, что говорить этого не следовало бы. Но одна только мысль о том, чтобы добровольно поцеловать его, внушала ей такой ужас, что она уже не отдавала себе отчет, насколько дерзко звучат ее слова. К тому же она надеялась, что он не обнаружит ее притворства. Хотя констебль согласился поддержать горожан в их стремлении дать ей приют и укрытие, все же, если ее к нему приведет сам граф, он будет вынужден принять должные меры. Нет, в настоящее время ей никак нельзя попасть к констеблю. Ни в коем случае!

Но, как оказалось, этого можно было не бояться. На его лице отразилось удивление ее дерзостью и отвагой, но никак не возмущение. Ей даже показалось, что она увидела восхищение в его глазах.

— Ну что ж, вижу, мне не удастся упрятать вас за решетку, иначе все жители этого славного города поднимутся против меня. — Он говорил с явным сарказмом. — Но я все еще не намерен отдать вам ваши растения… без определенной, весьма умеренной платы, о которой я уже упоминал. Никак не могу взять в толк, с каких это пор простая цыганка готова рискнуть навлечь на себя гнев могущественного лорда по такой ничтожной причине. Едва ли можно встретить много цыган, хоть мгновение колебавшихся заплатить цену, которую я прошу, за свою свободу!

Дьявол его забери! Ну зачем он все время напоминает ей, что она ведет себя скорее как глубоко оскорбленная леди, нежели простая цыганка? Что бы стала сейчас делать цыганская девушка на ее месте? Наверняка попыталась бы использовать его страсть, чтобы добиться для себя какой-нибудь выгоды, с мрачной иронией подумала Мэриан. Ну что ж, она поцелует его и покончит с этим. Она гордо подняла голову. Почему бы не сыграть эту роль так, чтобы он запомнил ее надолго!

— Один поцелуй, милорд? Мне кажется, это слишком высокая плата за несколько растений. Если бы вы предложили мне что-нибудь более ценное…

Он внезапно прищурился, его взгляд сверкнул, словно сталь клинка. В одно мгновение он преодолел расстояние, которое разделяло их, и оперся руками о ствол яблони возле ее плеч, поймав ее таким образом в ловушку.

— Итак, цыганская принцесса готова обнаружить свое истинное лицо, не так ли? — прошептал он ей на ухо, обдавая кожу своим горячим дыханием.

В то же мгновение Мэриан горько пожалела, что вздумала состязаться с ним. Кого она хотела провести! Она смотрела прямо ему в лицо, открыто бросая вызов, в то время как внутри вся тряслась от страха. Его глаза были подобны пылающим угольям, когда он остановил взгляд на ее губах, а затем вновь встретился с ее яростным взглядом.

— Ты права, — пробормотал он, наклоняясь к ней. — Вкусить сладость твоих губ стоит гораздо дороже, чем пучок травы, но ничего не поделаешь: сделка уже заключена. Ни одна цыганка не смеет бросать мне вызов! Ты удовлетворишь мой каприз, моя прелесть, подаришь ли ты мне свой поцелуй добровольно, или же я заставлю тебя заплатить силой!

Теперь уже не на шутку испуганная как его близостью, так и явным желанием, промелькнувшим в его пылающем взгляде, она уперлась руками в его грудь.

— Прошу вас, милорд! Я и не думала бросать вам вызов. Я… согласна… только позвольте мне хоть немного… прийти в себя.

Он увидел самый настоящий страх на лице девушки и отодвинулся от нее. Однако не настолько далеко, чтобы она могла почувствовать себя хоть немного свободнее. Она ощущала, как под его пристальным, пылающим взглядом в ней поднимается волна возбуждения, и это испугало ее больше, чем предстоящая расплата. Она лихорадочно пыталась придумать хоть что-нибудь, что могло бы изменить его намерения.

— Иди же ко мне, Мина, чтобы я мог отведать твоего меда, — прошептал он обольстительным, чарующим голосом, и она вдруг почувствовала, как этот голос обволакивает ее будто теплая, бархатная волна, в которой тонут и растворяются ее воля и стремление сопротивляться. Он манил, увлекал, и ей стоило неимоверных усилий не поддаться соблазнам этого глубокого мягкого голоса.

Усилием воли сбрасывая с себя почти колдовское оцепенение, она сорвала одно из яблок, что в обилии усыпали ветви дерева, и протянула ему.

— Если вы так голодны, милорд, может быть, это подойдет вам лучше, — предложила она в слабой надежде отвлечь его.

— Яблоко могло погубить Адама, моя маленькая Ева. Но какой же мужчина попадется дважды на одну и ту же уловку?

С этими словами он взял из ее рук яблоко и откусил с одного бока. А затем одним резким рывком притянул ее к себе, и, несмотря на сопротивление, крепко прижал, давая слишком ясно почувствовать, как напряжено его тело.

— Я не… — начала она было возмущаться, но в то же мгновение он закрыл ее рот поцелуем, заглушая все протесты.