Чистое искушение - Мейсон Конни - Страница 59

Джек обнял ее за плечи и легонечко встряхнул.

— Ты любишь меня, Мойра? Одно время я верил, что это так. Но твое упорное сопротивление вынудило меня подумать, что я ошибался.

Настал момент истины. Мойра знала это так же отчетливо, как то, что солнце встает на востоке и садится па западе. Она больше не могла отрицать. Она, несомненно, пламенно любит Джека Грейстока. Даже если история с лордом Пемброком окажется ошибкой, она не может лишить ребенка его отца.

— Я люблю тебя, Джек Грейсток, Я люблю тебя сверх меры и разума.

Джек заморгал в изумлении, не веря своим ушам. Он всегда считал, что Мойра его любит, но и помыслить не мог, что она сама признается в этом. Подумать только, он едва не потерял ее! И потерял бы навсегда, если бы не вмешательство призрака. Кстати сказать, он вообще не встретился бы с ней, не позаботься об этом леди Амелия.

— Я говорил, что никогда больше не попрошу тебя выйти за меня замуж, но вот я здесь и стою перед тобой на коленях. Я пытался убедить себя, что не люблю тебя, пытался приударить за другими женщинами, но из этого ровным счетом ничего не вышло. Ты уничтожила прежнего Черного Джека и теперь видишь на его месте совсем иного человека. Леди Амелия должна быть в высшей степени удовлетворена. Я люблю тебя, Мойра О'Тул. Я понял это в тот момент, когда осознал, что не могу жениться на леди Виктории, даже если попаду в долговую тюрьму, а Грейсток-Мэнор рухнет мне на голову. Ты единственная для меня желанная. Мы поженимся до отъезда из Ирландии. Мне не терпится сделать тебя моей герцогиней.

Мойра открыла было рот, чтобы возразить, но тут же его закрыла. Она воздвигла на пути у Джека больше препятствий, чем иной мужчина мог бы преодолеть за всю спою жизнь. И когда он протянул руку и сбросил одеяло с ее плеч, ей не захотелось останавливать его. В комнате было тепло, даже слишком тепло, и Мойра не заметила, как Джек тоже сбросил с себя одеяло. Она просто смотрела на него и думала, что, наверное, нет на свете более красивого мужчины. Ее радовала страсть Джека, его желание обладать ею, такое очевидное сейчас, когда он стоял перед ней обнаженный. Он заключил ее в объятия, и Мойра ощутила это желание во вполне материализованном виде.

— Я ждал долго и проделал большой путь, чтобы снова сделать тебя моей, — шепнул он Мойре на ухо.

Он припал к ее губам яростным и властным поцелуем, который излечил сердце Мойры и успокоил ее душу. Его поцелуй избавил ее от сомнений, вселил в нее уверенность в счастливом будущем.

Глава 19

Джек целовал Мойру все крепче, все требовательнее, все с большей страстью, почти с отчаянием; его губы искали ответа — такого же пылкого и самозабвенного, как его желание. Мойра приоткрыла рот, и язык Джека прикоснулся к ее языку в предвкушении высшего наслаждения, которое ждало их обоих. Он прижимал ее к себе, ласкал грудь, большая сильная мужская рука с поразительной нежностью касалась отвердевших и набухших сосков, вызывая дрожь во всем теле Мойры, дрожь ожидания той секунды, когда Джек войдет в нее и она почувствует его в себе, ощутит соприкосновение с каждой точкой твердой мужской плоти, ответит на каждое его движение…

И он вошел, и входил еще и еще — бесконечное количество раз, и лицо его было прекрасно, озаренное любовью и восторгом.

— Я люблю тебя, Мойра, — задыхаясь, почти простонал Джек и замер. — Ты моя!

И Мойра, повинуясь древнему, как мир, женскому инстинкту, прижала Джека изо всех сил, чтобы сохранить его присутствие в себе, в вибрирующей влажной глубине, продлить невероятное счастье соединения. А потом она вдруг унеслась куда-то в пространство и поплыла в нем, невесомая, влекомая состоянием полной гармонии, а вокруг нее вспыхивали сверкающие огни, и кровь пульсировала в жилах. Дрожащий вздох сорвался с ее губ — и видение исчезло.

Джек чувствовал себя умиротворенным, но ему не хотелось покидать влажное тепло Мойры. Остаться бы навечно вот так — в ней, на ней, обнимая ее. Живи он вечно, он и тогда не насытился бы… Наконец он лег на бок рядом с Мойрой и обнял ее, размягченный и счастливый.

— Теперь попробуй мне сказать, что мы не созданы друг для друга.

Он явно поддразнивал ее, но Мойра только прошептала со вздохом:

— Это было бы ложью… Я никогда не отступалась от тебя, Джек. Я слишком тебя люблю.

— Слава Богу, — счастливо отозвался он. — Я зашел чересчур далеко, чтобы поворачивать назад. Я хочу, чтобы наш ребенок носил имя, принадлежащее ему по праву. Мы поженимся до отъезда в Англию. Твои родные будут рядом с тобой, когда мы произнесем наши обеты. Леди Амелия должна быть полностью удовлетворена, — пробормотал он, прижимаясь губами к губам Мойры.

Потом он поцеловал обнаженную грудь и взял в рот алый сосок. Руки его путешествовали по всему телу Мойры, отыскивая самые укромные уголки и вызывая в ней дрожь нового желания.

— Я хочу тебя снова, любимая, но только если ты не слишком устала.

Как может она отказаться от близости с Джеком?

— Какой же ты неутомимый, Черный Джек, — прошептала она, целуя его страстно и призывно. — Только не меняйся… никогда.

— Никогда, любимая. Ты моя страсть, моя жизнь, моя любовь.

Они ласкали друг друга медленно и нежно, но апофеоз был таким бурным, что Мойре показалось — душа покидает ее тело. Когда она пришла в себя, Джек лежал рядом, опершись на локоть, и смотрел на нее.

— Я хочу, чтобы у тебя всегда было такое лицо.

Мойра покраснела:

— Ты неисправим.

— Да. Я совершенно измучил тебя. Засни, милая. Мне нужно заняться делами. Я разбужу тебя, чтобы ты успела приготовиться к свадьбе.

Он поцеловал Мойру в лоб и встал с кровати. Из-под полуприкрытых век она смотрела, как Джек одевается. Она словно впервые видела, какие широкие у него плечи, какая тонкая талия, узкие бедра, стройные ноги. Джек почувствовал ее взгляд и обернулся.

— Продолжай глазеть на меня вот так, и мы никогда не выйдем из этой комнаты.

Мойра сонно улыбнулась:

— Я даже не сознавала, что глазею. Но ты такой красивый!

Джек покраснел. Но пока он подыскивал подходящий ответ, обнаружил — без особого, впрочем, удивления, — что Мойра крепко уснула. Он потихоньку вышел в коридор и о чем-то довольно долго разговаривал с хозяином гостиницы. Тот был, мало сказать, изумлен этой просьбой, но тем не менее обещал ее выполнить, когда Джек дал ему достаточно денег, чтобы получить желаемое.

Отец Шон более чем охотно согласился совершить обряд, когда узнал правду. Священник не одобрял добрачных связей и приветствовал стремление Джека искупить грех. Будущий ребенок — веская причина для того, чтобы его мать и отец соединились священными узами. Джек договорился о венчании на четыре часа дня, после чего расспросил о дороге на ферму О’Тулов.

Джек проклинал чертов дождь все время, пока ехал по грязной дороге на ферму. Зато как он был счастлив, завидев вначале дымок из трубы, а потом и дом в отдалении. Здание весьма нуждалось в побелке и выглядело особенно запущенным в этот серый туманный день. Джек добрался до ворот, спешился, отворил их и, снова забравшись в седло, въехал во двор. Он заметил, что занавеска на окне шевельнулась, когда он спрыгнул на землю, а вслед за тем распахнулась дверь.

Воинственно выставив вперед нижнюю челюсть, Кевин загородил вход:

— Где моя сестра, милорд? Что вы с ней сделали?

— Мойра в полной безопасности. Она в моем номере в гостинице. Там тепло и сухо. Согласитесь, что неразумно было бы везти ее сюда в такую скверную погоду, особенно в ее деликатном положении. Можно мне войти?

Кевин продолжал стоять. Появившаяся за его спиной Кэти бросила на мужа яростный взгляд и решительно отпихнула его в сторону.

— Пожалуйста, входите, милорд, обогрейтесь и обсушитесь, у нас тепло. Я уверена, что нам стоит посидеть и потолковать.

Кевин отошел от двери с подчеркнутой неохотой, и Джек переступил порог. Бедно обставленный дом тем не менее сверкал чистотой и казался очень уютным, из чего можно было сделать вывод: обитатели живут в любви и согласии. Джек улыбнулся ребятишкам, которые вертелись вокруг него и улыбались в ответ, а глаза их были полны любопытства. Но Кэти быстро выставила их в кухню.