Вилла «Роза» - Мейсон Альфред - Страница 31

– Мосье, вы приехали в Экс без камердинера, а мне казалось, что человек вашего круга никогда не поедет без камердинера, если у него есть чем ему платить.

Это была первая мысль. А потом я увидела, что вы завели дружбу с мадемуазель Селией, хотя было ясно, что вы ее не любите, – и тогда я поняла, что мои догадки верны.

В следующий раз, когда они встретились, сноса первым заговорил Ветермил. Минуту-другую он рассуждал на разные темы, а потом вдруг спросил:

– Полагаю, мадам Довре очень богата?

– У нее редкая коллекция драгоценностей – это огромное состояние, – сказала Элен Вокье.

Ветермил вздрогнул. Она заметила, что в этот вечер он был во взвинченном состоянии – рука дрогнула, лицо перекосилось, ему не удалось с ним совладать. А ведь он никогда себя не выдавал, почти никогда. Она подумала, что сейчас самое время забросить наживку.

– Она держит драгоценности в сейфе, который стоит у нее в спальне.

– В таком случае почему вы… – начал он и запнулся.

– Я же сказала, я тоже нуждаюсь в помощи, – ответила Элен с полным самообладанием.

Было девять часов вечера. Элен нужно было в казино – отнести шаль мадам Довре. Они вдвоем направились по маленькой улице, идущей от казино. Случилось так, что мимо проходил работник казино Альфонс Руэль, он узнал обоих и усмехнулся – что общего у Гарри Ветермила с горничной мадам Довре? Руэль чуял, в чем тут дело. В последние дни он частенько видел Ветермила вместе с миленькой компаньонкой мадам Довре. Руэль, как и всякий француз, симпатизировал влюбленным. Он желал всего хорошего этой молодой и красивой паре и надеялся, что горничная поможет им осуществить все их планы.

Но, проходя мимо них, он вдруг услышал, как Ветермил произнес:

– Да, это правда, я должен достать деньги.

Эти слова и возбужденный тон запали в память. И еще он услышал, как горничная прошипела: «Чш-ш!» Они отошли, дальше Руэлю было не слышно, но он обернулся и увидел, что Ветермил что-то горячо говорит. А тот в нелепом припадке искренности признавался:

– Элен, одна ты догадалась. – Он заложил свой патент дважды, один раз во Франции, другой в Англии, последний – месяц назад. Он получил крупную сумму, которая вся ушла на оплату долгов. Ветермил надеялся вернуть эту сумму, сделав новое изобретение. – Но знаешь, Элси, у меня есть совесть. – Элен улыбнулась, и он объяснил: – Не та, о которой говорят священники, это понятно. Тем не менее у меня есть совесть – по отношению к вещам, которые действительно имеют значение, во всяком случае для меня. В моем новом изобретении есть одно слабое место, его можно улучшить, я знаю. Но пока не знаю как, и ничего не поделаешь, я должен его исправить. Я не могу выпустить его, не доведя до совершенства, раз знаю, что это в моих силах. Вот что я имел в виду, когда сказал, что у меня есть совесть.

Элен снисходительно улыбнулась. Мужчины все-таки странные существа. Их волнуют вещи, которые не стоит брать в расчет, а они не спят из-за них ночами. Но это было не ее ума дело, тем более что это чудачество было ей на руку.

– Со временем они узнают, что вы продали свой патент два раза, – с сочувствием сказала она. – Очень жаль, мосье.

– Уже знают, – ответил Ветермил. – В Англии.

– Они разозлились?

– Пригрозили. Дали месяц сроку на то, чтобы вернуть деньги, иначе – бесчестье, тюрьма, каторжные работы.

– Может быть, мосье встретится со мной завтра в Женеве? – Она назвала маленькое кафе на боковой улочке. – Я могу отпроситься на вторую половину дня.

Вилла была уже близко, и она ушла вперед, а Ветермил отстал. Он сегодня уже испытал судьбу за карточным столом и проиграл. И… и он должен был достать деньги!

Разумеется, он поехал в Женеву и был представлен Ипполиту и Адели Тейс.

– Это мои верные друзья, – сказала Элен Ветермилу, который отнюдь не пришел в восторг при виде лопоухого молодого человека с прилизанными волосами. Вообще-то она познакомилась с ними только в этом году, когда приехала в Экс.

Семейство Тейсов – Адель, ее муж и ее мать Дженни – были закоренелыми преступниками. Они сняли дом в Женеве для того, чтобы грабить большие виллы на озере. Но им не везло, и, прочтя в газете описание драгоценностей мадам Довре, Адель отправилась в Экс. Она хотела подбить на грабеж горничную мадам Довре, но нашла в ее лице не исполнителя, а главаря.

В тот июльский день, сидя в маленьком кафе, Элен Вокье инструктировала своих сообщников так спокойно и методично, как будто речь шла о самом обыкновенном сугубо деловом предприятии. Потом Ветермил еще пару раз наведывался в женевский домик – только он имел возможность свободно разъезжать, – чтобы закончить подготовку, каждый раз меняя парик и усы. На допросе он твердо заявил, что на этих встречах даже речи не было об убийстве. Ни единого слова.

– Еще бы, – с жестоким сарказмом произнес следователь. – В приличном обществе в разговорах всегда остается недосказанность. Что-то нужно додумывать самому.

Непонятно, как можно было обойтись без убийства, поскольку… Но посмотрим, что же там случилось.

Глава 16

Первый шаг

В пятницу мадам Довре и Селия обедали на вилле «Флёр». За кофе к ним присоединился Ветермил. Он сидел с ними, пока мадам Довре не собралась уходить, и тогда они втроем прошли через игорный зал. Здесь их разделила толпа.

Гарри Ветермил не сводил глаз с Селии, как положено влюбленному. Казалось, он никого больше вокруг не видит, да и девушка не сразу заметила отсутствие мадам Довре.

– Мы ее легко найдем, – сказал Гарри.

– Конечно, – ответила Селия.

– Давай не будем спешить, – засмеялся Ветер мил. – Наверное, она не против, чтобы ты осталась со мной вдвоем.

Селия улыбнулась, и на щеках у нее появились ямочки.

– Мадам Довре очень добра ко мне, – с очаровательной робостью произнесла она.

– И еще больше – ко мне, – тихо сказал он, и кровь бросилась в лицо Селии.

И тут же он увидел мадам Довре возле одного из столов и рядом с ней – Адель Тейс. Адель еще не успела познакомиться с мадам Довре, это было видно. Она ее как будто не замечала, но постепенно к ней придвигалась. Ветермил улыбнулся, Селия перехватила улыбку, спросила:

– Что там такое? – и начала было поворачиваться в сторону мадам Довре.

– Мне просто очень нравится твое платье, вот и все, – тут же нашелся Ветермил, и Селия опустила глаза.

– Правда? – Она улыбалась. Темно-синее платье действительно очень ей шло. – Я рада. По-моему, оно прелестно.

Ветермил не отходил от девушки весь вечер. Он еще раз увидел мадам Довре и Адель Тейс, но на этот раз они разговаривали. Первый шаг был сделан – Адель познакомилась с мадам Довре. В тот же момент их увидела Селия.

– О, вон мадам Довре! – воскликнула она и сделала шаг в ее сторону. Ветермил ее удержал.

– Кажется, она совершенно счастлива, – сказал он.

И действительно, мадам Довре оживленно болтала, то кивая, то пожимая плечами, и ее бриллиантовое ожерелье так и сверкало. Увидев Селию, она приветливо кивнула и указала на нее своей собеседнице. Адель Тейс с интересом посмотрела и осталась довольна. Бояться нечего: такая юная, такая утонченная – это будет легкая добыча.

– Видишь, ты не нужна мадам Довре, – сказал Гарри. – Пойдем сыграем в «железную дорогу». – И они ушли в другой зал.

Прошло не меньше часа, прежде чем Селия встала и пошла искать мадам Довре. Она нашла ее – та самым задушевным образом разговаривала с Аделью Тейс. Увидев Селию, мадам Довре встала.

– Ты собралась уходить, дорогая? – спросила она и обратилась к Адели. – Это Селия, мадам Россинол, – пред ставила она многозначительно, и в голосе ее мелькнула восторженная нотка.

Селии был знаком этот тон. Мадам Довре гордилась талантом своей компаньонки и, к неудовольствию девушки, любила ею похвастаться. Все трое перебросились незначительными фразами, и мадам Довре с Селией пошли к выходу. В душе Селии нарастала тревога.

Она была от природы необыкновенно восприимчивой, чему Великий Фортинбрас и был в основном обязан своим успехом. У нее был дар мгновенно вес понимать. Она не обсуждала, не вычисляла, не делала выводы – она чувствовала. Предмет ее любви и обожания назвал бы ее «перципиентом от Бога». И сейчас, не услышав еще от мадам Довре ни слова, она знала, что та ужасно возбуждена, и знала почему, и боялась этого.