Остров любви - Мей Дебора - Страница 41

Конечно, это был довольно смелый шаг – начать новую жизнь. Но и для Фиби, и для Дина шаг этот был вынужденным. Девушке было его жалко, потому что выглядел старый рыбак потерянным и отчаявшимся.

– Как вы собираетесь проводить время в Шотландии? – спросила она, пытаясь отвлечь Дина от мрачных мыслей.

– Буду делать то же самое, что делал каждую зиму. Сидеть у печи, курить трубку, читать. Может, сыграю пару партий в кости с каким-нибудь другим старым рыбаком, и попутно будем травить с ним байки о славных былых днях.

– Звучит не так уж плохо.

– Да, это будет похоже на зиму, да только зима эта станет бесконечной.

– Но…

Дин внезапно встал, снял с шеи ожерелье и бросил его в воду. Фиби ахнула, когда оно скрылось под водой.

– О, Дин! – воскликнула девушка пораженно. – Ваше ожерелье…

– Оно больше не мое, – ответил рыбак безразличным тоном. – Оно принадлежит морю. Рано или поздно, но море свое возьмет.

Ей не понравилась подобная безнадежность в мужчине, которым она прежде так восхищалась.

Роберт О'Брайен тяжело вздохнул.

– Бог запрещает тебе покинуть остров без подарка на память, Дин, – сказал он и, достав невод, бросил его за борт. Все с интересом переглянулись и стали ждать, что будет дальше. Майла Беккер сказала, что у нее хорошее предчувствие, и не ошиблась.

Через несколько минут О'Брайену удалось выудить ожерелье, и он протянул его старику. Лицо Дина расплылось в улыбке.

– Ты заслужил бутылочку шнапса, – заявил старик.

– А как же ты, Фиби? – спросила Майла. – Какой подарок на память об острове ты везешь с собой на большую землю?

– Я как-то об этом не подумала… Девушка удивилась самой себе. Прежде она была так сентиментальна и всегда хотела иметь какую-то вещь на память о тех местах, где побывала. Инстинктивно рука потянулась к шее, и тут Фиби вспомнила, что Хосмен отослал столь дорогой ей медальон отцу.

Подарок на память… Быть может, ей и впрямь стоит взять с собой с этого острова что-нибудь. А то через много лет никто и не поверит, что с ней могло произойти такое…

Девушка знала, чего ей сейчас хотелось больше всего. Она видела это вчера, когда гуляла с Дином.

– Ты права, – сказала она Майле. – Я должна прихватить с собой что-то на память. Я вернусь буквально через несколько минут.

– Да мы уже отчаливаем, – заворчал Роберт О'Брайен.

– А я решила плыть на «Лаки», – ответила Фиби, обрекая себя на суровое плавание на палубе, скользкой от рыбьего жира, но все же признавая, что хочет провести это плавание в компании Алекса и Грозного Рика.

– Все нормально. Боюсь, мой пес там без меня с ума сходит.

– Ну что ж, тогда до встречи на большой земле, – сказал Бен Беккер.

Подобрав юбки и завязав потуже колкий шерстяной чепец Майлы, девушка спустилась на пристань. А потом со всех ног побежала к тому быстрому ручейку, что вчера ей показывал Дин.

На бегу она ощутила небывалую свободу. Да, она, несомненно, будет тосковать по гордому великолепию этих диких мест. И, быть может, настанет день, когда она вернется сюда, но не как заложница, а как долгожданный гость. Фиби уже решила, как поступит дальше: добьется от отца финансовой компенсации пострадавшим, даже если ради этого ей придется судиться с ним, и лично доставит деньги весной на остров.

Продираясь сквозь густые лесные заросли, девушка наконец-то вышла к ручейку. По краям он уже был подернут ледяной коркой, а под журчащей, чистой, как слеза, водой, сверкали агаты.

Фиби расстегнула пуговицы на одной из перчаток и стянула ее с руки. Затем, подобрав юбки, она склонилась над ручьем, чтобы набрать мелких гладких камешков. Вода была до ужаса холодной, а камни покрыты льдом, и к тому времени, когда девушка выловила десятый камень, ее пальцы окончательно онемели. Фиби знала, что ей следует поторопиться, но другой такой возможности у нее уже не будет. Самые красивые камни лежали на середине ручья. Девушка потянулась за одним и, потеряв равновесие, упала в ледяную воду. От шока у нее перехватило дыхание. Фиби не смогла даже закричать. Собрав последние силы, она выбралась из ручья и побежала к берегу. Голова гудела от удара. Проклиная себя за неуклюжесть, девушка представляла, как Алекс и Грозный Рик будут снова подтрунивать над ней. Когда воздух разрезал пароходный гудок, Фиби поняла, что ей следует бежать быстрее: она и так уже потеряла слишком много времени.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

– Теперь палуба, как каток, – проворчал Алекс, когда они вышли из гавани.

Хосмену пришлось кричать, чтобы заглушить безумный лай пса Фиби.

– Ну это ж не моя была идея – нагрузить пароход бочками с рыбьим жиром, – оправдывался Грозный Рик. – Ты все это устроил. Черт подери! Теперь мне придется полгода отдраивать палубу.

– Не волнуйся, я сам все уберу. – Алекс возил по рыбьему жиру ветхой шваброй.

– В будущем тебе работать не придется, – изрек Грозный Рик. – Если наша дорогая мисс надавит на своего папашу, как обещала, все мы станем богатыми, как короли!

– Кью не станет платить за нее выкупа. Он известный скряга, этот старый придурок за нею даже корабля не послал! И с чего ты взял, Ричард, что она получит от него хотя бы медный грош?

– Он все поймет… Скорее всего, мистер Кью уже осознал, что дочка не виновата в случившемся.

– Да у него уже предостаточно было времени, чтобы понять, что в случившемся виноват только я, что, в общем-то, сущая правда.

Вся эта история оставила в душе у Алекса неприятный осадок. Ведь он взял Фиби в заложницы, не подумав, как это может отразиться на ее будущем.

– Ну так где ж тогда этот чертов Кью? – Грозный Рик не отрывал глаз от чернеющего горизонта.

– Ему необходимо время. Ричард откашлялся.

– Мне-то ты можешь открыться, Алекс. Ты наверняка уже спишь с ней?

На мгновение Алекс лишился дара речи.

– Да как тебе такое могло прийти в голову, старый осел?!

– Просто я вижу, как ты порой на нее засматриваешься… Да и потом, я же не слепой, вижу, как она на тебя смотрит…

– Ты абсолютно не прав, – ответил Алекс, почувствовав, как бешено забилось сердце.

Ричард скептически посмотрел на своего молодого друга.

– Ну и потом, у нее определенные симптомы… ну, в общем, ты сам понимаешь…

– Какие еще симптомы?

– Видишь ли, она очень быстро устает… ее тошнит… Просто я подумал, что она уже того…

«Фиби? – мысль показалась Алексу невероятной. – Беременна?»

– Ты не прав, Ричард… Просто у нее такая деликатная конституция. Она явно была не приспособлена к той жизни, которую мы ей устроили…

– Тогда, может быть, виноват тот жених, о котором она упоминала? – предположил Грозный Рик.

«Нет, – сомневаясь, подумал Хосмен, – просто она была слишком хрупка и не знала этого жестокого мира». И куда она сейчас плыла? Что может сделать такой человек, как Кью, с вернувшейся обесчещенной дочерью? Алекс надеялся на то, что Грозный Рик прав, и Кью, в конце концов, сменит гнев на милость. Сукин сын не заслуживал ее, но Фиби то его любила. И к тому же он ее отец. Мужчина припомнил, как пару раз высек Кристиана: первый раз, когда мальчик отправился на утлой лодочке в Большую гавань и двое суток отсутствовал дома, а второй раз, когда тот выпил полпинты крепкого виски и наблевал на пол. Алекс всегда приходил в ярость от подобных выходок… но он все время прощал мальчика. И так поступал бы любой отец.

Но все было так лишь до их последней ссоры. Алекс запретил Кристиану работать на руднике. Прекрасное лицо мальчика помрачнело, и он убежал из дома, твердо решив начать собственную независимую жизнь. Он хотел доказать ему и Гилберту, что ни от кого не зависит. Ему предложили место на шахте и зарплату, вдвое превышавшую то, что он зарабатывал рыбным промыслом. Кристиан и Алекс расстались в тот день врагами, и возможности помириться им больше уже не представилось… Он потерял и сына, и брата.

Филиппу Кью был преподан куда более жестокий урок, чтобы простить свою дочь.