Железный Шакал - Вудинг Крис - Страница 91

— Чушь! — повторил Фрей, хотя рассказ Угрика вполне ложился в его картину мира, который представлялся ему местом забавным и целиком основанным на случайностях.

— Да вы вообще не в курсе. А из-за чего началась Первая аэрумная война? Самарланцы боялись — и Пелешара, и других областей, от которых исходила опасность. И еще ущемленная гордость, конечно. Самми требовался аэрум, чтобы создать самый мощный флот!

— Чушь! — выкрикнул Фрей.

Угрик громко расхохотался.

— Чистая правда! Потом Пояс Бурь стал брыкаться по-настоящему, и следующие лет пятнадцать проникнуть из Пандраки за впадину Ордик было невозможно. А у нас продолжалась эта проклятущая война. Короче, никто так и не сумел найти более удобный путь, чтобы вновь отыскать Пелешар. А когда люди прекратили убивать друг друга, все устремились на запад. Но Пелешара там не оказалось.

— С тех пор прошло семь лет, — удивленно сказал Фрей.

— Да. И самми, и ваш эрцгерцог, и мой отец узнали об этом вовремя. Ваши газетчики немного опоздали.

Дариан вздохнул.

— Сказка. Надо бы это обмозговать.

— Хе, — фыркнул Угрик и приложился к фляге с водой.

Они ехали без остановок. Уже перевалило за полдень. Путешественник задремал, разморенный жарой. Дариан вел драндулет по барханам, строго ориентируясь по компасу на восток.

У него вдруг сделалось легко на душе. Он сбежал в пустыню в компании йорта-проводника и чувствовал себя свободным. Бесконечное пространство и солнце не раздражали его. Он даже радовался той угрозе, которую они представляли.

Впервые он мог тревожиться только о себе. Команда — на борту «Кэтти Джей». Он не способен повлиять на судьбы своих людей. Триника, единственный остаток прежней жизни, ушла. Он постарался выкинуть ее из головы. Горевать можно и завтра, если следующий день для него наступит.

Ему не нужно думать ни о чем, кроме предстоящей ночи.

Его жизнь сжалась до нескольких часов, и близость смерти не тяготила его. Если он выживет и сумеет уклониться от подступающей гибели, годы вновь растянутся перед ним, развернутся в будущее, как меха концертино. Он вернется на «Кэтти Джей» и займется сломанным кораблем, брошенным экипажем. Но пока, в ближайшие сутки, он не станет об этом беспокоиться. Лишь теперь он понял, насколько тяжелым грузом были для него обязанности капитана.

— Ничего, Дариан, — пробормотал он. — Все будет отлично.

Двигатель пескохода зачихал, громко щелкнул и затрясся, а затем кашлянул и выпустил облако гнусного черного дыма. Машина плавно проехала еще немного и замерла.

Угрик открыл глаза и увидел, как Фрей бился головой о руль. Йорт поморгал и принялся озираться по сторонам.

— В чем дело? — спросил он.

Дариан и не предполагал, что может тосковать по дому. Ведь настоящего дома у него никогда не было. Ну а патриотизм он считал чем-то вроде болезни, от которой пострадали, например, Малвери и Харкинс. Для Фрея страна являлась тем местом, где ему довелось родиться.

Но сегодня все обстояло иначе. Дариан мечтал о родных краях. Он мог отдать что угодно за одно доброе, честное вардийское облако, которое пролилось бы дождем. Или еще лучше — за непроницаемое осеннее небо цвета мокрого шифера. Раньше такая погода иногда угнетала его, но сейчас он поклялся никогда не хулить климат Вардии, если ему каким-то чудом удастся пережить эту чудовищную жару.

Песок глубоко проваливался под ногами, и шаги давались с большим трудом. Угрик плелся рядом с Фреем. Оба упаковались в черный брезент, который Дариан разрезал саблей пополам. Они набросили материю на себя и завязали веревкой на плечах и запястьях. Брезент нависал над головами наподобие грубых капюшонов и норовил сползти на глаза. Угрик сообщил Фрею, что в пустыне открытая кожа моментально обгорит, но капитан предпочел бы солнечные ожоги такому одеянию. Брезент раскалился, и, кроме того, Фрей чувствовал себя смешным. Они походили на пару мант — морских дьяволов или неумело склеенных воздушных змеев.

Они вскарабкались по скату очередного бархана, который преграждал им путь. Угрик что-то привычно бормотал вполголоса. Фрей уже не понимал, то ли путешественник безумен, то ли просто оригинал. Тем не менее он не доверял здравомыслию и знаниям йорта. Ощущение свободы, которым он наслаждался, растаяло вскоре после того, как начался их пеший поход. Он начал с опаской задумываться, не ведет ли его Угрик в погоню за собственными фантазиями.

Фрей остановился возле гребня бархана и осмотрелся по сторонам. Брезент болтался на нем, как парус. Упершись руками в ноющие бедра, он перевел дыхание.

День клонился к вечеру, и солнце спускалось к западному горизонту, окрашивая небо в красноватые тона. Зрелище наполнило его страхом. Фрей понял с пугающей ясностью, что может растратить последний день своей жизни, бесцельно таскаясь по пустыне в компании с непрерывно хихикающим йортом.

Угрик, прижимая к груди футляр с реликвией, вскарабкался по склону вслед за Дарианом. Каждый его шаг вызывал миниатюрный обвал. Фрей был очень рад, что его спутник вызвался тащить артефакт. Он совершенно не хотел касаться его.

— Далеко еще? — осведомился капитан.

— Близко, — бодро ответил Угрик. Его, похоже, не волновало затруднительное положение, в которое они попали.

— Другого ответа я от вас и не ожидал, — буркнул Фрей. Он выпрямился и сделал глоток из почти пустой фляги.

Угрик прошел мимо, полез на гребень дюны. Дариан закрутил крышку фляги и вздохнул.

— Не беспокойтесь, — бросил йорт через плечо. — По моим расчетам, мы попадем туда еще засветло.

Фрей добрался до вершины песчаного холма. То, что он увидел, лишило его последних сил, и он рухнул на колени.

Перед ним до самого горизонта раскинулась пустыня. Повсюду — сплошные барханы, над которыми дрожало знойное марево. С бугра открывался панорамный вид миль на десять, и везде — только песок.

— По вашим… — пробормотал Фрей, запнулся и сглотнул вязкую слюну. — По вашим расчетам? — Он почувствовал, как в нем стремительно вскипел гнев.

— Конечно, возможны и небольшие погрешности, — беспечно сказал путешественник.

Дариан медленно поднялся.

— Вы это называете небольшими погрешностями? — прохрипел он сдавленным голосом.

— Послушайте, зачем же сердиться на пустом месте? — произнес Угрик.

— Ах ты, безмозглый сукин сын! — заорал капитан. — Сегодня ночью я наверняка умру! Ты что, ничего не понимаешь? Я мог напиться, залить глаза шайном или по крайней мере попробовать подкатиться к Ашуа! Но я должен сдохнуть здесь! Ты убил меня, тупая йортская скотина! Ты прикончил меня, а мне еще вдобавок надо таскать на себе этот проклятый дурацкий брезент!

Он принялся размахивать руками, пытаясь сбросить с себя «плащ». Но тот прилип к телу, и тогда Дариан кинулся на Угрика и стиснул пальцами его горло. Весь страх, который он старательно подавлял, превратился в ярость, направленную против ухмыляющегося идиота. Йорт обманом выкрал у него последние драгоценные моменты существования! Да, он, Фрей, собирался умереть по-дурацки, как и жил, но это — уже слишком!

«Он во всем виноват!» — думал он, глядя на быстро наливавшиеся кровью глаза Угрика.

Потом Угрик ударил его в живот футляром с реликвией. Фрей не устоял на сыпучем песке, и спустя миг они, толкаясь, брыкаясь и колотя друг друга, покатились по противоположному склону. Он оказался круче, чем тот, по которому они поднимались, и оба беспрепятственно полетели вниз. Они переворачивались, а куски черного брезента хлопали в воздухе. Внизу они оказались уже изрядно потрепанными.

Дариан приподнял голову и обомлел.

Приблизительно в полумиле, слегка расплываясь в мареве, находился огромный оазис. Там тесно росли мощные деревья с густыми темно-зелеными кронами. Между ними проглядывали углы странных сооружений. Изящные башни и арки, изгибавшиеся, как ребра.

Он смахнул песок с запекшихся губ, закашлялся и позвал йорта:

— Угрик!