Sindroma unicuma. Finalizi (СИ) - Хол Блэки - Страница 207

     - Здесь?! - хор изумленных голосов опять показал удивительную слаженность.

     - Конечно. Носитель sindroma unicuma Gobuli родился на западном побережье, но волею судьбы попал в институт и работал здесь до недавнего времени.

     - Это... Швабель Иоганнович? - выдавила я, не веря своим словам.

     - Да, это он, - кивнул профессор. - В присутствии Штусса жизненные процессы в растениях ускорялись в десятки, сотни раз, разве не помните? Однажды студенты внутреннего факультета провели специальное научное исследование, выясняя благоприятность среды в архиве, и пришли к выводу, что в подвале сконцентрирована необычная природная аномалия. Аномалия, которая разрушилась с отъездом Штусса.

     Я вспомнила благоухающие дебри и глянцевые листья. Реанимированный пукодел, мыльнянка модифицированная, восстановившаяся вне привычной среды обитания... Тропические заросли погибли в считанные дни, когда архивариус повез тело племянника на родину.

     Невероятно. Немыслимо. Не укладывается в голове.

     А профессор говорил.

     - Штусс не имел ни малейшего понятия о природе своих способностей. Но их у него и нет. Это дар, которым он не может управлять. Как и вы, Эва Карловна. Вы - катализатор исполнения чужих желаний.

     Обалдеть. Упасть и не встать. Поваляться в отключке часик-другой. Что за сказки тут плетут? Вешают лапшу на уши. Ничего необычного в моем организме не наблюдается. Химические реакции протекают в штатном режиме.

     Стопятнадцатый заворочался в кресле, закряхтев как старик.

     - Можете подтвердить на примерах? - пробасил неуверенно. Мне показалось, он оживился.

     - Я набирал статистику, начиная с первых дней пребывания Эвы Карловны в нашем институте. Случай с упавшей люстрой. Студентка реализовала желание, давно вертевшееся в ее голове. Инцидент с указкой Лютеция Яворовича. Он мечтал поставить шумных студентов на место, но боялся. До определенной поры. Затем... Думаю, Ромашевичевский решился на преступление после экзамена по теории снадобий, на котором побеседовал с Эвой Карловной. Далее... случай в лаборатории, - Альрик посмотрел на проректрису, и та ответила взглядом, полным узнавания. Кусочки паззла вставали на свои места.

     - Какой случай? - влез Михаслав Алехандрович. - Не припомню.

     - Не обращайте внимания, - махнула рукой Царица. - Мелочи.

     Ничего себе мелочишка. Кровожадный монстр, кромсающий без разбору живое и неживое.

     - Касаемо стража. Думаю, он также попал под влияние Эвы Карловны. Неспециальное, заметьте. Не могу знать, какие желания возникают у пса особой породы, но факт налицо - животное игнорировало прямые обязанности, несмотря на стопроцентно надежный гипноз. Прием, на который отправилась Эва Карловна, состоялся при небывалом количестве скандалов и провокаций. Вспомните пожар в институтской столовой. Один из участников инцидента заявил, будто что-то подтолкнуло его. "Всегда хотел попробовать, но боялся рисковать". Каждый день вокруг вас происходили и происходят события, подчас незаметные, подчас шокирующие, и люди, их творящие, подпадают под ваше влияние, - обратился ко мне профессор.

     На меня словно ушат ледяной воды вылили. Куда катится белый свет?

     - Значит, кто-то подрался, а вина - на мне? Я не умею внушать! - воскликнула срывающимся голосом.

     Разве драка в "Вулкано" - предел мечтаний? А ненависть Штице - тоже моя вина? А патологическая антипатия Касторского?

     - Нет, Эва Карловна, вы - катализатор скрытых желаний, которые при обычных обстоятельствах ни в коем случае не воплотились бы в жизнь из-за неуверенности, страхов, предрассудков. У каждого человека есть мечты - большие и маленькие. Есть желания. Например, с утра мне хочется мороженого. До прихода в ректорат я думал: "Дотерплю до обеда и закажу мороженое в преподавательской столовой". Но чем дольше сижу здесь, вблизи от вас, тем отчетливее приходит в голову мысль: "А не бросить ли всё к чертям собачьим и пойти в столовую сейчас?"

     - Ну, идите. Я вам не мешаю, - промямлила растерянно. Зачем оправдывать слабости выдуманным синдромом?

     - Мороженое - это мелочи. Помимо него в записной книжке, - Альрик постучал по голове, - огромный список желаний, и многие из них не столь безобидны, как десерт. И мне стоит огромного труда удержаться и не воплотить некоторые из них здесь и сейчас.

     Мэл сощурился, размяв с хрустом пальцы.

     - Звучит фантастично, но многие из тех, с кем вы сталкивались, в привычной жизни никогда не повели бы себя... Словом, они ни за что не вытащили бы из закромов свои желания, чтобы воплотить в действительность. Слабый вдруг становился храбрым, незаметный оказывался подлецом, добрый и справедливый превращался в завистливого мелочного скрягу, - вещал профессор.

     - Прекрасно, - ответила я, вложив в словечко накопившийся скепсис. - Все творят, что хотят. Но тогда, по идее, рядом со мной должны непрерывно происходить необычные события. Кругом полно народа, и у каждого в голове роятся тучи желаний. Что-то не вижу особого ажиотажа. Ау, где вы? Дед Мороз здесь!

     - Не все желания масштабны, - пояснил Альрик. - И, кстати, за свою жизнь вы не придали значения ни одному из них, принимая необычные события как данность.

     - Значит, Эва Карловна - ускоритель выполнения желаний? - вклинился Стопятнадцатый.

     - Скорее, она - косвенный воплотитель. Представьте, что произойдет, если с ней повстречается, например, фанатик, мечтающий устроить Армагеддон! Эве Карловне достаточно пройти мимо, а в голове потенциального маньяка загорается лампочка, и он определяет первую жертву.

     - Бред.

     Это сказал Мэл, и собравшиеся посмотрели на него.

     - Я допускаю наличие неуправляемого дара у Штусса, но способность Эвы надуманна. Вы пытаетесь объяснить происходящее, притянув за уши невероятную историю. Миф.

     Взгляд профессора стал колючим.

     - Я тоже совершил ряд поступков... Воплотил несколько спонтанных желаний, будучи под влиянием Эвы Карловны, - признался он. Жестко, констатируя факт. - А вы, Егор Артёмович, разве не попали под воздействие дара?

     Получается, я принудила Альрика делать то, чего он не хотел. И заставила Мэла быть со мной. Перед ним маячило светлое будущее, а появилась серая крыска и спутала карты. В другой ситуации он поглядел бы на меня и, подумав: "Зачетные сиськи", отвернулся и больше не вспоминал. Потому что мы разные - он порхал наверху, я жила внизу. Небо и земля. Два берега реки. Два полюса - северный и южный.

     Но Мэлу приспичило. Он увидел и наплевал. И чем чаще мы сталкивались, тем активнее он смирялся с мыслью: "Ну, и пусть она слепая. Ну и пусть ее мать - ссыльная. Мне всё равно".