Sindroma unicuma. Finalizi (СИ) - Хол Блэки - Страница 142

     Более следователь не сообщил ничего толкового, впрочем, как и я. Перед уходом мужчина оставил визитную карточку и предложил обращаться в любое время, если вспомнится даже самая пустяковая мелочь или подробность.

     Если извилины закручены слабо, то хорошие мысли приходят не сразу, и осеняет не быстро. Весь день я думала над разговором со следователем и ближе к вечеру кое-что надумала.

     Во-первых, если попытка не удалась, преступник может повторить ее снова. Выпишут меня из стационара, пойду по дорожке в общежитие, а на голову случайно упадет кирпич. Или два, и тоже случайно.

     Во-вторых, на фуршете не было посторонних. Получается, убийца - из институтских. Студент или преподаватель. Что же, теперь бояться всех и каждого? Хоть сбегай на край света, где никто не найдет.

     Улий Агатович, с которым я поделилась подозрениями и страхами, посоветовал позвонить следователю.

     - Могу лишь догадываться о том, какое решение будет принято после вашего выздоровления, но в настоящее время служба Департамента правопорядка обеспечивает вашу безопасность. Посетителей досматривают и изымают подозрительные предметы. Также проверяют без исключения вещи, приносимые в стационар, пищу и лекарства.

     - Вряд ли преступник решится преодолеть тысячу заслонов, чтобы эффектно умертвить меня под носом у охраны. Разумнее сделать это по-тихому.

     - В вас пропадает детектив, - заключил доктор, показав ямочки на щеках.

     Скорее, во мне заговорила слепошарая лгунья. Уголовная наследственность, тут уж ничего не поделать.

     Я позвонила следователю. Высказалась невнятно и путанно, но он выслушал вполне серьезно.

     - На фуршет были приглашены около десятка гостей из Департамента по науке и Министерства образования. Все они проверены тщательнейшим образом. Ваш вывод верен. Покушался тот, кто учится или работает в институте: студент, преподаватель или кто-то из обслуживающего персонала. То есть любой, кто беспрепятственно попал на мероприятие, не вызвав подозрений.

     Его ответ подтвердил предположения, но, как ни странно, успокоил. Я вдруг вообразила, что за покушением мог стоять отец, но теперь отмела эту идею. Если бы родитель решил избавиться от меня, он устранил бы причину непреходящей головной боли тихо и незаметно, обставив как несчастный случай. К тому же, отец доверил бы заказ профессионалу, а не студентику, возомнившему себя асом-наемником, или преподавателю.

     Кто мог подойти на роль убийцы? Взять, к примеру, Теолини. Загадочен, нелюдим, всегда одет в черное. Но на фуршете он находился в другом конце зала. Кроме того, во время сессии Эдуардо Теолини раскрылся как увлеченный своим предметом человек, нисколечко не похожий на расчетливого убийцу.

     - Касаемо вашей безопасности... - Голос следователя прорвался сквозь сумятицу мыслей. - Пока не будет установлена личность преступника, от Департамента правопорядка вам выделят сопровождение.

     - Как это? - не поняла я.

     - Обычно это один или два человека, которые...

     - Постойте, - прервала мужчину. - Телохранители, что ли?!

     - Можете называть и так. В их задачу войдет сохранность вашей жизни.

     Я растерялась. Каким образом мне обеспечат сохранность, когда отправлюсь в женский туалет? А на занятиях будут сидеть рядом? И ночевать в одной комнате со мной?

     - Не волнуйтесь, - успокоил следователь снисходительно. - Наши люди умеют быть незаметными. И поверьте, мы тоже заинтересованы найти злоумышленника как можно скорее.

     Вот так новость! Заранее навязали телохранителей. Конечно, они заинтересованы, чтобы побыстрее распрощаться со мной. Это же стыд и позор. Дяденьки-профессионалы вынуждены прикрывать спину какой-то шпингалетки, в то время как нужно ловить преступников и совершать подвиги во имя отчизны. И чем дольше дяденьки будут отираться возле меня, тем четче прорисуется несостоятельность системы правопорядка, которая не сумеет найти преступника. Вдруг его никогда не найдут?! Так и будем ковылять втроем в глубокой старости, опираясь на тросточки: я да телохранители позади. Глядишь, подружимся и станем справлять вместе праздники.

     А когда Мэл пригласит в кафе, они встанут за спиной, заглядывая в тарелки? Или отберут пирожное, чтобы продегустировать на наличие яда? Хотя яды мне не страшны, теперь могу пить их ведрами. А если мы с Мэлом... ну... останемся вдвоем? Телохранители будут держать свечки? И сообщать о каждом шаге Мелёшину-старшему.

     В общем, заявление следователя об охране ошарашило будь здоров. Непонятно, то ли радоваться, что мне не дадут помереть от повторной попытки, то ли плакать. Смогу ли привыкнуть к постоянному присутствию двух незнакомых людей, которые будут знать обо мне всё: сколько раз зевнула, в каком ухе поковыряла и как часто хожу в туалет? Остается горячо верить и надеяться, что доблестные работяги системы правопорядка найдут преступника раньше, чем Улий Агатович посчитает меня здоровой.

     Тут, как нельзя кстати, пришел Улий Агатович и отвлек от дум. Вернее, думы остались, но поскакали в другом направлении, потому что доктор принес корзинку с цветами, которую поставил на подоконник напротив кровати. Я уже научилась различать отправителей навскидку, хотя к букетам неизменно прилагались визитки.

     Глянцевая карточка с буквой "М" в виде сложной виньетки вкладывалась в корзинки с классикой жанра - безупречными аристократическими розами, гортензиями, камелиями, каллами, лилиями, георгинами. Мелёшин-старший. Семья Мэла. Вдыхая густой дурманящий аромат, исходящий от плотных букетов, я робела и терялась.

     Несколько раз приносили замысловатые многоуровневые цветочные композиции с контрастной окраской бутонов. Строгая "V" без прикрас, как пояснил доктор, означала власть, правительство. Иными словами, Рублю Леонисима Рикардовича. Поначалу я пребывала в полнейшем замешательстве, не зная, что делать и как реагировать. Падать ниц и заочно благодарить премьер-министра за внимание к своей скромной персоне? Или в ответной записке выразить глубочайшую признательность? Улий Агатович не посоветовал ни того, ни другого.

     - Достаточно, что в ежедневном отчете, отсылаемом Леонисиму Рикардовичу, отметят ваше устное восхищение. Не думаю, что премьер-министр разъезжает по магазинам и придирчиво выбирает подходящие букеты. Для этого существует служба распорядителей.

     Черт, видно, никогда не научусь правилам хорошего тона. И все же, вдыхая каждый раз сложные перекликающиеся запахи, похожие на музыку без нот, я испытывала неловкость и смущение, оттого что первое лицо государства интересовалось моим здоровьем и настроением в мелочах, преподнося подарки, точно светской львице.

     Зато отправитель другой серии корзинок пожелал остаться неизвестным. Появляясь в стационаре, веселые букетики прогоняли хандру, и настроение тут же поднималось. Я радовалась тому, что идет последний месяц зимы, что скоро подуют южные ветры, что зазвенит капель, и деревья покроются зеленым пушком молодой листвы. Ромашки, крокусы, ландыши, нарциссы, хризантемы, колокольчики, ирисы, астры, люпины, герберы повязывались кокетливыми легкомысленными ленточками. Некоторые из букетиков снабжались иллюзиями с меняющейся окраской бутонов. А какие запахи! Они дурманили голову и не тускнели со временем. Пахло ветром, солнцем, свободой. Зарываясь носом в цветы, я тонула в терпких ароматах шального лета: воображая, падала, раскинув руки, в скошенные травы и ступала босыми ногами по утренним росам.