Мир Гаора (СИ) - Зубачева Татьяна Николаевна - Страница 277

   Милок открыл глаза.

   - Пощади, - безнадёжно попросил он. - Мама, скажи ему.

   Гаор раздвинул губы в злом оскале:

   - Это дикари поселковые матерей слушают и почитают. Нет, паскудник, тебя не отмаливали.

   За его спиной напряжённо дышала Первушка. Да будь на её месте в самом деле поселковая, да разве бы он посмел при матери её родного, кровиночку тронуть, по первому бы слову отпустил, а эти сволочи...

   - Отпусти, - прозвучал вдруг ещё один женский голос.

   Гаор не обернулся, и женщина продолжила:

   - Я матка Снежкина, дочку мою не воскресишь, а себя погубишь. Не марайся. Ты гридень, а не палач.

   Гаор вздрогнул, как от удара, и ослабил хватку.

   - Ладно, мать, по твоему слову сделаю. А ты запомни, какой мерой людям меряешь, той же мерой и тебе отмерится. И тебе, и всему роду поганому твоему.

   Он разжал пальцы и дал синюшно-бледному Милку упасть на пол. Ни на кого не глядя, обмотал себя по бёдрам полотенцем, взял свои мыло и мочалку и пошёл к выходу. В дверях стояла светловолосая с рассыпанными по плечам прядями женщина в мужской длинной - ей почти до колен - майке. Гаор молча поклонился ей. Она кивнула и посторонилась, а когда Гаор проходил мимо неё, подняла руку и слегка коснулась его плеча.

   Кто позвал в душевую её, а раньше Первушку, кто и что услышал и увидел... Гаор так и не узнал. Ни на следующий день, ни потом никто ничего ему не сказал и ни о чём не спросил. По заведённому в "Орлином Гнезде" порядку. Сначала он ждал, что Мажордом попробует... ну, если не заступиться за сына - у Ардинайлов такое не принято, каждый сам за себя - то хотя бы ему дать укорот. Ждал и был наготове. Чтоб уж сразу и от души. Но день шёл за днём, а ни Мажордом, ни Милок, да никто из первых спален будто не замечали его.

   А через несколько дней началось такое, что Гаору стало совсем ни до чего. Опять был прав Седой: всегда найдётся более страшное. А отступить он не мог. Да и некуда ему отступать. Только в печку.

* * *

   На вершине холма Венн остановил мотоцикл. Отсюда в хорошую погоду просматривались окраины Аргата, но сегодня всё тонуло в сизом, похожем на дым тумане. Ноябрь месяц, поздняя осень, предзимье, как говорила Нянька. Паршивое время года. По всем параметрам. К сожалению... а к чьей-то и радости. Признайся честно самому себе: ты слишком многим наступил на любимые мозоли, многих обошёл, отодвинул и подставил. И теперь на тебе отыгрываются. За всё твое прошлое и будущее. Свора шакалов и гиен. Избавиться от них можно элементарно: скинуть им на клыки уже ненужный балласт, и пусть рвут в своё удовольствие, а ты тем временем успеешь уйти. Но... но, чёрт побери, ему некого им скинуть. Ни Фрегора, ни Рыжего сдавать нельзя. Рыжего до конца всей операции, а Фрегора, пока Рыжий не в безопасности. Чёрт, а ещё Файрон, Стиг Файрон, чёртов адвокат. Ведь он с самого начала, только услышав о каких-то полумифических на тот момент списках, подумал о Рыжем. И когда ему показали аккуратно переписанные словесные портреты и адреса... вот для чего Рыжий тогда и уединялся с Файроном в его конторе. Чёртов журналюга, рыжий дурак. Ни его, ни Фрегора не внёс в свой список и тем подставил. А теперь... ладно, хватит скулить и думать о несделанном. Рыжему ничего объяснять нельзя. Фрегору тоже. Адвокат... на него вышло Пятое отделение - Внутренняя безопасность. По сравнению с ними спецовики - кроткие ангелы, добродушные, снисходительные и забывчивые. С "пятыми" дел иметь нельзя. Если они возьмут Адвоката... чёрт, когда они возьмут Адвоката, то... всё будет зависеть от Адвоката. Огонь Великий, лишь бы этот очкарик умер до допроса. Ведь тамошние умельцы вынут из него всё возможное и невозможное.

   Венн ещё раз оглядел затянутый сизой дымкой пейзаж. Если война с форзейлями начнется до... задуманного, то вот это только и останется. Голые, как обугленные, деревья, бурая земля и дым, скрывающий остатки Аргата. Ну, дело сделано и его не исправишь, как сказал палач, обезглавив приговорённого к повешению. Лишь бы Адвокат сумел умереть вовремя. К сожалению, помочь ему в этом невозможно.

   Венн оттолкнулся от земли и уже в бешеном спуске-полёте включил полный газ. Мотоцикл - смерть в рассрочку. Но зато на ветру мозги прочистятся. Предупредить Адвоката не удалось. Принял посланца за провокатора и спустил с лестницы. Жаль, но это надо было предвидеть. Разумеется, Рыжий и Адвокат обговорили пароли, но надо же было попытаться. И агента пришлось ликвидировать. Чтоб не болтал, к кому и с каким текстом его посылали. Черт, как же это все не вовремя. Поезд набрал скорость, и на ходу не спрыгнешь.

   Мрачное настроение хозяина вполне гармонировало с погодой и настроением Гаора. Смерть Снежки, невозможность отомстить её убийцам и необходимость отказаться от тренировок - последней отдушины в этом чёртовом сумасшедшем доме - всё это довело его до состояния мрачного холодного исступления. Близкая опасность тёмным свинцово-блестящим облаком стояла вплотную. Он ощущал её кожей, внутренностями, звенящей, как комариный писк, болью где-то в глубине мозга. И не мог понять: откуда и от кого её ждать. Со всех сторон. От любого. Спокоен он был только за рулём. Но ездили теперь только в Дом-на-Холме и оттуда в "Орлиное Гнездо", никуда не заезжая. А там долгое изнурительное ожидание. И опасность всё ближе и ощутимее. И у него ни оружия, ни поддержки. Хреново.

   Ночью прошёл очередной смешанный с мокрым снегом дождь, и дорога блестела, как намасленная. И скользила так же. Гаору пришлось сбросить скорость. Фрегор недовольно дёрнул головой, но промолчал. То ли ещё не проснулся, то ли понял, что риск навернуться насмерть вполне реален.

   Тёмно-серые низкие тучи, потерявшие листву деревья, враждебно блестящий бетон шоссе, серые коробки блокпостов, нехотя козыряющие их машине полицейские в тяжёлых, скрывающих лицо плащ-палатках... И вокруг, и на душе одинаково погано.

   Не дожидаясь приказов, Гаор въехал в гараж Дома-на-Холме, остановился в ставшем привычном за эти дни углу и выключил мотор. Фрегор вздрогнул и как очнулся.

   - Да, иначе не получится, - пробормотал он.

   Последнее время Фрегор часто так бормотал, неразборчиво и вполголоса. Гаор к этому привык так же, как к его прежним визгливо-крикливым жалобам, и так же не слушал.

   - Да, - Фрегор сидел, нахохлившись, и будто не собрался выходить. - Да, иначе нельзя, Венн сволочь, но он прав, надо сдать, скинуть балласт, мне некого сдавать, только тебя.

   Гаор невольно насторожился.

   - Но ты мне нужен, ты мой, нет, иначе нельзя...

   Фрегор наконец замолчал, посидел молча и властно бросил.

   - Жди приказа.

   - Да, хозяин, - очень спокойно ответил Гаор, - ждать приказа.

   Фрегор вылез из машины, постоял рядом, будто забыв, куда ему идти. Всё это не нравилось Гаору всё больше и больше. И последние слова хозяина, с которыми тот ушёл во внутренние помещения, не успокоили, а добавили тревоги:

   - Помни, Рыжий. Ты мой. И только мой. И всегда будешь моим.

   Гаор остался один в пустом гаражном зале, полутемном, несмотря на горящие под потолком ослепительно-белые шары ламп. Чёрт, что происходит? Кому его хотят сдать? Но думай, не думай, ни хрена ты не сможешь. Ни придумать, ни сделать. Бежать? Куда? В ошейнике и с клеймом можно сбежать только в печку. Чёрт, почему здесь никогда ни души, только пустые машины?

   Он откинулся на спинку сиденья и приготовился ждать.

   То ли он задремал, то ли... но вдруг послышался резкий щелчок, и голос Фрегора откуда-то сверху позвал его:

   - Рыжий!

   Гаор вздрогнул и заморгал, растерянно огляделся. Селектор, репродуктор? Что это?

   - Рыжий! - повторил голос уже с явным раздражением.

   Гаор вышел из машины и захлопнул за собой дверцу. Видимо, где-то здесь были глазки и за ним следили, потому что прозвучала следующая команда.