Обольститель и куртизанка - Кэмпбелл Анна - Страница 30

Она слышала, как гулко колотится сердце Эрита. Он шумно перевел дыхание, снова вздохнул и принялся медленно, нерешительно гладить ее обнаженную спину. Легкие круговые движения ладоней расслабляли тело Оливии, снимали напряженность мышц.

Постепенно поглаживания стали размашистее, смелее, руки Эрита скользили от ягодиц к плечам. Его ладони, теплые и немного шероховатые, приятно ласкали кожу. Оливия стояла неподвижно, в странном оцепенении, пока Эрит безмолвно, почти отстраненно гладил ее нагое тело.

Она не могла бы сказать, сколько это длилось, но в прикосновениях Эрита было больше чувственности, чем в самых откровенных ласках, о которых Оливия знала так много. Дождь хлестал по окнам, стекла дребезжали от ветра, в камине потрескивал огонь. Эрит дышал в такт с ее дыханием. Медленно. Глубоко. Его ладони касались ее с неизъяснимой нежностью.

Наконец Оливия очнулась от сна.

Живая и деятельная от природы, она никогда не довольствовалась пассивной ролью. Как ни приятна была эта сладостная неподвижность, Оливии хотелось иного. Ее робость куда-то исчезла, сомнения улетучились. Пришла решимость принять все щедрые дары этой ночи.

Она придвинулась ближе, обнимая Эрита за талию. Его тело мгновенно напряглось в ответ на это легкое движение. Эрит улавливал малейшее изменение в ее настроении. Его неизменное внимание наполняло душу Оливии смесью волнения и восторга.

Оливия притянула Эрита к себе, чувствуя животом его восставшую плоть.

– Поцелуй меня, Эрит, – прошептала она, запрокинув голову и глядя в его сверкающие серебристым блеском глаза.

– Поцеловав тебя, я не смогу остановиться, – так же тихо отозвался граф.

– Так не останавливайся.

Она потянулась, чтобы прижаться губами к его губам, легко и нежно, подражая его невинным поцелуям. Но прежде чем она отстранилась, губы Эрита страстно впились в ее рот. Одним резким движением граф подхватил Оливию на руки и повалил на постель.

Его боязливая сдержанность исчезла, он целовал ее жарко и неистово.

Было бы нелепо ожидать, что он станет и дальше обращаться с ней как с хрупкой фарфоровой статуэткой, однако его порывистость спугнула Оливию, ее пьянящая радость потускнела.

Эрит вскинул голову, его бледное лицо казалось застывшей маской. Тело сотрясала дрожь, ему все труднее становилось сдерживать себя.

– Я слишком сильно тебя хочу, Оливия.

Он попытался высвободиться, но Оливия сжала его в объятиях. Его плечи возвышались над ней как несокрушимая скала.

– Не уходи.

– Ты знаешь, что тогда произойдет, – Эрит качнул бедрами, и его жезл коснулся ее лона. По спине Оливии прошла волна жара, когда она представила, как сливаются их тела.

– Да. – Она прерывисто вздохнула, впиваясь пальцами в плечи Эрита. – Не уходи.

– Проклятие, Оливия, – простонал он, с исступленной нежностью целуя ее грудь. Глаза его потемнели от желания.

Обхватив губами сосок, Эрит медленно обвел его языком. Оливия вздрогнула, словно по телу прошел электрический ток. Прежде она не испытывала ничего подобного. По животу разлилась сладкая тянущая боль.

Эрит поднял голову.

– Тебе неприятно?

Оливии показалось, что посреди иссушенной солнцем пустыни, в которую давно превратилось ее тело, вдруг возник чудесный оазис. Господи, хоть бы это было так! Неужели и она способна познать наслаждение в объятиях мужчины?

– Нет.

На чувственных, пылающих от желания губах Эрита показалась улыбка, глаза его радостно сверкнули. Наклонившись, он приник губами к груди Оливии, его пальцы нашли другую грудь и, играя, нежно сжали сосок. Отдав себя во власть Эрита, Оливия запустила руки в его густые волосы.

Ее кожа стала необычайно горячей и чувствительной. Жизненные соки бурлили в жилах. Странно в тридцать один год вдруг обнаружить, что совсем не знаешь своего тела.

Рука Эрита легла на ее лоно.

– Раскройся для меня, Оливия. – Слова его, произнесенные глухим голосом, походили на заклинание.

Оливия развела бедра.

– Вот так, – выдохнул Эрит, касаясь губами нежной кожи ее живота.

Осыпая поцелуями, тело Оливии, он принялся гладить ее лоно. Вначале она почти ничего не почувствовала. Губы Эрита вновь приникли к ее груди, но теперь в его поцелуе было больше страсти. Оливия дернулась, ощутив, как его зубы сдавили сосок.

– О! – Ее пальцы вцепились в шелковистые волосы Эрита.

Он нежно куснул ее, продолжая ласкать. Оливия вскрикнула, изогнулась дугой. Ее пронзила дрожь, кожа покрылась бисеринками пота.

– Хорошо, – прошептал Эрит. – Еще, еще. Ну же.

– Я тебе не лошадь, Эрит, – рассмеялась Оливия, однако нарастающая волна блаженства оборвала ее смех. Послышался хриплый сдавленный стон.

Граф вскинул голову и улыбнулся. Эта понимающая улыбка победителя должна была бы задеть Оливию, но ее обдало новой волной жара. Обхватив ладонями, лицо Эрита, она храбро поцеловала его в губы.

Граф повалил ее на подушки и жадно завладел ее губами. Нежность сменилась исступленной страстью. Его язык властно проник в глубину ее рта. Оливия едва дышала, придавленная к матрасу огромным, мощным мужским телом.

Она попыталась раствориться в поцелуе, но впервые за этот вечер оказалась во власти прежних, мучительных страхов. Оливия зажмурилась и застыла, бесчувственная и неподвижная. Горечь, более острая, чем отточенная бритва, резанула ее, напомнив ужасную правду.

Ни один мужчина не сможет пробудить в ней страсть.

Оливия думала, что Эрит слишком захвачен вожделением, чтобы заметить, что произошло, но он тотчас настороженно замер. Мучительное сожаление исказило его лицо, и Оливии захотелось расплакаться.

– Прости, я забылся.

Куда исчезла Оливия Рейнз, знаменитая куртизанка, в совершенстве владеющая искусством лицемерия? И откуда взялась эта беззащитная, легкоранимая женщина? Оливия не желала быть ею. Ей хотелось снова стать бесчувственной жрицей любви. Дамой полусвета, правившей миром мужчин. А женщина, в которую она превратилась, не могла совладать даже с самой собой.

– Почему ты остановился? – спросила она едва ли не с гневом.

– Ты знаешь почему.

– Почему же? – В ее голосе звучала ярость и боль.

– Потому что не в силах уйти. – С внезапной ожесточенностью он развел ее бедра и сделал выпад.

Эрит был крупным мужчиной, и Оливия сжалась, готовясь испытать боль: соитие всегда вызывало у нее неприятное чувство, несмотря на уловку с мазью. Но на этот раз, впервые в жизни, ее лоно увлажнилось соком. Она приняла в себя плоть Эрита необычайно легко, от изумления сердце Оливии на мгновение замерло.

Наконец-то она действительно стала любовницей Джулиана Саутвуда. Не только на словах.

Эрит уткнулся лицом в ее плечо, из груди его вырвалось рычание. Руки Оливии сами собой обвились вокруг него. Кожа Эрита была скользкой от пота, его сотрясала дрожь – он сдерживал себя из последних сил. Но все было напрасно. Бесчувственное тело Оливии не желало откликаться, как и всегда. Она не испытывала даже разочарования, хотя при мысли, что Эриту будет больно, сердце ее мучительно сжималось.

Она слышала прерывистое дыхание графа, его влажные волосы щекотали ей щеку. Их тела идеально подходили друг другу, как две половинки единого целого. Кожа Эрита пылала. Тишину нарушало лишь его шумное дыхание. Оливия знала: он пытается побороть желание пронзить ее снова и снова.

Будь на его месте другой мужчина, она прибегла бы к обычным приемам, давно набившим оскомину. Стонала бы и извивалась, изображая экстаз. Однако Эрит легко распознал бы ложь.

И с ним ей не хотелось притворяться.

Это и пугало Оливию больше всего.

Она вжалась в матрас, чувствуя, как колотится сердце графа, как тело его сотрясает дрожь. Ее ладони скользили по его спине вверх и вниз. Оливии нравилось прикасаться к нему. Ее пальцы робко исследовали его гладкую кожу и твердые бугры мышц. Эрит вздрогнул всем телом и снова сделал выпад. Потом еще и еще. Оливия вцепилась в его плечи, раскрываясь ему навстречу.