Укротительница привидений - Медейрос Тереза - Страница 7

– А она что здесь делает?

– Я полагаю, следует спросить иначе: что вы здесь делаете? – невозмутимо ответил Хайден.

– Как что? – удивленно моргнула женщинам – Меня прислала миссис Мак-Говер.

«Миссис Мак-Говер. Фанни Вильсон». Эти имена прозвенели в голове Лотти подобно звукам расстроенного рояля. Теперь она их вспомнила, они довольно часто мелькали в бульварных газетах. И миссис Мак-Говер, и Фанни Вильсон были дамами полусвета и славились тем, что могли доставить любому мужчине самые экзотические наслаждения, – правда, за очень высокую плату. Только теперь лицо Лотти вспыхнуло от гнева: она наконец поняла, за кого принял ее Хайден Сент-Клер. Лотти прижала накидку к лифу своего платья, пытаясь прикрыть прореху.

Женщина тем временем принялась кружить возле Лотти, осматривая ее почти так же, как перед этим рассматривала Хайдена.

– Тот джентльмен, который нанял меня, ничего не говорил о вашей леди, – сказала она.

О вашей леди. От этих слов по спине Лотти пробежали мурашки. Она надеялась, что Маркиз сразу скажет, что это не так, но он промолчал.

– Нежная кожа, большие синие глаза, лакомый кусочек, не так ли? – продолжила женщина и, к великому облегчению Лотти, переключилась с нее на Хайде-на. – Впрочем, мне это безразлично. Если хотите посмотреть, как мы будем заниматься с ней любовью, вам придется заплатить двойную цену. Это довольно дорогое удовольствие.

Хайден стоял, склонив голову набок, задумчиво смотрел на Лотти, и поначалу ей показалось, что он обдумывает предложение, сделанное ему рыжеволосой женщиной. Но затем он спросил, очень тихо, так, словно они с Лотти были в гостиной одни:

– Если она от миссис Мак-Говер, то вы, очевидно…

– Уже ухожу, – поспешно перебила его Лотти и добавила, осторожно пробираясь к двери: – Дворецкого в доме нет, но я сама найду выход, не волнуйтесь.

Хайден сделал шаг вперед, перегораживая Лотти дорогу.

– Постойте. Я думаю, что дом должны покинуть не вы, а моя вторая гостья.

– Тогда я провожу ее, – заявила Лотти и вцепилась в руку рыжеволосой женщины так, как хватается утопающий за брошенный ему канат.

– Одну минутку, хозяин, – возразила рыжеволосая, выдергивая руку. – Я не желаю из-за вас терять свою репутацию. Еще не было случая, чтобы Лидия Смайлз оставила мужчину неудовлетворенным.

По-прежнему не сводя с Лотти глаз, Хайден вынул из внутреннего кармана толстую пачку денег, не глядя отделил несколько банкнот и протянул их женщине:

– Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы оплатить ваше время и ваши хлопоты, мисс Смайлз. А в данный момент я буду удовлетворен сильнее всего, если вы немедленно покинете мой дом.

Мисс Смайлз надула губки, что, впрочем, не помешало ей ловко засунуть деньги за вырез платья. Затем она принялась натягивать перчатки и заметила, с сожалением посматривая на Хайдена, и с сочувствием – на Лотти:

– Жаль, что я не могу остаться, дорогая. Боюсь, тебе одной будет нелегко справиться с этим наездником.

С этими словами она выскользнула из гостиной, не оставив Лотти времени на достойный ответ. Грохнула входная дверь, и дом опять погрузился в тишину.

Хайден Сент-Клер скрестил на груди руки, еще раз внимательно осмотрел Лотти с ног до головы и спросил:

– Вы писательница, я не ошибся?

– Но как вы догадались? – удивилась поначалу Лотти, посмотрела на свои руки и поспешно спрятала их за спину. А ведь казалось, что ей удалось полностью свести с пальцев чернильные пятна, готовясь к своему первому выходу в свет!

– Значит, вы пишете, – продолжил Хайден и нахмурил брови. – А для кого вы пишете, позвольте вас спросить? Для «Наблюдателя»? «Сплетника»? Или, быть может, для самой «Таймс»? Удивительно, зачем они поручили это женщине? Особенно такой, как вы, – Хайден вновь окинул Лотти с головы до ног своим обжигающим взглядом. – Впрочем, есть сорт мужчин, которые…

Хайден оставил фразу недосказанной, словно сам не был уверен в том, к какому сорту мужчин принадлежит.

– Уверяю вас, сэр, я не шпионка, – заверила Лотти.

– Тогда объясните, зачем вы подглядывали в окно.

Она открыла рот, но потом закрыла его, так и не сказав ни слова. Хайден вопросительно приподнял бровь.

И тут Лотти словно прорвало.

– Ну, хорошо, хорошо, – горячо заговорила она. – Да, если хотите, я подглядывала, но не ради заметки в какой-нибудь бульварной газете. Это только мое собственное любопытство.

– И я сумел его удовлетворить? – поинтересовался Хайден, и в его тоне прозвучал скрытый вызов. Ведь всего лишь несколько минут тому назад он держал Лотти в своих объятиях, целовал ее, обжигал ее обнаженную грудь вот этими самыми пальцами…

Щеки Лотти запылали. Она стала расхаживать вперед и назад перед окном, возле которого стояла.

– Я не понимаю, почему у вас так сильно испортилось настроение, – сказала она. – Сюда я пришла по своей воле…

Он приподнял вторую бровь.

– Я бы вообще не пошла, но когда Гарриет сказала, что в соседнем доме поселился не кто-нибудь, а сам Кро…

Она резко оборвала фразу и испуганно посмотрела на Хайдена.

– Сам Кровавый Маркиз? – спокойно закончил он.

Лотти решила, что безопаснее всего будет ни соглашаться, ни отрицать.

– Я забралась на дерево в своем лучшем платье, разорвала его, но решила не отступать, – Лотти сделала паузу и спросила: – Вы успеваете за моими мыслями?

– Стараюсь, – вежливо ответил Хайден, – но вы продолжайте, продолжайте, прошу вас.

Она на секунду остановилась и снова принялась холить перед окном, придерживая наброшенную на плечи накидку.

– Успешно избежав столкновения с ужасной мисс Тервиллиджер, я оказалась на вашем дворе и вскоре увидела свет в одном из окон. Ну, и подумала… подумала как бы не случилось пожара. Решила, что должна спасти вас. И что же получила в ответ? Вы втащили, меня в дом, назвали меня глупой – какова благодарность, а? – а затем вы… вы… – Она повернулась, чтобы взглянуть прямо в глаза Хайдену, и негодующе закончила: – Вы поцеловали меня!

– Ужасный поступок, – согласился Хайден. – Быть может, самое чудовищное из всех моих преступлений. Даже убийца не должен переходить известные границы.

Лотти взмахнула руками, не заметив, что при этом ее накидка соскользнула на пол.

– Как вы не понимаете? Меня еще нельзя целовать. Еще немного, и я могу выйти из себя!

– Мне кажется, вы уже вышли.

Заметив странный огонек, промелькнувший в глазах Хайдена, Лотти опустила, глаза и обнаружила, что края прорехи на лифе ее платья разошлись и наружу из шелкового плена вырвалась грудь, похожая на гладкую розовую раковину.

Лотти похолодела от ужаса, поспешно прикрылась, прихватив разошедшиеся края одной рукой, и твердо заявила, указывая свободной рукой прямо на окно, за которым виднелся дом тетушки Дианы:

– Я ухожу. Прямо сейчас. Немедленно. Мне нужно туда.

Дом тетушки сиял огнями, из-за стены доносились громкие голоса, цокот копыт, веселый смех и музыка музыка, музыка… Струнный квартет играл с такой страстью, что звучал громче любого большого оркестра. Казалось, что все там шло своим чередом, и Лотти оставалось лишь молиться о том, чтобы ее отсутствие до сих пор не было обнаружено.

Выражение лица Хайдена быстро менялось и вместо раздраженного сделалось застывшим.

– Вы… Вы действительно не из газеты, – выдохнул он, вглядываясь в лицо Лотти, а затем схватился руками за голову. – Вы – девочка с соседского двора. Я видел вас сегодня утром. Боже, что же я натворил!

– Ровным счетом ничего, – поспешила заверить Лотти, встревоженная поведением Хайдена. – И я вовсе не маленькая девочка. Если хотите знать, через два месяца мне исполнится двадцать один. Между прочим, Мэри Шелли было всего шестнадцать, когда она полюбила Перси Биши Шелли и уехала с ним во Францию.

– И это вынудило его расторгнуть свой брак с первой миссис Шелли, – заметил Хайден, вышагивая вдоль стола, который отгораживал его от Лотти. – Хорошо, я допускаю, что вы давно выросли из пеленок, но двадцать один год – не слишком ли поздно для дебюта в свете?