Розовый узор на черном крыле… - Лазарева Ярослава - Страница 55

– Это, как я понял, его принцип, – заметил Савелий Иванович, – обделывать свои делишки один на один, чтобы не попадаться. Но ты-то умный парень! – громко сказал он и посмотрел на Кирилла. – Ты-то как мог попасться в эту ловушку? Он же явно болен на голову!

– Я тогда не в себе был, – после паузы ответил Кирилл и вновь обернулся и глянул на Марику.

Она внимательно слушала их разговор, но молчала.

– Я полностью погрузился во внутренний мир, – продолжил Кирилл, – много слушал песен эмо – групп, иногда часами не вынимал наушники и не выходил из комнаты. А что?! – резко спросил он. – Лучше было смотреть на ту жизнь, которую ведут мои родители?

– Я этого не говорил, – хмуро заметил Савелий Иванович.

– Не могу передать того состояния, в котором я тогда находился. И общение с Дарком мне нравилось. Подкупало то, что он говорил со мной, как со взрослым. Мы много беседовали о жизни, о смерти. Его идеи казались мне тогда интересными и заманчивыми.

– Он вами ловко манипулировал, – сказал Савелий Иванович и помрачнел. – Эх вы, эмо – куклы! Мы же говорили с тобой на эту тему, помнишь? При нашей первой встрече. Разве можно доверять незнакомому человеку, который ни с того, ни с сего лезет к тебе в душу?

– Нельзя, – тихо ответил Кирилл.

– Нужно подумать о передаче на нашем местном канале, – задумчиво добавил он. – Кто знает, может, он еще с кем-то подписал договор смерти. А что? Идея вполне осуществима. Покажем его фотографию, предупредим и детей и родителей, что это маньяк.

– А разве можно? – поинтересовался Кирилл. – Ведь еще должно следствие быть и все такое.

– Вот вы все нынче какие умные! – засмеялся Савелий Иванович и затормозил недалеко от дома Кирилла. – Книги читаете, фильмы смотрите, все лучше нас знаете. Ничего, прокурор, думаю, возражать не будет против такой акции. Все-таки, это в интересах наших сограждан. Не дай бог какой-нибудь ребенок – эмо, или не эмо, сейчас готовится к самоубийству, потому что «срок назначен» этим ублюдком.

– Только папе ничего не говорите о сегодняшнем происшествии, пожалуйста! – попросила Марика. – И маме тоже! Пожалуйста!

– Я же обещал! – ответил Савелий Иванович и открыл дверцу.

– Спасибо вам за все! – сказал Кирилл, вышел и пожал ему руку.

– Тебе спасибо! – ответил тот и обнял его.

Но Марика не спешила выходить из машины. Она сидела, сжавшись в углу.

– Отвезите меня домой, пожалуйста! – неожиданно попросила она.

– Но…, – встревожено начал Кирилл и тут же замолчал, увидев, как ее глаза наполняются слезами.

– Девочка права! – одобрил Савелий Иванович. – И ей действительно лучше сегодня побыть дома.

– Хорошо, – сказал Кирилл и поцеловал ее. – Позвони, как доберешься.

Его лицо стало на миг грустным. Но он тут же улыбнулся Марике и махнул рукой. Савелий Иванович сел в машину, и они уехали.

И уже на следующий день в двенадцатичасовых новостях на местном канале выступил Савелий Иванович. Он кратко сообщил, что в их городе задержан по подозрению в тяжких преступлениях гражданин Иванов Анатолий Иванович, по прозвищу Дарк, что этот человек является причиной нескольких самоубийств подростков и чтобы родители были настороже. Была показана и фотография. Больше в городе в ближайшие время самоубийств среди подростков зафиксировано не было.

Кирилл скоро пришел в себя, и уже через несколько дней чувствовал себя хорошо. Савелий Иванович сдержал слово и ничего не рассказал родителям Марики о происшествии в музее. Но Мария Андреевна последнее время ходила мрачнее тучи. Марика помня о подслушанном разговоре в салоне и зная наверняка что мать не одобряет дружбы с Кириллом, старалась ничем не раздражать ее и вести себя ангельски. И ей это удавалось. К тому же она ловко уходила от разговоров на тему ее тесного общения с «этим кукурузником». Как поняла Марика, мать видимо не раз пыталась говорить и с ее отцом на эту тему. Однажды Мария Андреевна с возмущением заметила, что тот совсем выжил из ума со «со своей модной нынче толерантностью» и его взгляды на устройство общества требуют немедленного пересмотра. Марика внимательно выслушала ее, потом сказала, что понимает папу и поддерживает его. И словно невзначай добавила, что понимает также и ее, но зря она так волнуется, потому что скоро Кирилл заканчивает учебу и уезжает в Москву работать.

– А это точно? – тут же переспросила Мария Андреевна. – Он уедет в Москву?

– Это решено окончательно, – подтвердила Марика равнодушным тоном. – Кирилл решил посвятить себя модельному бизнесу. А я, мамочка, по – любому остаюсь здесь. Так что зря ты так нервничаешь из-за ерунды.

Это известие мгновенно успокоила Марию Андреевну. И на время мир в доме был восстановлен.

Однако Марика при каждом удобном случае виделась с Кириллом. Они встречались практически ежедневно после занятий. Очень теплая весна позволяла им почти все время проводить на улице. Они любили бродить по зазеленевшим аллейкам, сидеть на скамейках в скверах. Говорили о своем будущем, строили планы. И все еще не могли забыть последние трагические события. Кирилла очень волновала дальнейшая судьба Дарка.

– Понимаешь, – как-то сказал он, – проведут медицинскую экспертизу, его признают психом и поместят в клинику. Вот и все наказание!

Они в этот момент устроились в маленьком тихом сквере на скамейке, укрытой густыми кустами сирени. Кирилл откинулся на спинку и притянул Марику к себе.

– Бедная Ирочка! – прошептал он. – Это я во всем виноват!

– Не говори так, – ответила Марика. – Ты же ничего не знал! А этот Дарк точно ненормальный. Это очевидно!

– Таких нужно сразу к стенке! – возмущенно сказал Кирилл, выпрямился и повернулся к ней.

Его глаза были влажными.

– Не мы это решаем, – мягко произнесла она и отвела упавшую на его глаза челку. – Нам нужно жить дальше и стараться больше не попадать в подобные ситуации.

– Но я не смогу все это забыть! – ответил он.

– И не надо! – уверено проговорила Марика. – Мало ли каких психов еще встретишь! Так хоть знать будешь!

– Савелий Иванович как-то мне сказал, – после паузы задумчиво произнес Кирилл, – что все дело в эмо.

– В эмо? – изумилась она. – А при чем тут эмо?

– Он сказал, что вся эта субкультура сознательно выбрала роль жертвы. А если есть жертва, то палач всегда найдется, – серьезно произнес он.

– Все-таки не нужно рассуждать так прямолинейно, – после паузы мягко проговорила Марика.

– Да? – усмехнулся Кирилл. – А кого постоянно избивают, дразнят, над кем издеваются и в реале и в Сети, кого «накрывают» после эмо – концертов? Это мы тут в нашем городе спокойно живем. Но, видимо, баланс должен быть соблюден. И у нас появляется маньяк, из-за которого погибли, заметь, только эмо. А это похуже «накрывалова» концертов, когда эмо просто забрасывают мешками с мукой или бьют. Знаешь, я четко понял, что все дело именно в позиции жертвы. Но хочу ли я продолжать оставаться жертвой, вот вопрос?

– Я точно не хочу, – тихо сказала Марика и прижалась к нему.

– А я тебе и не позволю! – уверенно проговорил Кирилл и обнял ее. – Я слишком люблю тебя!

Глава пятая

«Одним даны крылья, чтобы прятать голову под крыло, а другим дана голова, чтобы летать. С крыльями или без. Крылья обязательно вырастут за время полета»

С. Альтов

Марика закончила десятый класс. Кирилл благополучно сдал экзамены и получил аттестат. Выпускной проходил как обычно. По традиции вначале в школе, а затем после прогулки по главной площади выпускники шли на берег небольшой речушки и на местном пляже продолжали веселиться. Но Кирилл не пошел вместе со всеми на пляж. Он чувствовал внутреннюю опустошенность. К тому же одноклассники, уже бывшие, казались ему странно чужими малознакомыми людьми. Он словно в одночасье переместился в параллельный мир, и захотелось одиночества. Кирилл смотрел вслед шумной нарядной толпе ребят, уходящих с площади. И ему казалось, что это уходит его детство. Он постоял какое-то время возле памятника В. И. Ленину, наблюдая за выпускниками других школ, потом вдруг вспомнил, как встретился тут с Марикой, как она тогда удивила его, совершенно поменяв облик и став за несколько часов эмо – гёрл.