Приключения Бесхвостика Пелле - Кнутссон Йоста - Страница 18

— Неправильно! Судья судит неправильно! Это была «Белая корова, дай мне молока»!

Крестик и в самом деле сыграл «Белая корова, дай мне молока»! А получилось так, что Монс и Крестик заранее договорились, что Крестик сыграет две песенки, сначала «Продавец салаки живёт недалеко», а потом «Белая корова, дай мне молока»! Рикард и другие в их шайке зазубрили это наизусть. Но Крестик просто-напросто забыл порядок, в котором он должен играть, и начал с «Белой коровы». Но Рикард-то думал, что это «Продавец салаки» и тут же брякнул заученный ответ.

— Здесь какая-то ошибка, — сказал Монс. Видно было, что ему не по себе. — Ну что ж, продолжим. Следующий участник — Мурре из Скугстиббле.

— Мур-ре, Мур-ре, Мур-ре, — начали скандировать его родственники из Скугстиббле.

— Что ж, посмотрим, — проворчала Старушка Майя из часовни.

— На этой карточке, — сказал с притворным ужасом Монс, — очень неприятный вопрос. Вот что здесь написано: «Назови собачью породу».

Многие начали фыркать и выгибать спины. Биля и Буля даже пришлось вывести.

Но Мурре ответил:

— Овечка!

— Ты имеешь в виду — овчарка, — сказал Монс. — Правильно. Очко Мурре.

— Ну нет, — вновь подала голос прыткая Старушка Майя. — Собака называется овчарка, а вовсе не овечка. Прошу не жульничать, господа!

— Не допустим жульничества! — поддержала её публика.

— А ещё есть пудели, — сказала Муська из Аркадии. — И таксы.

Ей очень хотелось показать, что и она тоже кое-что знает.

— Первый раунд закончен, — сказал Монс и ударил в гонг. Он был в очень плохом настроении.

— Скажи, какой счёт! — крикнула Майя.

— Сейчас, — сказал Монс. — У Фрица очко, но больше ни у кого.

— Обман, — сказала Майя, — у Пелле тоже очко!

— Ему очень идёт его красный бантик, — сказала Муська из Аркадии.

Глава двенадцатая. Разоблачение Монса

— Начинаем второй раунд, — сказал Монс и громко ударил в гонг. — Снова приглашаем Фриду!

Все с интересом ждали вопроса.

— Как пишется слово «молоко»?

Бедная Фрида опять занервничала и совершенно растерялась.

— М-а-л… — начала она, запнулась и начала снова. — М-а-л-а-к-о…

— Тупица, — презрительно сказал Монс. — Целую неделю я пытался тебе вдолбить, что «молоко» пишется через два «о»…

— Что такое?! — закричала Старушка Майя. — Господин ведущий сообщил некоторым участникам их вопросы заранее?!

— Нет, конечно же, нет, — сказал Монс, пытаясь сохранить самообладание. — Я имел в виду, она же учила в школе, как пишется слово «молоко»… Теперь снова Фриц. Крестик из Эрикслунда, сыграй, пожалуйста, другую мелодию.

И Крестик снова подошёл к пианино и сыграл «Продавец салаки живёт недалеко» в переложении для одной лапы.

— Ага, — сказал Фриц, — теперь-то это точно «Белая корова, дай мне молока».

— Ничего подобного! — заревела публика. — Нет! Неправильно!

— Но это же должен быть «Продавец салаки»? — сказал Фриц, вопросительно глядя на Монса.

— Заткнись! — прошипел Монс.

— Ты сам сказал, что «Продавец салаки» будет сначала, а «Белая корова» — потом.

— Что-то тут не так, — сказала Старушка Майя.

Но Монс поторопился вызвать на сцену Пелле, взял карточку и прочитал:

— «Назови десять городов в Гондурасе и десять рек в Гватемале».

Бедняга Пелле выглядел совершенно несчастным. На этот вопрос ответить было невозможно.

— Ну что? — сказал Монс со злобной усмешкой. — Мы ждём ответа. У тебя есть ещё десять секунд.

Но знаете, что было дальше? Так и есть — Старушка Майя из часовни просто подпрыгнула от ярости и снова влепила подзатыльник ни в чём не повинной Муське из Аркадии. Она прохромала на сцену и уставилась в глаза Монсу.

— Жульничество! — прошипела она.

— Жульничество? — переспросил Монс. — Как тут можно жульничать? Все карточки лежат лицрм вниз, и я выбираю их наугад.

— Нау… что? — спросила Майя.

— Наугад, — повторил Монс.

— Ха-ха! — воскликнула Майя. — Наугад! Дай-ка мне поглядеть на карточку, которая досталась Пелле… Ага, как раз то, о чём я думала. Я хочу сказать, что здесь происходит грубейшее попрание справедливости! Монс заранее пометил карточки для Пелле, вот здесь, с обратной стороны, и на этих карточках написал самые трудные вопросы. Как этот, например, про десять городов в Гватемале…

— Гондурасе, — сказал Пелле.

— …и десяти реках в Гондурасе.

— Гватемале, — снова поправил Пелле.

— И потом, это же понятно, что другие участники узнали свои вопросы и ответы заранее. Но они настолько глупы и бестолковы, что не смогли ответить на самые простые вопросы.

— Судью на мыло! — завопила Муська из Аркадии.

— На мыло судью! — закричали все, кроме, правда, родственников Мурре из Скугстиббле.

Те были довольно скупы и поэтому закричали совсем другое:

— Деньги назад!

Положение было настолько угрожающим, что судья предпочёл смыться. Одним огромным прыжком он перемахнул сцену и помчался по Дворцовому Взвозу, а за ним бежали Фриц и Фрида, и Рикард из Рикомберги, и Мурре из Скугстиббле.

А старая Майя из часовни взяла Пелле за лапку, подняла её и сказала:

— Вот стоит истинный победитель викторины! Да здравствует Пелле!

И все закричали ура. Все, кроме родственников Мурре из Скугстиббле, которые продолжали вопить:

— Деньги назад!

Глава тринадцатая. Пелле и семь гномов

И снова настало Рождество.

Пелле получил три подарка. Во-первых, слона. Не настоящего слона, понятно, настоящий был бы великоват, а такого сравнительно небольшого игрушечного слона. Биргитта играла с ним, когда была маленькой. Он выглядел очень забавно — глаза, как зёрнышки перца, огромные уши, длинный хобот и правый клык (левый давно отломался). Но самое интересное, что этого слона можно было завести маленьким ключиком, и тогда он начинал ходить тяжёлым переваливающимся шагом, совсем как настоящий слон.

Пелле очень понравился рождественский подарок. Правда, когда Биргитта завела слона и пустила по полу, Пелле стукнул его лапой. Слон упал на бок и стал дрыгать ногами. Пелле это очень понравилось. Он смотрел на слона, который лежал, двигал ногами и не мог сдвинуться с места, как перевёрнутый на спину жук.

Постепенно слон перестал дрыгаться. Тогда Пелле осторожно потрогал его ногу, и тот ещё подрыгался немножко, а потом стих — теперь уже окончательно. Пелле потрогал уши, хобот — слон лежал неподвижно. Тогда Биргитта снова завела его.

— Зачем ты валишь его на пол, Пелле? Гораздо интереснее, когда он ходит, — сказала она.

Пелле хотел сказать: «Я извиняюсь, но слон ведь теперь мой, а не твой!», но не сказал — посчитал это не очень вежливым. Как бы то ни было, он не мог удержаться и свалил слона ещё раз.

«Интересно, — подумал он и замурлыкал от удовольствия, — много ли на свете кошек, которым посчастливилось свалить слона». Слон, похоже, тоже мурлыкал — он жужжал и ноги его двигались.

Потом дошла очередь до рождественского подарка номер два. Строго говоря, подарок номер два состоял из трёх подарков: трёх свежих салак, завёрнутых в красную глянцевую бумагу.

«Лучше, чем вяленая треска», — подумал Пелле и принялся за рождественский, обед. От салак вскоре не осталось ничего, даже самой маленькой косточки. Когда рыба была съедена, Пелле тщательно вылизал красную обёрточную бумагу — а как же, если, речь идёт о салаке, ничего не должно пропасть даром.

Но я должен рассказать о третьем подарке, который получил Пелле. Это был довольно большой пакет, и на нём было написано: