Озорница - Медейрос Тереза - Страница 75

Джастин лихорадочно огляделся. По-прежнему сыпал снег, застилая глаза. Эмили нигде не было видно. Оставалось только крепко выругаться. Он прошел до конца улицы, заметил вдали розовое пятно, подбежал и поднял туфельку, раздавленную тяжелыми колесами омнибуса. «Неужели дерзкая девчонка полагает, что я позволю ей снова исчезнуть из моей жизни? Нет, ни за что! Все равно найду, из-под земли достану!» — обещал себе герцог.

В холодный зимний вечер, когда за окнами мело и прохожие зябко кутались в теплые пальто, гостиная в борделе миссис Роуз казалась оазисом в пустыне. Хозяйка дома ставила перед собой в жизни лишь одну цель — услаждать мужчин; это доставляло ей самой удовольствие и одновременно приносило хороший доход. Ее гостиная внешне ничем не напоминала публичный дом, поскольку миссис Роуз с самого начала поняла, что мужчины посещают ее заведение не только и не столько ради удовлетворения своих физических потребностей.

Ее гости получали возможность полностью расслабиться, сбросить тяжелые пальто, снять удушливые галстуки и развалиться в мягких удобных креслах. Никто не мешал им снять ботинки и положить ноги на оттоманку, закурить трубку или сигару и пускать в потолок ароматные кольца, не опасаясь того, что в комнату вот-вот войдет жена и выгонит в дальний конец дома, потому что только там дозволено портить воздух табачным дымом. Но больше всего посетители ценили возможность провести время в компании хорошеньких девушек, всегда готовых смеяться шуткам гостей, всячески им угождать, и мужчины снова чувствовали себя молодыми и привлекательными.

В тот вечер в пятницу в доме было непривычно тихо и как-то пустынно, но затишье было чисто временным и нисколько не смущало миссис Роуз и ее девушек. Они знали, что гостиная и спальни наверху заполнятся до отказа, как только закроются театры и мужья отвезут жен домой. Пока дамы будут мирно почивать, их сильные половины отправятся в бордель отдохнуть телом и душой.

В комнате плавало сизое облачко. Перед камином в глубоком кресле удовлетворенно попыхивал трубкой румяный толстяк, держа перед глазами последний номер «Тайме». Миссис Роуз массировала его ноги, и толстяк, казалось, мурлыкал от удовольствия. На кушетке сидел смуглолицый мужчина, одной рукой держа бокал с коньяком, а другой лениво лаская красотку, оседлавшую его колени. Возле фортепьяно расположилась девушка в прозрачном халатике, пытаясь подобрать одним пальцем какую-то мелодию.

Внезапно распахнулась парадная дверь, впустив в гостиную порыв ледяного ветра и легкое облачко снега.

— Эй, закройте дверь, черт побери! Дует! — раздраженно крикнула девушка у фортепьяно.

Ее просьба осталась без ответа, девушка оторвала глаза от клавишей и в ужасе уставилась на странное видение. На верхней ступеньке крыльца стояло жалкое босоногое существо, дрожавшее мелкой дрожью в тонком шелковом вечернем платье. На бедняжке не было ни плаща, ни накидки, волосы запорошены снегом.

— Господи! Что стряслось? Вы посмотрите на несчастную девочку! — воскликнул толстяк.

— Боже! Никак изнасиловали! — испуганно пискнула девушка у фортепьяно. Для подопечных миссис Роуз не существовало более страшного и непонятного преступления, чем изнасилование. Они никак не могли взять в толк, какой смысл силой добиваться того, что можно легко получить, не прибегая к угрозам и насилию.

— Принесите одеяло, — скомандовала миссис Роуз.

Темноглазый джентльмен неспешно вынул руку из-под юбки девицы, легонько столкнул ее с колен и как бы про себя тихо сказал:

— Вы только посмотрите, блудливая кошка притащилась с улицы!

— Ты что-то сказал, дорогой?

— Нет, нет, не имеет значения. Ступай.

Он оттолкнул девушку, но, чтобы она не обиделась, нежно ущипнул на прощание. Смуглолицый встал с кушетки и направился в сторону незнакомки, на ходу стягивая с плеч безупречно пошитый пиджак, но, прежде чем он достиг цели, с лестницы спустилась одна из обитательниц заведения, обвившаяся лианой вокруг длинного, как жердь, смущенного юноши, лицо которого сияло от удовольствия. При виде того, что происходит на пороге гостиной, девушка широко распахнула голубые глаза.

— Боже мой! — удивленно воскликнула она. — Это ты, Эм? Какими судьбами? Что случилось?

— О Тэнси! — жалобно вскрикнула незнакомка, рванулась через комнату и утонула в объятиях подружки.

Смуглолицый отступил в тень, с кривой улыбкой наблюдая сцену трогательной встречи старых подруг. Достал сигарету из золотого портсигара, прикурил и глубоко затянулся едким дымом. «Спешить теперь некуда и незачем. Поспешишь — людей насмешишь, — напомнил он себе. — Да и мертвым спешить некуда, времени у них предостаточно».

27

На улице ни души. Ни прохожих, ни экипажей, что немудрено в столь поздний или, возможно, ранний час, в зависимости от того, откуда вести отсчет.

Джастин остановился перед сумрачным зданием пансиона Фоксуорт, где Эмили провела семь долгих мучительных лет. Герцог не мог себе объяснить, почему его неодолимо влекло к этому месту; куда бы он ни направлялся, неизменно оказывался здесь, возле старого обшарпанного дома, выглядевшего жалким и беззащитным при тусклом свете перед восходом солнца.

Здесь почти ничего не изменилось с тех пор, как Джастин нанес первый визит мисс Винтерс. На стенах по-прежнему виднелись щербины там, где кусками отвалилась штукатурка, никто не удосужился и счистить ржавчину с решетки чугунной ограды. Разор и запустение. Здание казалось пустым и заброшенным. Но это лишь на первый взгляд.

Если присмотреться, кое-какие изменения все же произошли. Окна первого этажа забраны глухими ставнями, а темные квадраты верхнего этажа взирают на мир с полным безразличием. Нахлынули воспоминания; Джастин вскинул взгляд на крохотное оконце чердака, заметил, что стекло разбито, и проводил глазами выпорхнувшего оттуда белого голубя, тотчас взмывшего в серое небо.

Не отдавая отчета в собственных поступках, герцог поднялся на крыльцо. Под ногами хрустела тонкая корка льда, покрывшая за ночь ступени. Пурга прекратилась около полуночи, снег таял и замерзал, а перед рассветом весь Лондон превратился в сплошной каток. Все еще дул сильный ледяной ветер, Джастин промерз до костей, конечности и лицо онемели до такой степени, что он почти не чувствовал новых морозных уколов.

Герцог вынул руки из карманов и принялся бить кулаками по тяжелой дубовой двери. Молчаливая пустынная улица наполнилась страшным грохотом, но внутри дома царила тишина, никто не отзывался, что придавало Джастину новые силы, и он продолжал дубасить в дверь.

— Господи боже мой! — послышался крик из соседнего дома. — Кого там черти носят? Кончай барабанить в дверь, болван! Дай людям поспать!

Джастин пропустил вопли соседа мимо ушей и продолжал стучать в дверь до тех пор, пока не сбил в кровь костяшки пальцев. Наконец до него дошло, что биться дальше бесполезно, он поднял воротник пальто и собрался уходить.

В этот момент дверь со скрипом отворилась, и в темной щели прорезалось изможденное лицо. При первом взгляде показалось, что это сама мисс Винтерс, исхудавшая до неузнаваемости, и Джастин отшатнулся от жуткого видения, но потом присмотрелся и понял, что дверь открыла помощница директрисы, учительница по имени Дорин. Однако она выглядела постаревшей лет на двадцать в сравнении с молодой цветущей женщиной, встретившейся герцогу в прошлый его визит.

— Где ваша госпожа? — спросил Джастин хриплым голосом. — Мне нужно с ней переговорить.

— Нет ее, никого здесь нет, — сердито буркнула Дорин и хотела было закрыть дверь, но помешал Джастин, придержав дверь ногой. Дорин посмотрела ему в лицо и внезапно оживилась, глаза ее гневно засверкали. — Так это вы? Тот самый дьявол с янтарными глазами? От вас все напасти! Из-за вас все рухнуло!

В горле саднило, каждое слово давалось с трудом, но Джастин напрягся в надежде сломить сопротивление женщины и просипел: