Озорница - Медейрос Тереза - Страница 31

Острое желание обожгло его, Джастин содрогнулся и жалобно застонал. О горячих пирожках можно забыть, пора попробовать на вкус Эмили, слиться с ней воедино и наконец насытиться. Хватит терзаться каждое утро, отводя глаза от крутого бедра, выпирающего из-под одеяла. При одном воспоминании об этом его весь день кидало в жар. Но чувствовать тепло ее тела рядом, едва проснувшись, это уже чересчур. Если она сейчас шевельнется, все кончится, так и не начавшись.

Джастин осторожно потянулся рукой, стараясь не задеть девушку, и расстегнул пуговицу на брюках. С грустью приходилось признать, что в последние дни Эмили стала не просто обузой, а тяжким бременем, она не выходила из головы. Джастин изо всех сил старался обращаться с ней нежно и ласково, чуть покровительственно, как обращался с детьми маори, но его ни на секунду не оставляло страстное желание обладать ею, а когда она весело улыбалась, желание лишь возрастало. Полная свобода и беззаботная жизнь на диком острове способствовали тому, что девушка расцвела ярким тропическим цветком. Загорелое тело отливало медовым цветом, солнце позолотило кончики непокорных прядей.

Эмили заполнила весь мир Джастина, витала вокруг подобно ангелочку, легкая, невесомая и немножко смешная. Джастин крепко зажмурился, чтобы прогнать образ девушки, склонившейся над цветком на лужайке, бредущей по щиколотку в воде на закате в окружении детей маори, повисших на ее руках с обеих сторон. Однажды он оторвал взгляд от Библии во время традиционного воскресного чтения в туземном селении и увидел Эмили. Она сидела на земляном полу, скрестив ноги, пригорюнившись и прижавшись щекой к гладкой головке Дани. Джастин одолел еще одну страницу книги Нового Завета от Матфея — святое благовествование, начал запинаться, потерял нужную строку, а когда вновь поднял глаза, девушка уже исчезла.

В Лондоне, естественно, у него были любовные связи, мимолетные и продолжительные, но ни одна из женщин не обладала дразнящим обаянием босоногой феи, лежавшей сейчас рядом. Эмили зашевелилась, приоткрыла губы и довольно засопела. Джастину стало стыдно за себя. Разве можно соблазнить девчонку, которой снятся морские звезды и замки из песка? Даже Ники вряд ли бы так поступил. Джастин провел пальцем вокруг носа девушки, почти ожидая, что к нему прилипнут веснушки. Она открыла глаза, и в них отразился такой ужас, что Джастин невольно подумал, не выросли ли у него за ночь клыки, как у вампира; он тронул зубы языком и, поняв, что ничего страшного не случилось, потер щетину на подбородке и сказал:

— Верно, не брился уже несколько дней, но неужели я так напугал тебя своим видом?

Однако девушка, видимо, была всерьез напугана, потому что попыталась высвободить ногу и отодвинуться. В ответ Джастин еще крепче прижал ее, не желая отпускать без объяснений.

— Куда это ты так заспешила? Что бы обо мне ни говорили, я не имею ничего против объятий по утрам.

— Но Пенфелд… — жалобно пискнула Эмили.

— …мирно спит, — закончил Джастин, и в подтверждение его слов с постели под окном донесся звучный храп.

— Я тоже мирно спала, — выпалила Эмили. — А потом, наверное, превратилась в лунатика, стала бродить по комнате, споткнулась и упала. Может, головой ударилась. Надо встать и проверить, не кружится ли голова.

Она привстала, но Джастин обнял ее за талию и повалил на прежнее место. И с трудом сдержался, чтобы не охнуть, когда девушка задела бедром ту часть его тела, которая в данный момент бесстыдно выпирала из-под брюк.

— Если кружится голова, надо передохнуть, — наставительно сказал Джастин. Голос прозвучал натужно и хрипло, оставалось надеяться, что она решит, будто это со сна. — Должен тебе сказать, что врать ты не научилась, хотя проказы тебе удаются.

— Неправда, я умею врать очень убедительно, все учительницы мне об этом говорили, — запротестовала Эмили, пытаясь выбраться на волю.

Для нынешнего состояния Джастина это было уже чересчур, терпеть дальше не было мочи. Он положил девушку на пол, навалился сверху, сплел пальцы и вытянул руки поверх головы, под тяжестью его тела она перестала сопротивляться. Джастин грозно посмотрел на нее и потребовал:

— А теперь выкладывай: зачем забралась ко мне в постель? Хотела насыпать мне перца в нос, завязать узлом одеяло или подсунуть колючек в брюки?

— Мне приснился кошмарный сон, и стало очень страшно, — призналась Эмили, потупив взор.

По собственному опыту Джастин знал, каково это — в ужасе просыпаться по ночам, он от всего сердца посочувствовал бедной девочке и живо представил, как она крадется в кромешной тьме к его постели в надежде, что он прогонит злых демонов, утешит ее и пригреет. Джастин наклонился, чтобы нежным поцелуем развеять девичьи страхи, но прежде чем губы достигли цели, задел бедром ее голый живот, и его будто ударило электрическим током. Слишком поздно до него дошло, что ни в коем случае нельзя было касаться Эмили. Оба чувствовали упругую выпуклость под тонкой тканью брюк, и просто игнорировать ее было невозможно.

Эмили удивленно открыла рот, а Джастин в ужасе ощутил, как его лицо заливается краской.

— Пустяки, — смущенно пробормотал он. — Обычное явление по утрам. — Эмили смотрела на него широко открытыми глазами, в которых светилась насмешка. — Это не имеет к тебе никакого отношения, можешь мне поверить, — продолжал лгать Джастин.

После некоторого колебания Эмили изрекла с видом многоопытной женщины:

— Сама знаю.

Джастин отодвинулся и сел. «Конечно, знает, — мрачно подумал он. — Наверняка этот дрянной мальчишка, сын садовника, ее научил. Или все же трубочист?» Настроение было окончательно испорчено. Следовало бы преподать негоднице пару уроков на постели. Уголком глаза он подметил, что Эмили тоже села и старается одернуть юбку, прикрыть ноги, как невиннейшая из девственниц. Надо все же предупредить ее, чтобы избежать нового искушения, как-никак он много старше ее, да и жизненный опыт у него богатый.

— Эмили.

— Да? — откликнулась девушка.

— Если тебе снова привидится кошмар… — Джастин сделал паузу, — обращайся за помощью к Пенфелду.

— Как прикажете, господин Коннор. У меня и в мыслях не было стать для вас тяжкой обузой.

Ее голос дрогнул от обиды; Джастин открыл было рот, чтобы как-то исправить положение, повернулся, но Эмили уже была в своей постели, быстро юркнула под одеяло и накрылась с головой, как незаслуженно наказанный ребенок.

Целый день Джастин мыкался из стороны в сторону, все валилось из рук, и к вечеру забрел на пляж. Надвигался шторм. С запада ветер гнал черные тучи, пролившиеся над морем дождем. Небо слилось с поверхностью воды, и серая пелена закрыла горизонт. Над бушующими волнами сверкали молнии и грохотал гром, ослепительные вспышки высвечивали лохматые гребни ярким зеленым цветом. Джастин шире расставил ноги, сунул руки в карманы и подставил лицо брызгам. Шторм был как нельзя более кстати. Разыгравшаяся стихия совпадала с бурей противоречивых эмоций, терзавших душу.

С утра было душно и тягостно, в стылом воздухе повисло напряжение, которое Джастин ощущал всем телом с того момента, как проснулся и увидел прикорнувшую рядом Эмили. Тогда стало предельно ясно: он желал эту девушку пылко и страстно, в чем до той поры отказывался признаться. Она разрушила хрупкий мир, созданный на Северном острове с огромным трудом, разбудила спящего внутри зверя, пробудила былые страсти и желания. Теперь уже Джастин не мог довольствоваться доверием и симпатиями небольшого племени туземцев, одолела тяга вновь испытать себя в борьбе, окунуться в прежнюю жизнь, несущую угрозу поражений и радость побед.

Раздув ноздри, Джастин жадно вдыхал запах грядущего дождя в надежде, что разразившийся шторм очистит душу от накопившейся в ней горечи, потом окинул взглядом пустынный берег, поднял глаза и приметил яркое пятно у вершины холма. По извилистой тропинке медленно шла Эмили. Сильный ветер плотно прижал подол юбки к ее коленям и мешал двигаться, волосы растрепались и окружили голову темным ореолом. Девушка оступилась, ноги поползли в мягком песке, и Джастин непроизвольно подался вперед, как бы пытаясь помочь, но Эмили его не заметила. Она вообще ничего, казалось, не видела, повернула на тропку, ведущую к лесу, и вскоре скрылась за деревьями.