Озорница - Медейрос Тереза - Страница 15

Эмили почти не было видно. Она по горло была укутана в шерстяное одеяло, откуда торчал покрасневший нос, шапка мокрых волос и пара темных глаз, осуждающе взиравших на мир. Даже из-под толстого одеяла можно было услышать лязг зубов. Пенфелд откинул край одеяла и поднес к губам девушки чашку горячего чая, но она отвела его руку и громко чихнула в рукав.

— Благодарю вас, Пенфелд, за заботу, но можете не тревожиться. Ничего страшного, просто я слегка простудилась в холодной воде.

Одеяло заходило ходуном от нового приступа, Пенфелд сочувственно вздохнул и укоризненно взглянул на хозяина.

— Что вы тут развели канитель! — взорвался Джастин. — Она не пробыла в воде и двадцати минут.

— А мне показалось, что значительно больше, — возразила Эмили, капризно оттопырив губу.

— Конечно, конечно, мисс, вы абсолютно правы, — тотчас согласился Пенфелд, плотнее укутывая больную одеялом. — Ничего не понимаю. И что это нашло на моего господина? Господин Коннор поступил безответственно, а это так не похоже на него, он ведь человек слова и всегда думает о других. Чтоб вы знали, мисс, он спас меня, вытащил из зловонных трущоб Окленда, пригрел и накормил меня, когда я совсем было отчаялся. Ведь мой прошлый господин бросил меня на произвол судьбы и вернулся в Англию. Не знаю, что бы со мной сталось, если бы не господин Коннор. Он всегда думает о ближнем.

Эмили то ли возмущенно фыркнула, то ли снова чихнула, но Джастину показалось, что простуда здесь ни при чем. Приподнявшись на локте, он обратился к слуге:

— Посмотри на нее внимательно, Пенфелд. Никакой простуды нет и в помине, наша гостья прекрасно себя чувствует, я бы даже сказал, что ее здоровью можно позавидовать. Или ты хочешь меня убедить, что эти розовые щечки не признак отличного здоровья, а свидетельство высокой температуры?

Пенфелд хотел было пощупать ее лоб, но девушка отвела его руку.

— Не надо. Джастин прав, никакая это не простуда. — Прижав бледную руку к груди, она закашлялась и закончила: — Мне кажется, это воспаление легких или туберкулез.

Впервые с того момента, как Пенфелд внес девушку в хижину, Джастин обратился непосредственно к ней.

— Если позволите, готов предложить самый радикальный способ лечения, — сказал он сладким голосом. — Может, попросить Пенфелда пристрелить вас? Это избавит вас от всех напастей и всех мучений. Между прочим, если лошадь ломает ногу, это единственно верный метод избавить ее от лишних страданий. Здесь так принято.

От удивления Эмили даже перестала натужно кашлять, секунду помолчала и проговорила, скромно потупив глаза:

— Вы бессердечный человек, господин Коннор, но даже от вас я такого никак не ожидала.

Пушистые ресницы взлетели и опустились, но Джастин успел приметить веселый блеск в карих глазах. Пенфелд всплеснул руками и пошел разыскивать успокоительное лекарство. Не переставая ворчать, Джастин накрылся с головой одеялом. Поспать надо было обязательно, но сон не шел. С той злосчастной ночи, как в его доме появилась незваная гостья, он лишился покоя, опять его мучают кошмары; не оправдались и надежды, что после изнурительного труда можно будет сразу забыться. Прошлой ночью он вскочил с постели, дико озираясь по сторонам, в ушах еще будто звенел колокольчиком детский смех. Джастин огляделся в поисках источника смеха, но увидел лишь спящую Эмили. Ее грудь мерно вздымалась под одеялом, и лицо во сне было абсолютно спокойным. Она походила на ангела, отдыхавшего после трудов праведных.

«Ничего себе ангелочек! — зло подумал Джастин, беспокойно ворочаясь в постели. — Тому священнику, о котором рассказывала эта девчонка, действительно надо было попытаться изгнать из нее злых духов. Она обладает массой талантов — и все во зло. То представляется обольстительницей, а то не моргнув глазом рассказывает Пенфелду о зоопарке в Риджент-парке, болтает о львах и носорогах с таким видом, будто не вышла еще из детского возраста».

«Либо я олух царя небесного, — мрачно размышлял Джастин, — либо меня память подводит, но я точно помню, что недавно держал в объятиях вовсе не ребенка. Нет, дитя не способно поднести к губам руку мужчины и так поцеловать. На это способна только зрелая женщина в порыве страсти». От воспоминания бросило в жар, Джастин вновь беспокойно заворочался. Нет, так дольше продолжаться не может. Девчонка стала наваждением, от нее нет спасения; поскорее надо что-то придумать, как-то избавиться от нее, а то с ума можно сойти. А как только ее не станет, боль прекратится, спадет напряжение, и восстановится привычная нормальная жизнь.

На следующее утро, едва закрылась дверь за Джастином и Пенфелдом, Эмили вскочила на ноги и на радостях пустилась в пляс. Ее нисколько не смущало мрачное настроение хозяина хижины. Если ему нравится переживать, это его дело. Спасибо, что догадался взять с собой на этот раз Пенфелда. Значит, полная свобода, никто не помешает. Интересно, чем они заняты весь день?

Девушка решила перестелить постель. Из одеяла посыпался перец, с помощью которого она успешно имитировала простудное чиханье, а потом выпал альбом в сафьяновом переплете. Эмили подняла его и лениво перелистала, пытаясь проникнуть в тайны Джастина, над разгадкой которых билась не первый день. Потом перевела взгляд на стопки книг и усомнилась в успехе. Слишком много вокруг пыльных томов, слишком много укромных мест, где можно спрятать все, что угодно.

Похлопывая себя по бедру альбомом, девушка еще раз внимательно осмотрела необычную библиотеку. Надо попробовать с дальнего конца, где свалены в кучу самые старые книги. С этой мыслью она пролезла между двумя грудами, присела и начала читать заголовки. И тут почувствовала легкое дуновение — кто-то будто открыл и закрыл дверь. Эмили оглянулась и убедилась, что дверь закрыта. Тряхнув головой, она вернулась к изучению книжных корешков, но до слуха донесся цокот когтей по земляному полу. Волосы на затылке у нее встали дыбом, Эмили уронила альбом, затаила дыхание и медленно развернулась. Нет, ничего нет.

Девушка облегченно выдохнула. Что толковал ей Джастин во время купания? Что в Новой Зеландии не водится ни хищников, ни ядовитых змей. Значит, нечего бояться. И все же… Стало жутковато, груды книг будто угрожающе сдвинулись, нависли над нею, затмив свет солнца. Раздался звук, будто на пол упал твердый предмет. Эмили насторожилась, уголком глаза ухватила тень, мелькнувшую за столом.

Она встала и сделала пару шагов, сжимая ручку половой щетки. На противоположной стене над дверью висело ружье, но до него можно добраться, лишь обойдя стол. Держа палку перед собой как щит, девушка на цыпочках начала медленно продвигаться к цели.

— Наверное, кошка забежала, — громко сказала Эмили, и от звука собственного голоса стало легче. — Просто Джастин забыл сказать, что в доме есть пушистая милая кошка.

Девушка присела у стола.

— Киска, выходи, — позвала она, приподняв край скатерти. — Нам пора познакомиться. Будешь называть меня тетушка Эмили.

Не успела она еще что-то сказать, как из-под стола вырвалось толстенное зеленое чудовище и нацелилось ей прямо в лицо.

5

Целомудренную тишину утра прорезал душераздирающий вопль, и пролетавшая мимо чайка резко взмыла вверх. На Джастина это не произвело ни малейшего впечатления. Если все пойдет по плану, бедная сиротка, севшая им на шею, еще до вечера будет отправлена в Окленд, поскольку вскроется ее обман.

— Посмотри на небо, Пенфелд. Сегодня на редкость красивые облака, будто воздушные замки. Не правда ли?

Слуга не отреагировал. Он не мог оторвать взгляд от хижины, в любую минуту ожидая, что оттуда выбежит девушка, позабыв о поврежденной ноге и жестокой простуде. Так, во всяком случае, предрекал хозяин. Издали послышался грохот, будто упало что-то очень тяжелое, за чем последовал топот ног. Казалось, дом вот-вот развалится.