Исповедь Зеленого Пламени - Мазова Наталия Михайловна - Страница 86

— Я?! Но я же простой смертный, я никогда…

— Даже простой смертный всегда причастен одной или двум стихиям, — произношу я в сотый, наверное, раз за свою многотрудную жизнь, но все равно не выходит назидательно. — Но ты, не рожденный одним из Братства, все же больше простого смертного, пусть твоя сила и скрыта до поры — иначе зачем эта янтарная мета?

— Откуда это известно тебе?

— Я Огонь, — отвечаю я. — Я вижу Суть вещей, и мне дано читать имена. Верь мне, Йерг. Ты уже доказал свою силу, — и вот тут я позволяю себе ухмыльнуться до ушей. — Кому из так называемых простых смертных было бы под силу набить морду существу, лишенному плотного тела?

Гипс с меня сняли за три дня до здешнего Нового года. Левая рука висела плетью, ноги совсем разучились ходить. Йерг — теперь я называла его только так — тут же разогнал всех сиделок («все равно на пятом курсе не сессия, а так, баловство») и сам занялся мной. С его помощью я заново училась ходить. По квартире передвигалась, опираясь на его руку, — одна мысль о том, чтобы пользоваться костылями, бесила меня до судорог. А потом он часами разминал мои отекшие ступни, да не только разминал — Серраис показал ему те немногие приемы целителей, которыми владел сам, и Йерг перенял их на удивление легко… С каждым днем я все больше убеждалась, что он наш, наш всей сущностью своей, и был просто обречен встретиться с нами — и со мной…

Новый (по-здешнему — тысяча девятьсот девяносто шестой) год мы встречали вдвоем. Йерг добрался до моей сумки и, невзирая на мои слабые протесты, заставил меня надеть коричневое с золотом платье и все украшения, даже волосы сам завернул под гребень, ибо левая рука слушалась меня еще очень плохо… «Я хочу видеть тебя в обличье, достойном тебя… Как жаль, что ты еще не скоро сможешь танцевать!» А сам вышел к столу в черном, с волосами, прихваченными тонкой цепочкой из желтого металла. Другой на его месте, уверена, и плащ набросил бы, но вкус Йерга — или наша с ним, одна на двоих, Огненная интуиция? — подсказал ему, что в этой камерной обстановке плащ будет не слишком уместен. И весь вечер вид у него был такой, какой, наверное, бывает только у мальчишки, все детство клеившего модели и игравшего в морские сражения и наконец попавшего на самый настоящий парусный фрегат! Впервые за жизнь — НАСТОЯЩЕЕ!..

Мне было трудно двигаться, и мы почти весь вечер просидели в креслах друг напротив друга, и гитара не успевала остыть от рук Йерга. Он пел все, что насочинял за свою жизнь, — а сочинять он, как и я, начал в пятнадцать, да и лет ему было ровно полугодом больше, чем мне — он пришел на свою Суть двадцать шестого февраля. («Идеальная зодиакальная пара», — как-то обмолвился он и тут же поспешно отвел глаза.) Песни у него были необыкновенные. Зачастую несовершенные по форме, они поражали силой воздействия — не той бешеной энергетикой, к какой я привыкла и какой меня покорил Гитранн, но мягкостью и тонкостью в сочетании с нервной напряженной дрожью. А некоторые, такие, как «Дорога Хозе» или «Грааль в песках» вообще казались мне дивно благоуханными цветами… Да что рассказывать — их надо слышать, и скоро их услышат многие, я об этом позабочусь!

Мне осталось досказать совсем немного… Но, наверное, можно и недосказывать — вы уже и сами все поняли. А чем иначе объяснить, что я давно прекрасно хожу, что уже минул апрель и начался май, а я все еще живу здесь, у вас на Техноземле, в маленькой квартирке Йерга?

Последнюю неделю стоит жуткая жара, но у нас дома всегда прохладно. Йерг уже не ходит в свой архитектурный, а целыми днями лежит на полу и чертит дипломный проект — через месяц у него защита. Глядя на него, и я взялась за свои давно заброшенные «Средства воздействия» — хочешь не хочешь, а Академию культур надо как-то кончать. А по ночам, когда спадает жара, мы берем магнитофон Йерга и идем за два квартала в тот самый Нескучный сад, где якобы водятся черные менестрели. Там, на просторе, вдалеке от любопытных глаз, я танцую — вспоминаю свои старые вещи и придумываю новые.

К сожалению, Йерг пока не умеет играть для моих танцев. Зато вчера он, дико смущаясь, показывал мне самую последнюю свою песню — «Танец для саламандры». По-моему, это лучшее, что у него сейчас есть, я до сих пор хожу под впечатлением: «На моей струне — восемнадцать струн, на моей руке — восемнадцать рун…» А сегодня утром со мной по магическому кристаллу связывался Гитранн, и этой ночью мы попробуем поработать втроем.

С каждым днем я получаю новые подтверждения, что наша встреча вовсе не была случайностью — мы оказались обречены на нее, ибо ему была нужна я, а мне — он. Может, даже машина та — всего лишь последний всплеск ярости Тени, бессильной злобы на уже свершившееся…

Что вы говорите? Боги мои, какие мелочи вас интересуют! Нет, я еще ни разу не была близка с Йергом, но похоже, это не за горами — вот уже месяц мы ложимся спать в одну постель. Или для вас такое вот рыцарское преклонение само по себе ничего не значит?

Да, я все понимаю. Я все прекрасно понимаю. Очень может быть, что года через полтора я потеряю и этого человека, и снова буду орошать подушку слезами и сушить губы одним и тем же вопросом — почему мы не вместе?

Но, по крайней мере, у меня будут эти полтора года…

А кроме того, похоже на то, что Йерг не слабее меня. То есть, конечно, слабее — но немногим.

Так что я еще с удовольствием поиграю в эту игру!

1995—1998 гг., окончательная редакция 14—15.02.2000