Исповедь Зеленого Пламени - Мазова Наталия Михайловна - Страница 62

— Значит, придется вдвоем, — говорит Он спокойно, в первый момент до меня даже не доходит.

— О чем ты?

— Я говорю, придется нам устраивать им праздник вдвоем, — как ни в чем не бывало Он зачерпывает кашу из миски. — Просто покажем им, как это должно быть на самом деле.

— Ты это серьезно? — я не верю ушам своим, я готова кинуться Ему на шею: услышать такое от Лугхада!

— А почему бы и нет? Это наша работа. И потом, тебе ведь сегодня тоже полагается праздник…

И в этот самый момент раздается стук в дверь, и мы слышим голос Лоти:

— К вам можно?

— Заходи, заходи! — радостно отзываюсь я. — Ты чего сегодня так рано?

— Сегодня День Осенней Луны. Вечером все Рыцари в Алом дежурят в Залах, вот я и забежала с утра пораньше…

На Рыцаря в Алом Лоти сейчас совсем не похожа — вместо форменного камзола на ней серо-голубое одеяние длиной до колен, а на ногах какие-то полуразвалившиеся башмаки. Ни к чему привлекать ненужное внимание — хороша была бы воительница из личной охраны Райни, по-дружески пьющая чай с двумя оборванцами из Крысиного квартала, да еще называющая одного из них учителем!

С того самого дня, как я надела на нее венец Адалль-Фианны, попутно наделив Истинным Именем и личным образным рядом, Лоти сделалась у нас частой и желанной гостьей. Пока я занимаюсь извечными женскими делами — штопкой-готовкой-стиркой, Лугхад ставит ей пальцы. Делает Он это без малейшего снисхождения, то и дело обрывает, казалось бы, совсем неплохую игру жестким ударом по струнам, а то и по рукам ученицы. Но Лоти терпелива, и сейчас Луг уже считает ее владение гитарой достойным ее же текстов.

А потом Лоти присаживается ко мне, помогая чистить грибы или перебирать крупу, и я сменяю Лугхада в роли учителя. Конечно, я не Растящая Кристалл и могу дать своей ученице не так уж много — какие-то основные принципы построения и эффекты, да познакомить ее как следует со Словами всех трех Путей, благо память у меня неисчерпаемая. Напеваю, а сердце то и дело сжимается — Лоти безумно нравятся творения Флетчера, и самая заветная ее мечта — стать его Подмастерьем…

Естественно, никаких денег мы за эти уроки не берем, но Лоти ничего не хочет даром и потому каждый раз приносит что-то съестное. Вот и сейчас она поставила у стены вместительную корзину, а в ней — помидоры, капуста, лук, мята. За один такой помидор Китт с Яртом проползут из конца в конец все мироздание — свежие овощи в Кармэле берутся неизвестно откуда и доступны только знати. А еще в корзине огромный каравай хлеба, какой пекут в Залах, и две бутылки вина — тоже явно не кислятина из ближнего трактира.

— С праздником тебя, Лотиа-Изар, — чуть улыбается Лугхад.

— И вас с праздником, хоть вы и не из степи, — ответно улыбается Лоти. — Вы ведь по-своему, но тоже взыскуете милостей Владычицы Ночи.

— А у нас сегодня двойной праздник, — ни с того ни с сего говорит Лугхад. — У Лиганор день рождения.

— Правда? Я и не знала… — Лоти смущается. — Поздравляю! Жалко, сметаны не удалось достать, а то как раз бы к праздничному салату…

Я хочу сказать: «Да стоит ли вообще отмечать…» — и не произношу ни слова, ибо в этот момент внезапная идея молнией сверкнула в моей голове.

Август. (Здесь, правда, уже сентябрь, но дело лишь в разнице между календарями Авиллона и Кармэля.) Время Laig Naor. Солнце в знаке Девы. Начало моего Месяца Безумия.

Призывающий Андсиру Справедливую или Тиммалу-танцовщицу, Фарну Мать Богинь или Осеннюю Луну, жену Великого Волка — меня призывает он в День Благодарения, ибо по-особому причастна я мирозданию в эти дни. И неизмеримо возрастает дарованная мне сила…

Рискнуть?

— Да, сегодня будет праздник! — произношу я, невольно взяв тон, которым изрекала свои пророчества незабвенная Ирма диа Алиманд. — Сперва для нас, а потом и для всех! Но сначала все-таки для нас!

Лоти и Лугхад смотрят на меня с абсолютно одинаковым изумлением. А я спокойно отсыпаю соли в чистую тряпочку и кладу ее в корзину с едой, затем туда же отправляется большой нож и все три наших с Безумцем чашки…

— Лоти, бери корзину. А ты, Лугхад, хватай гитару и старый плащ не забудь. И полезайте за мной на крышу.

— Что ты задумала? — во взгляде Безумца тревога, но он выполняет мои распоряжения.

— Сейчас поймешь, — отмахиваюсь я, я уже сосредоточена на выполнении предстоящего… — Лезьте!

С нашей крыши далеко видать. Над пробуждающимся городом висит тонкое покрывало осеннего марева, воздух дымно свеж.

— Возьмите меня за руки, — приказываю я Лоти и Лугхаду и становлюсь лицом к краю крыши.

Так… Я не хочу ничего сверхъестественного. Бурый Лес нагорий, из которого я якобы пришла, это вроде бы даже в этой Сути. И конечно же, осень уже вступила туда. И наверняка там найдется совершенно безлюдное местечко, но не в самой глухомани, а где-нибудь на опушке, и обязательно речка или озеро поблизости…

—…светлый прозрачный лес, уже одетый в золото, большая поляна у воды, в выемке меж двух холмов, — шепчу я себе под нос, — заброшенная дорога…

И, звонко и отчетливо, словно разрывая ткань, на которой нарисован мир вокруг нас:

— Вижу Цель!!!

И делаю шаг с крыши, увлекая за собой Лугхада и Лоти… и на втором шаге чувствую, как подается под моими ногами трава, уже начавшая желтеть. А впереди расступаются деревья, и озеро сверкает на солнце — куда до него моей искрящейся рубашке…

— Получилось, — выдыхаю я, роняя руки тех, кого провела за собой. — Луг, Лоти, я разомкнула пространство!

— Где мы? — Лоти испуганно озирается по сторонам — до этого ей приходилось видеть деревья лишь в задушенном городом парке Кармэля.

— В лесу! — радостно восклицаю я. — В осеннем лесу, и вое остальное нас не волнует до самого вечера! Праздновать так праздновать!

— …Если бы ты мне не сказала, я бы даже подумать не могла, что это — тоже грибы! — Лоти с каким-то детским восторгом держит в руках лисички, похожие на диковинные нежно-оранжевые цветы, и трепетно вдыхает их аромат. — Они ведь даже по запаху не похожи на то, что растет в городе! Городские грибы пахнут плесенью, а эти… это лучше лимонной мяты!

Знать Кармэля презирает подвальные грибы — основную пищу населения бедных кварталов. И между прочим, совершенно зря — по вкусу они мало чем уступают лесным. Но Лоти все равно никогда в это не поверит. Она попала в сказку, и все, что есть в этом лесу, преисполнено для нее особой благодати.

Я деловито срезаю опята, желтым крошевом усыпавшие старый пень, и ссыпаю их в подставленный подол Лотиной рубахи. А в капюшоне за ее плечами лежат младшие сестренки тех лисичек, которые она так восторженно нюхает.

— Пожалуй, хватит. На жаренку мы набрали, больше втроем не съесть. Не забывай, у нас, спасибо Лугу, еще форель имеется…

— А с собой?

— Ну… не будем жадничать.

Я спускаюсь с холма на заброшенную, заросшую травой дорогу, что вливается в поляну у озера, как река, и шаги мои легки. Лоти осторожно спускается за мной, боясь рассыпать грибы.

Только сейчас начинаю осознавать, что повседневность трижды проклятого Города, в который нет дорог, лежала на моих плечах свинцовой тяжестью, и лишь здесь эта тяжесть спала… Ветра мне недоставало, пьянящего ветра, что поет в ветвях деревьев и веет в лицо нежной горечью горящих листьев…

У воды лес редеет, от березовых стволов светло. Громадная старая ива изогнула мощный ствол низко над водой, и на стволе этом сидит Лугхад с гитарой в руках. У большого камня уже горит веселый костер из сушняка…

— Лоти, клади грибы в миску и иди мой, — командую я. — Только тщательнее, потому что чистить их мы не будем. А я пока займусь форелью.

— А когда кончишь помогать Лиганор, иди сюда, — подает голос Лугхад. — Продолжим занятия…

…РЕШАЮЩИЙ СРОК,

РЕШАЮЩИЙ ЧАС…

…Солнце перевалило за полдень. Давно съедены и грибы, и часть Лотиных припасов. Форель, обмазанная глиной и замысловато начиненная, томится на углях. Сказать по правде, я ни разу в жизни не готовила ничего подобного — только слыхала от Сиомбар, и потому немного беспокоюсь за результат своих кулинарных изысканий. Впрочем, на травке, да под вино из погребов лорда Ниххата, да жителями Кармэля, не избалованными подобной роскошью…