Орлиный мост - Мазо Жак - Страница 53

После рукопожатий Мюзелье с завидной ловкостью устроился у стола.

— Извините за этот кавардак! Но я никогда не убираю, и никто не имеет права к чему-либо здесь прикоснуться.

— Уверена, здесь хранятся сокровища, — любезно предположила Мюрьель.

— Это дело всей моей жизни ассенизатора.

— Журналиста, — поправил его Мишель. Мюзелье с горечью тряхнул головой.

— Это слово кажется мне неуместным, если учесть то, что я сделал в своей жизни. Вы знаете, я не собирался посвятить себя этой профессии. Я плохо учился и вряд ли добился бы чего-нибудь, если бы не был любопытен и не повстречал людей, которые мне помогли.

— Так можно сделать карьеру без диплома…

— Да. И это определенное преимущество нашей профессии. Слова больше не вводят вас в заблуждение… Ну хватит! Вы здесь не для того, чтобы слушать старого ворчуна, говорящего всякий вздор о своей карьере. Мне позвонил Грапелли и попросил помочь вам. Благодаря информации, которую он мне сообщил, я смог опознать человека на фотографии. Это Шарль Массар.

— «Эм» и «ша»! — одновременно воскликнули Мишель и Мюрьель.

— В первый раз мои слова вызвали такой энтузиазм, — удивился Мюзелье.

— И этому есть объяснение! — сказал Мишель. — Мы ведем следствие по делу убийства Эмиля Массара.

— Это отец Шарля…

— Невероятно! Вы не знаете, где мы можем его найти?

— Не имею понятия. Но если вам интересно, могу кое-что рассказать о нем.

— Пожалуйста.

— В восьмидесятых годах я предпринял попытку изучить все, что так или иначе касалось колдовства в нашей округе. Я хотел встретиться с целителями, колдунами и ясновидящими, задать им вопросы и ознакомить с их ответами наших читателей. Но я не сказал об этом начальству, поскольку рассчитывал проверить, насколько это хорошая мысль. Я начал работать в одиночку, в своем углу, и работал так до того дня, когда мне удалось разыскать небезызвестного Шарля Массара, о котором я не раз слышал. Он согласился на интервью и назначил мне встречу в кафе Лазаля.

— У Антонена?

— Я не помню ни имени хозяина, ни как он выглядел. Шарль Массар стер это из моей памяти. Надо заметить, он казался необыкновенным человеком — отчасти из-за внешности, а также и из-за своего взгляда. Мне никогда этого не забыть! Когда он смотрел на вас, создавалось впечатление, будто он проникал в душу и читал мысли как открытую книгу.

— Вам удалось задать ему свои вопросы?

— В сущности, нет. Он позвал меня только для того, чтобы я вообще не упоминал о нем. Шарль отказался быть в компании с другими колдунами, с которыми я уже встречался. Он считал их шарлатанами. По его словам, он был единственным, кто обладал настоящей властью. Власть! Признаюсь, тогда я посчитал это хвастовством и манией величия. В то же время меня потрясли его слова. Он был непохож на других. В первый раз, когда я его увидел, мне стало страшно. Этот парень правда походил на дьявола! — Мюзелье заговорил быстрее, как будто прежний страх вернулся к нему.

— Он вам угрожал?

— В этом не было необходимости. Угроза просматривалась в его взгляде и жестах. Когда он говорил, что может войти в контакт с кем-либо вопреки расстоянию или говорить с умершими, это вызывало доверие. Помню, я попробовал выведать у него некоторые секреты, но натолкнулся на стену молчания. Он сказал мне примерно следующее: «Если вы решили постичь сущность настоящих таинств, надо идти до конца и отречься от этого мира». Тогда я понял, что в завуалированном виде он хотел приобщить меня к колдовству.

— Вы отказались?

— Да!

— Почему?

— Думаю, я струсил.

— А вы не видели его на похоронах Тома Дюваля и его отца? — спросил Мишель. — Грапелли утверждал, что именно вы освещали эти события.

— Да, конечно! Но у меня уже не было ни причин, ни желания интересоваться его персоной.

— А что произошло потом?

— Я хотел продолжать свои изыскания без него. Только мне не удалось далеко продвинуться. Однажды Пьер Дюваль, который взял на себя руководство журналом после смерти отца, пригласил меня в кабинет и запретил заниматься этим делом, угрожая увольнением.

— На каком основании?

— По его словам, кое-кому из тех, с кем я встречался, не понравилась моя инициатива.

— Он вам сказал, кому именно?

— Нет.

— Может, это был Массар?

— Вполне возможно.

— И на этом ваша работа над темой колдовства закончилась?

— Да. Я никогда больше не слышал об этом человеке. В моем возрасте нельзя было терять место, иначе я столкнулся бы с безработицей, а дело того не стоило…

— Вы сохранили архивы? — поинтересовался Мишель.

— Я считал, что да. Перед вашим приходом я искал их, но не нашел. Наверное, они в коробке на чердаке. Или я их потерял.

При этих словах Мишель встал и поблагодарил журналиста. Удивленная такой поспешностью, Мюрьель последовала его примеру.

Как только они очутились на улице, Мишель ускорил шаг и увлек свою спутницу к машине.

— Куда ты так спешишь?

— Мы едем в мэрию Лазаля.

— А ты знаешь, который час? Она закрыта!

— Не волнуйся! Нам откроют.

Удовлетворенный, почти счастливый, Мишель начал насвистывать какую-то популярную мелодию. Появление Шарля Массара придавало смысл всему расследованию. Не было больше ни темных пятен, ни неясностей. Наконец-то связи между свидетелями начали проявляться… Теперь осталось лишь проверить некоторые детали и сделать выводы.

— Зачем мы едем в мэрию? — спросила Мюрьель.

— Хочу убедиться, что Шарль действительно сын Эмиля.

— А что дальше?

Он повернулся к ней.

— Мы вернемся домой и расскажем друг другу, что могло происходить в семье Дюваль на протяжении последних двадцати лет…

— Думаешь, у нас есть для этого все необходимое?

— Да. И завтра утром мы арестуем всех виновных.

— Даже Шарля?

— Вероятно. По моим расчетам, он где-то рядом.

— Ты можешь мне все объяснить?

— Позже. У нас вся ночь впереди.

Они ехали молча, пока не добрались до Лазаля.

— Каким образом ты надеешься войти в мэрию? — обеспокоенно спросила Мюрьель.

— Очень просто. Нам откроет дверь секретарь.

Перрен жил в пристройке на краю деревни. Света в окнах не было.

Едва они вошли во двор Перрена, залаяла собака, потом на первом этаже зажегся свет.

Они позвонили. Через несколько минут послышались шаркающие шаги, и Перрен, одетый в пижаму, открыл им. По его опухшим глазам и всклоченным волосам было видно, что он еще не вполне проснулся.

— Вы? А что случилось?

— Извините за столь позднее вторжение, — сказал Мишель, — но нам нужно просмотреть журналы, регистрирующие акты гражданского состояния в коммуне.

— В такой час?

— Да, это чрезвычайно важно.

Перрен вздохнул:

— Хорошо! Подождите здесь. Я сейчас вернусь.

Через некоторое время он вышел из дома в мятом костюме и сел в машину.

— Но что же случилось такого срочного, что вам пришлось меня будить?

— Мне нужно проверить, был ли у Эмиля сын, — объяснил Мишель.

— Сын? Это невозможно! У него никогда не было детей!

— А вот это как раз и нужно выяснить…

Когда они подъехали к мэрии, Перрен открыл дверь и повел их в комнату на втором этаже.

Он скрылся за рядами полок и навел справки по журналу. Поиски были недолгими. Эмиль на самом деле заявлял о рождении сына по имени Шарль в 1933 году.

Перрен сделал ксерокопию страницы.

— Поверить не могу… Кто бы мог подумать…

— Откуда вам было знать? — пожал плечами Мишель. — Если все забыли…

Получив ксерокопию, Мишель и Мюрьель подвезли Перрена и вернулись домой, возбужденные тем, что им наконец представилась возможность разгадать эту головоломку.

Глава 18

Приготовив крепкий кофе, Мюрьель и Мишель расположились на диване в гостиной.

— Хочу рассказать тебе одну историю, — начал он.

Она закурила, перелистывая досье.