Там, где нас не ждут (СИ) - Москаленко Юрий "Мюн" - Страница 64

— хорошо! Надеюсь, ты знаешь, что делаешь? Код простой " Я эльф — наследник" и плетение "Печать леса". У тебя в твоей новой книге магии оно наверняка есть.

— в какой новой книге? — не понял я.

— вы что, ещё не разбирали доставшиеся вещи?

— не-ет, не успели сегодня как-то. Она должна быть там?

— что она была там это точно. Но кто его знает, может кто-то её оттуда уже забрал, и планирует этой ночью её открыть. Так вот останови этот ходячий труп. Если успеешь, конечно. И ещё, в его бывших вещах найдёшь белый медальон, от него магией за лигу несёт, не перепутаешь — это ключ. Если ты хозяин — то только по ключу можешь получить деньги, если нет — нужно ещё волшебное слово. Защита у банка отличная её не обойти. Кстати, у лейтенанта такой же медальон был.

Вот гад этот Хэрн, а я думаю чего он о доставшихся вещах молчит.

Хэрн всё слышал, и по менталу пришёл отчаянный приступ стыда.

— Хэрн — мысленно позвал я маленького негодника — ты всё понял? Не слышу!

— да господин — так же мысленно ответил живой труп.

— с тебя отличный шашлык завтра вечером для твоего спасителя. И честно скажу… Не ожидал такого от тебя!

Переборщил, я с воспитательным процессом. Плачет, бесстыжий! Ничего, на будущее умнее будет и порядочнее.

— Займись наёмником, докорми его и успокойся.

Подождав пока Хэрн покормит с ложечки Стрелка я подсел поближе, посмотрел в лицо наёмника и жёстко спросил

— ты жить, хочешь?

Мартин перевёл на меня удивлённый взгляд, явно не ожидал от ребёнка таких вопросов, потом посмотрел на стоящего в шаге от нас сосредоточенного Хэрна, что сжал в руках свой багер (он никогда с ним не расстается), потом снова на меня и ответил, причём не совсем то, что я от него ожидал.

— да, но только не рабом.

— рабом тебя никто делать и не собирается.

— а как же ошейник, ведь вы его мне одевали, я помню, а теперь сняли.

— тебе ведь было очень больно, когда твои попутчики тащили тебя сюда, правда? — стрелок качнул головой, — и потом, — продолжил я — пока лежал на алтаре, легче не стало. Правильно? — и снова не уверенный кивок. Он явно обескуражен сыпавшимися от мальца вопросами, на которые приходится отвечать — и сейчас ты явно чувствуешь боль в повреждённом боку. Так ведь?

— угу! — промямлил больной.

— а ведь спал ты сегодня ночью и весь день долго, и боль тебя во сне не мучила. Верно, я говорю?

— да, господин.

Ого, я уже господин. Интересненькое дело, парень явно в прострации.

— вот ошейник и даёт тебе эту возможность, не чувствовать боли и следит за твоим общим состоянием не давая тебе умереть. Понял?

— да.

— ну, коли понял, то перейдём к главному вопросу. Я повторяюсь — ты жить хочешь? Или может я зря, на тебя трачу время, магию и силы? Сам понимаешь, что если я тебя вытащил с того света, то и попрошу взамен соответствующую услугу, а одну клятву тебе в любом случае придётся дать, ибо без неё твоя жизнь мне не нужна.

Он задумчиво помолчал, явно решая у себя в голове как со мной себя вести. Грубо не ответишь, далеко не пошлёшь. Вон грозный Хэрн с палкой с острыми мечами на концах стоит, и его поза ничего хорошего, в случае чего, ему не сулит.

— что за клятва? Мне легче умереть, чем быть связанным недостойными обязательствами.

— ничего недостойного не будет, я просто хочу, чтобы ты поклялся о молчании, о том, что ты здесь уже увидел и, что придётся увидеть впоследствии. Я хочу, чтобы ты дал слово, что никогда чем-либо не причинишь вреда этому месту, и разумным с кем тебе здесь придётся переломить хлеб. А принимать или нет мои условия, выполнять услугу, которую я у тебя попрошу, будет решать уже твоя совесть и честь. Я настаивать на этом не буду.

Он надолго задумался, даже прикрыл глаза. Хэрн за всё время разговора не сдвинулся с места, а заинтересовавшийся бобик тихонечко приблизился и улёгся за моей спиной, обеспечив упор моей спине, и я откинулся назад на него, оказавшись как в кресле с высокой спинкой. Очень удобно устроился.

— я согласен дать клятву молчания, я клянусь не причинять вреда этому месту и его обитателям. Я сказал!!!

В голове отчётливо раздался торжественный голос бобика

— я услышал, и принимаю твою клятву.

Стрелок встрепенулся, дёрнулся, закрутил головой и в ужасе уставился на морду бобика, что улеглась на моих вытянутых ногах. А я в это время как обычно перебирал шерсть пальцами за ушами бобика. Картинка Мартина проняла, он в возбуждении даже о боли забыл, и попытался подняться, но тут она ему о себе хорошенько напомнила, и он рухнул без сил обратно, хорошо, что под голову сложенное одеяло положили, а, то бы разбил её себе об алтарь, эмоциональный наш больной.

— успокоился? — через небольшой отрезок времени спросил я.

— да, господин!

— теперь дальше. Сейчас я наложу на тебя очередное плетения исцеляющего заклинания. Но перед этим одену ошейник. Постарайся в момент, когда ошейник начнёт действовать, думать о нём — и пальцем показал на бобика — "Великий" ночью с тобой захочет поговорить. Жди, понял?

— я всё понял, господин.

— завтра мы тебя заберём к себе, набирайся сил, а там уже всё обсудим и о многом поговорим. А сегодня у меня ещё дела. Закрывай глаза и ничего не бойся, сильно больно не будет. Хэрн давай ошейник, и придержи Мартину голову….

Да, видно не привыкли местные к тому, что им может отдавать приказы ребёнок. Мартин явно обескуражен всем происходящим, и думаю, бобик этим слегка воспользуется, напоёт обо мне каких-нибудь песен, басен и небылиц. Вот почему-то уверен в этом и всё.

Лечение прошло в штатном режиме, только в этот раз, как требовал бобик, я пропускал манну алтаря через себя и только потом очищенной или преобразованной энергией напитывал плетение. Больно было ужасно, но бобик мухлевать не давал, весь процесс контролировал от начала и до конца. Вымотался весь, не сил, не манны в закромах, и подзарядиться боб не разрешил, все одно и то же трындит — ещё не время, ещё рано. Потом заставил раздеться для лучшего контакта с алтарём, сказав — не волнуйся, всё будет хорошо, и эту свою обычную дежурную фразу подытожил словом — НАЧАЛИ.

И я провалился сознанием в прекрасный лес, с высокими гигантскими деревьями, городом окружённым крепостью из леса и грациозного золотого дворца. Эмоции били как гейзера, едва не сжигая меня от высокой температуры ощущений счастья, покоя и гармонии. Я растворялся в раскинутом вокруг тумане забвения, который обволакивая, уносил меня ввысь и с птичьего полёта я созерцал бескрайние просторы величественного леса, залитого ласковыми лучами солнца.

Вдруг я увидел себя в храме среди прекрасных лиц белокурых высоких людей. И в сознании вспыхнуло негодование, что это не жалкие людишки, а прелестные, великие эльфы, знаменитые своей красотой и мудростью. Они повелевали миром пока эти грязные безмозглые гномы и их приспешники людишки не стали требовать слишком многое и тогда и началась война, война на уничтожение. Ненавижу этих грязных животных, уродов возомнивших себя разумными, скотов. И так далее в том же духе.

Подобное нагнетание эмоций нарастало как снежный ком, как лавина. Я разрывался от ненависти ко всему человеческому.

— Я "совершенство" — кричал во мне посторонний голос, — я венец творения его высший талан…

И тут я, внезапно, вспомнил сюжет передачи, что видел по телеку в прошлой жизни, про Гитлера. Который тоже, с пеной у рта, кричал с трибун о превосходстве великой арийской нации, точно так же как кричит сейчас голос, с приятным баритонном, у меня в голове про эльфов — этих венцов…. Следом предстал перед глазами пылающий Рейхстаг в мае 45-го, и жалкие толпы пленных немцев, что шли не ровными тысячными колоннами по улицам Москвы.

И напор ненависти, захлестнувший меня, навеянный чужой волей, сошёл на нет. Меня отпустило, голос пропал, растаял, исчез и похоже навсегда растворился, и я вновь, ощутил себя качающимся над зелённым морем леса, я вновь наслаждаюсь долгожданным покоем, и вновь меня ласкают тёплые прощальные солнечные лучи, и чудесный вид заката, что окрасил небосвод в алый багряный цвет. О боги, как же я счастлив!!!