Там, где нас не ждут (СИ) - Москаленко Юрий "Мюн" - Страница 49

Я спросил как он жил всё это время. Он пожал плечами, не знаю, был его ответ. Оказывается ошейник Резы, полностью лишает жертву воли. Разумный живёт как животное, нуждаясь только в естественных надобностях. Его ничего не интересует, он ничего не хочет, он ничего и никого не запоминает, кроме своего хозяина и трёх предыдущих дней жизни и помнит только жизнь до ошейника и то, смутно. Короче домашняя скотина.

— ты, из прошлой жизни что-нибудь помнишь? — спросил я его после долгого обдумывания одной мысли — ты знаешь как устроен мир, кто где правит, что вообще происходит в мире.

— Рывками, но я надеюсь, что память придёт, и я вспомню, чем владел ранее. А вот, что сейчас творится вокруг, я не знаю. Ведь ошейник Резы был у меня адаптированный для магов, позволяющий хоть немного походить на разумного, поэтому я и знаю сколько мне лет, у прошлого хозяина я отвечал за сад, а там без магии никак. Но своёй книги у меня нет — он чуть не плакал, вот-вот разревётся.

Я поднялся и налил нам ещё настойки на ягодах, а она прекрасно поднимала настроение и тонус. Хэрн немного успокоился.

— а вот скажи Хэрн, какие языки ты знаешь, я бы хотел у тебя научиться разговаривать на местном диалекте.

— я, господин знаю пять языков! Первый — язык каннов, он древний и очень красивый вобравший в себя всё лучшее оставшиеся от "древних"; ещё я владею общим языком — он простой позволяющий общаться меду собой любым индивидам, но считается языком плебеев; третий язык, что преподал мне в своё время мой великий учитель — язык жестов, позволяющий разговаривать тогда, когда нельзя говорить в слух; ещё один язык — общеимперский, на нём говорят — в империи Синг в которой мы имеем несчастье сейчас находиться, и пятый музыкальный, прекрасный язык эльфов — он изумителен по звучанию и божественен для слуха, на нём говорят благородные в дворцах, и влюблённые во всём мире, язык стихов, поэм и баллад.

"блин на поэта нарвался" — потом поразмыслил — он просто соскучился по нормальному общению. Прикинь 100 лет ощущать себя и быть животным, простой домашней скотиной. Кошмар!

— Хэрн, сможешь меня научить какому-нибудь языку? — спросил я с надеждой в голосе.

— к этому вопросу господин — нравоучительно стал выговаривать взбодрившийся канн — нужно подходить вдумчиво! Во-первых, необходимо решить для чего вам в первую очередь нужно знание языка, во-вторых, какой статус вы бы хотели заиметь с первых шагов в обществе и на какой вы бы хотели претендовать в будущем. Обращаю ваше внимание милостивый государь, что всё это не маловажно, и пустяками не является. Если вы с первых шагов начнёте со всеми говорить на общем языке и не сможете на имперском, а лучше эльфийском вам трудно будет прорваться в ряды благородных. Вы это должны знать и решить, мой господин.

Я задумался, плебеем мне быть не хочется от него недалеко и до рабства. Стать дворянином и в этом мире сложно, а проблем дворянство может принести не меньше, а то и больше, причём несовместимых с жизнью. Без крыши над головой, родственников и верных товарищей, готовых при необходимости поддержать меня, о дворянстве не стоит и думать. Но с другой стороны и пешкой я быть не хочу. А что мне мешает попробовать учить сразу три языка, общий, общий имперский и язык эльфов. Тетрадь есть по вечерам время будет. Пораньше надо будет к бобику ходить. Стоит попробовать! Решено.

— Хэрн я хочу учить сразу три языка, а вот какой первый из общего, общего имперского и языка эльфов должен решить уже ты как мой учитель.

— господин хочет стать моим учеником? И признать меня своим учителем? — ошарашено пробормотал удивлённый канн.

— не то, чтобы наставником или учителем, но чтобы ты преподавал мне языки и кое-что другое, когда к тебе начнёт возвращаться память я бы хотел. А в качестве вознаграждения я хотел бы подарить тебе следующее. Сиди здесь я принесу.

Удивлённый Хэрн застыл с куском пряника в руке, не донеся его до рта, провожая меня на выход обеспокоенным взглядом.

Пряники были так себе слегка сладковаты, но малому, что сидел во мне, казались просто изумительными, и судя по волнам удовольствия, что испытывало тело, ему они очень нравились, ещё и канн добавлял свою порцию, то радости, то удивления, то беспокойства.

Пройдя в спальню, откопал в вещах книгу магии первого пигмея, отложил её в сторону, в следующий раз её подарю, захватил два кинжала хулиганов, арбалет вождя и нож, что чуть не сделал пигмею харакири на шее.

Заваливаюсь в кухню, Хэрн немного оттаял, попивая горячую настойку и доедая пряники, увидев у меня в руках оружие, значение не предал, думает, что это не ему. Посмотрим на реакцию потом. Я вывалил подарки прямо на стол.

— выбирай!! Считай, что у тебя сегодня праздник, или день рождения ты снова обрёл себя, перестав быть рабом.

Волна благодарности, счастья и недоверия одновременно накатила как цунами. Какой сильный эмоциональный фон. Лишь бы магией на радостях не долбанул. От него в этой ситуации станется. Он плакал на взрыв, слёзы текли из глаз ручьём, трясущимися руками гладил арбалет и кинжалы. Я видел, что ему хотелось всё, но он видно не понимал ситуации и пытался выбрать, что-то одно.

— Хэрн — сказал я — я хотел бы прояснить ситуацию, ты не должен выбирать что-то одно — это всё тебе. Не знаю, умеешь ты этим всем пользоваться или нет, но есть еще мечи их я тащить не стал. Хочу поставить точки над i. Благодаря, моей нежной души, и мастерству бобика, это собачка та, что кусала тебе руку, кое-кому удалось избежать участи жертвенного ягнёнка, и это же связало нас в единое целое. Я уже устал от перепадов твоего настроения, я его переживаю вместе с тобой — надо видеть его морду, глаза навыкате, пасть раскрыта, мягко говоря, удивлён. — Я не хочу, что бы у меня был раб. Я хочу, чтобы у меня был друг, способный помочь, когда надо, рассказать, что можно, а что не желательно делать, который бы смог удержать меня от дурных поступков, за которые было бы потом стыдно, мне нужен добровольный помощник. И я надеюсь, что ты меня поймёшь.

Хэрн в шоке, он ничего подобного не ожидал. Он начинал жить и это меня радовало. Магические штучки подарю потом, а то от радости в таком возрасте и ноги протянуть может. Он сидел, утирал слезы, что никак не останавливались и вертел в руках кинжалы, любуясь ими.

Чтобы привести его в нормальное состояние решил отвлечь разговором, я заметил, он просто преображается, когда что-нибудь рассказывает.

— Хэрн расскажи мне, ты каким оружием владеешь, кроме копья?

Опустив на ковёр кинжалы, Хэрн взял в руки арбалет, поднял, прицелился

— хорошее качество, надёжный и, наверное очень дорогой, — принялся размышлять постепенно успокаиваясь канн — но твой лучше и магическая составляющая в нём намного качественнее чем в моём — он уже признал арбалет своим и это радует — принцип действия идентичен, но твой сделан более изысканнее, что наводит на мысль что его делали мастера "древних", а мой скорее всего гномы, они короли подделок, бывает, сделают так и не отличишь. Я раньше занимал призовые места, когда соревновались лучшие стрелки клана, но напитывать болты силой не умею. У меня нет Дакка, это изделие древних оно помогает применять магию, и его можем использовать только мы канны, и больше никто. У меня он тоже был, но я не смог его использовать, сперва испугался, а потом у меня его забрали, силой, и превратили в раба. Спасибо за подарок. Клянусь, я всегда буду прикрывать тебе спину.

— я тебе скажу одну умную вещь, только ты не обижайся — эти арбалеты, оба сделаны древними.

— Да-а?? Спасибо в двойне господин.

Он молча положил аккуратно арбалет на ковёр, и поднял кинжалы, предварительно вытащив их из ножен.

— отличные клинки, изготовляли мастера, но разные они. Если этот — он приподнял левую руку с зажатым в ладони красивым слегка изогнутым клинком — то его делали на юге, где преобладают тонкие, лёгкие доспехи, из-за жары в дневное время толстые не поносишь, и поэтому часто применяют кожаные. Кинжал и сделан, так, что можно им и колоть, и резать, очень удобное качество, правда, необходима специальная техника работы с ним, а этот северянин — прямой несгибаемый если хорошенько приложиться можно пробить любую броню, главное знать куда и как бить. Прадед учил меня на совесть, и я не боялся выходить на поединок даже с ограми, им бы только пошире размахнуться да посильнее ударить, а для меня главное работа ног, головы, разные уловки, и ловишь момент, а они даже не понимали, что мертвы уже.