Чертово колесо - Гиголашвили Михаил - Страница 63

«А если ревизоры не возьмут?» — в который раз с ужасом спрашивал себя Долидзе. До этого предела его мысли еще докатывались, но дальше не шли, ибо дальше — страх, темнота, пропасть… В тюрьме Долидзе не сидел, и поэтому представлял себе ее как медвежью яму в зоопарке, где бродят голодные хищники…

«Будь проклята эта перестройка! — с остервенением сжимал он руль, сигналя и ругаясь сквозь открытые окна с другими водителями. — Все только дорожает! Какая разница, кто в Доме Правительства заправляет? Эти уйдут — другие придут, и будут жрать вдвое больше, брать втридорога, драть в три шеи… Эти хоть под масками коммунистов, а новые какими окажутся?..»

На подъездах к Дезертирке пробки превратились в заторы. Перемешавшись, как костяшки домино, машины сигналили и гудели на разные клаксоны. Долидзе плюнул бы на базар и уехал, если бы мог сдвинуться с места. Сизые газы стоящих машин окутывали площадь возле стадиона.

Какой-то молодчик нахально лез вперед, нещадно сигналил и чуть не протаранил машину Долидзе своей новой «Волгой». Солико сцепился с ним. Они облили друг друга бранью, огрели матом, но до рукопашной дело не дошло: молодчик углядел зазор в машинах и нагло попер в него, Долидзе пристроился следом и ехал за нахалом, пока дорогу ему не перекрыл грузовик.

Кое-как добравшись до базара, он поспешил по рядам. Икру, балык, сыр, курицу — что там еще просила купить жена?.. Через полчаса, нагруженный, он с трудом спустился по мокрым ступеням на первый этаж — за соленьями и арбузом. Возле будок с дешевой одеждой и обувью, кустарной грамзаписью и всякой мелочью он поскользнулся и с размаха налетел на стоящего у магазина молодого человека.

— Эй, карлсон, глаза у тебя в заднице? — злобно оттолкнул Солико тот самый молодчик, который таранил его в пробке.

— Ты, сопляк, окоротись, а не то в могиле тебе лежать! — не остался Долидзе в долгу, но наглец, буркнув:

— Чеши отсюда, коротконожка брюхатая! — лениво ушел в магазин, где и уселся в своем директорском закутке.

Это был Бати. Последние несколько дней он чувствовал себя отвратительно, без конца опохмелялся, а до этого позорно напился с Наной в рыбном ресторане. Что произошло дальше — не помнил. Очнулся ночью на полу, голый.

В квартире никого, только подмигивал видеомагнитофон, на диване валялась куски рваной материи, а по полу были рассыпаны бусы… Жаль, упустил девчонку!.. Теперь ее не воротить… Жаль… Ну да черт с ней, мал о ли таких!..

Больше всего его угнетало, что Нугзар и Сатана, ограбив по его наколу квартиру дяди, дали ему, вместо положенной трети, несколько бирюлек — и все. Вот подонки!.. Кинули, короче. Он рассчитывал на большие деньги, думал решить свои проблемы, а получил шиш, ерунду на постном масле… Дядя, бедный, умер в больнице… Черт его дернул припереться в тот день в город!.. Что ему надо было? Сидел бы в Боржоми или Цхалтубо, или где он там отпивался! Так нет, в город ему именно в этот день и час приспичило! Не приехал бы — загорал бы сейчас в Израиле, куда уже давно перевел главные деньги и где вполне мог бы обойтись без всего спрятанного в квартире… А сейчас?.. Плохо дело!..

Когда в закуток шумно ввалился грузный майор, а за ним — плечистый парень в зеркальных очках, Бати опешил.

— Встать! Угрозыск! — негромко произнес майор и махнул красной книжкой. — Руки на затылок! Стоять смирно! Капитан, арестовать!

Капитан рывком сдернул Бати со стула.

— Я? Почему? В чем дело? — пролепетал Бати в смятении.

— Позвать понятых! — приказал майор, ничего не отвечая.

Капитан, выглянув наружу, жестом выманил из скобяного ларька напротив двух неказистых продавцов в фартуках. Войдя, они испуганно прижались к стене.

— Вы — понятые при обыске, ясно? Начинай! — махнул рукой майор, сев на стул, где раньше сидел Бати. — Хотя подожди… Может, он добровольно выдаст нам драгоценности, оружие, наркотики?

— Драгоценности? Наркотики? — побледнел Бати. Только сейчас до него дошло, что это угрозыск, менты, собаки!

— Да. Где все это у тебя? — уставился на него майор.

— Ничего нету…

— Ключи от сейфа? — навис над ним капитан. Бати дрожащими руками полез в ящик.

— Из карманов все на стол, — коротко приказал майор и стал внимательно перебирать удостоверение, зажигалку, ключи от машины, чей-то безымянный номер телефона (который сразу был отложен в сторону), бумажки, жвачки. Обыскивая Бати, Мака нащупал в его нагрудном кармане кольцо с аметистом, хмыкнул.

— Краденое, небось?.. Где украл? — и, не слушая лепетанья Бати, заботливо положил кольцо на безымянный телефонный номер, а потом, взяв ключи, отпер сейф и извлек оттуда поочередно шприц, пачку денег и несколько колец.

— А это где взял? А? — грозно вопросил майор, ткнув пухлым пальцем в кольца и отодвигая шприц.

Бати совсем смешался:

— Не мое это… Деньги магазинные. А шприцем алоэ колол.

— Ты смотри, все они алоэ делают, за здоровьем следят! — усмехнулся Мака, а майор, переворачивая карандашом кольца, спросил:

— Чьи это кольца? Почему у тебя в сейфе лежат? Где ты их слямзил, ворюга?

— Это… просили продать… — прошептал Бати, проклиная себя за оплошность.

— Кто?

— Один человек…

— Я тебе покажу одного человека! Я тебе не одного, а много человек покажу! В тюрьмах и зонах их, как песка в пустыне! — пригрозил ему майор. — Все это ворованное, я уверен! — важно добавил он, не ожидая такой удачи: ведь проколы и шприцы — это одно, а непонятные кольца в сейфе — совсем другое! Пришел брать морфиниста, а наткнулся на вора или убийцу. Даже опиум ему подбрасывать не нужно — фактов хватает. Да и шприц имеется, эксперты узнают, какое такое алоэ этим шприцем ширяли…

Майор достал бланк и стал оформлять протокол обыска. Оба продавца испуганно смотрели в земляной пол, помалкивая. Мака отверткой шарил за плинтусами.

— Смотрите внимательно! — велел майор понятым. — Видите все это?

— Видим, видим, батоно милиция… — горестно кивали продавцы.

— Что это? — поднимал майор платком шприц.

— Это… это… чем это делают… плохие вещи… батоно милиция… шприц… такое… — боязливо промолвили те.

— А это? — поддевал майор карандашом кольца.

— Это… это… на пальце носят… да, кольца… кольца, да…

— А это что? — торжествующе выпрямился Мака и ткнул в лицо Бати пару патронов, припасенных в кабинете майора для верности. — От «Макарова».

— Пять лет обеспечено, подонок! — начал нагреваться майор. Фактов было предостаточно, чтобы перейти к угрозам и ругани. — Ну-ка, покажи вены!

Ошарашенный патронами, которых тут никогда не водилось, Бати закатал рукава. Майор просветленно улыбнулся:

— В городе лекарства нет — а он так плотно сидит! Где лекарство берешь, поделись! Да-а-а, — тянул майор, внося в протокол все обнаруженное. — Вот уже лет на пять-шесть и набежало…

— Раз патрон тут — значит, и оружие где-нибудь недалеко, — предположил Мака. — Где пушка?

— В чем я обвиняюсь? — побледнев, спросил Бати.

— Вот нахал, еще спрашивает! Ты за кого нас принимаешь, подлец? — вспылил майор, разводя руками и приглашая понятых полюбоваться этим наглым типом. — Тут на десять лет натикало, а он не понимает, в чем его обвиняют! Если б не в чем обвинять, мы бы на твою паршивую Дезертирку не приехали! Вот, все ботинки грязью заляпаны. — И майор высоко поднял ногу. — В общем, пошли. Разговаривать будем у Гвенцадзе! — И майор властно указал ошалевшим продавцам, где подписывать протокол.

— У министра? — тупо повторил Бати, съеживаясь от этого имени.

— Обязательно. Он все знает. Ждет. Меня, майора, лично послал тебя арестовать… Знает, что ты за птица… Пошли. — Майор, с трудом вылезая из-за стола, спрятал в карман протокол обыска, который продавцы подписали, не читая.

Мака, собрав в бумажный пакет со стола все, что там было, взял Бати за локоть и повел его из магазина. Майор пыхтел следом под испуганными взглядами торговок. В машине он сказал:

— Ты, оказывается, не только морфинист, но и бандит. Сядешь в камеру с самыми отпетыми — уж я позабочусь, чтоб они тебе задницу порвали. Патроны у него!