Чертово колесо - Гиголашвили Михаил - Страница 137

— Есть, мы не в пустыне… Ну, что, говори! — поторопил его Нугзар.

— В Тбилиси попал без проблем — Тите, дай Бог ему здоровья, как за сыном следил, завел в Пулково с черного хода, а в Тбилиси все прошло гладко…

— Паспорт проверяли?

— Смотрели. Ничего. Розыска нет. То есть не было… тогда…

— А сейчас? — с неприятным чувством спросил Нугзар и услышал, чего ожидал:

— А сейчас есть.

— Откуда?

— Оттуда!.. — Сатана прекратил снимать майку. — Дай скажу! Прилетел, домой звякнул, узнал, когда братана судилище, то да се, сразу с Мамудом в Авлабар дернул (чего Нугзар и опасался), Артурика повидал, у него на хате ширнулся и закемарил. Утром сестру спросил по телефону, нет ли топтунов. Нет, говорит, никого во дворе. Да и сам маракую: если бы захотели меня взять — то в аэропорту бы и зажопили прямо… Мамуду тоже цинканул, чтоб поглядел. Тот поехал, покрутился, нет, говорит, все чисто. Ну, вечером мать повидать, подарки, сувениры, то да се, там еще у меня в подъезде, в тайнике, «Макаров» был заныкан, взять хотел по ходу дела (этого Нугзар тоже опасался). Хорошо, кто-то слямзил… Эти трусы на меня не полезут!.. Других нет?..

— Нет, только такие.

Сатана порылся в трусах и носках — все было мало.

— Мамуд ночью заехал — и на Кукию за цацками и бабками отправились. Мамуда на дороге бросил, сам в лес, место нарыл, хотел уже ящик в тачку нести, как тут с неба на голову — два мента!.. Как подошли, как подкрались — ни грамма не слышал!.. Может, в засаде были?..

— Как же в засаде, когда ящик мы с тобой вдвоем зарывали? Кто же ментам это место сдал? Ты думай, что говоришь! — недовольно заметил Нугзар (он уже понял, что, так или эдак, все пропало).

— Что ты, что ты… Мы разве психи?.. Мамой клянусь, Мамуда спроси, он видел, как «цветные» меня в железа одели и повезли в ментовку. Он сзади ехал.

— Короче, собаки все себе забрали? — понял Нугзар.

— Ну… — Сатана, раздетый до грязных трусов, вдруг стал слоняться по комнате, что-то высматривая. — Дай финку, на улицу сбегаю, какого-нибудь черномазого кину, скоро меня ломать начнет, я с Парижа не делал… — сказал он без всяких лац-луцов и орер.

Это уже было серьезно. Сатана в ломке — зрелище не из легких. Тут из комнаты Норби вдруг громко грянула скрипка. Сатана присел от страха:

— Что это?.. Концерт у тебя?.. Где мы?..

Нугзар поспешил к Норби. Тот, скрючившись, лежал на матрасе. Видно, задремал, сполз, и наушники вырвало из гнезда. Скрипка истошно визжала. Нугзар сделал музыку тише, но не выключил.

— Скажи по-братски, кто это? — опасливо выглядывал из-за его спины Сатана. — Он живой?

— Это хозяин квартиры. Голландец, Норби. Живой, но бухой.

— А… А ты что, живешь тут?

— Вот переехал. В «Кабуле» не выходило дальше, без визы.

Сатана осмотрелся, схватившись за клок на лбу:

— Хата не очень…

— Да, не очень… Лекарство тебе привезут — я позвоню.

— Кто привезет? — совсем ошеломился Сатана от виденного, а больше — от скрипки, которая, выделывая выкрутасы, пилила мозги. — Выруби, прошу, эту поебень, нервов нету визги слушать!

Нугзар выключил магнитофон, а потом по телефону сообщил Васятке, что нужный им человек прибыл, только он в ломке, надо помочь, на что Васятка ответил, что все понял, они как раз собираются в Роттер, возьмут героин и заедут, от Роттера до Амстика — всего ничего.

Приятели вернулись в комнату.

— Дальше что?

— Менты не то что ящик взяли, но и труп нам шьют: в машине начали перетирать — вы, мол, гинеколога до смерти замучили… Все знают, до нитки. И как зашли, и сколько взяли… Бати их навел. Больше некому.

— Да, кроме Бати, некому… — согласился Нугзар (он полностью верил Сатане, а думать, что это сделала Гита — не хотел, тогда была бы его ошибка).

— Короче, менты мне по дороге втирают: «Про ящик, цацки, бабки молчи. Цапки мы себе заберем, а ты все на вора вали, он убил, а ты ни при чем… Мы тебе за это побег сделаем, на хер нужно, скажем дружно, чтобы ты тут был!»

— Я не понял: побег или «вали»?.. — поморщился Нугзар от таких неприятностей, но не стал уточнять деталей. — Письмо где? Передал Мамуду?

— Не успел. При шмоне паспорт, нож и письмо надыбали. Все себе забрали, даже лопаточку, чем ящик выкапывал… В железа закрыли, на допрос повели…

Нугзар хотел спросить, читал ли Сатана письмо: «Если письма нет, если его никто, кроме ментов, не видел и не читал, то, может, не стоит торопиться?..» — стали дергаться мысли от услышанного. Потеря денег и золота означала, что они на полной мели. Как начинать новую жизнь без копейки?

— Майор допрашивал. Я ему гоню: «Вы путаете, я самбист, спортсмен и все такое…» А он мне — ответную волну: «Где Нугзар, где добыча, все пиши, а то вышка маячит за убийство». Видно, эти борзые псы его в долю не взяли, вот он и пыжился, где добыча… Я в несознанку. Да и как же убийство, если гинеколог, когда мы уходили, живой был?.. Так я сегодня кому-то дам по морде, он через пять лет скопытится, а мне предъяву на убийство сделают — мол, от твоего удара рак развязался или какая другая хуета прицепилась…

— Кто тебя брал?

— Два мента. У одного ряшка такая косая, злая, Пилия, кажется…

— А, известный пес, знаю… Продажный, — вспомнил Нугзар, как их однажды задержали на Красном мосту, и Пилия поехал с ними до города, чтобы взять деньги. На «канарейке» с лампой, помпой, сиренами, обгонами. Мчался за деньгами, как ошалелый. И не отпустил, пока на полученные от них же деньги не повел их в ресторан, выпить за хорошее знакомство. Еще бы не хорошее!.. В машине были он, Нугзар, Бахва Гегечкори и Гивия Микеладзе, любой мент обкакался бы с ними пить, а Пилия ничего, старался на подколки не отвечать, держался по-блатному и только окрысился, когда Бахва предложил ему сыграть в зари на его погоны.

А Сатана дорассказал:

— Утром псы повели на допрос. По дороге Пилия гонит: «Мы тебе железа откроем, ты ударь меня по спине и беги в открытую дверь на улицу — и все».

— Лихо действуют, — покачал головой Нугзар. — Ты тут дело месяцами готовишь, а они — раз-два — и хватают все разом! Умно! Избавились от тебя, чтоб ты вдруг не сболтнул на суде, что это они добычу взяли… А в наших судах, известно, добычу вернул — на три года меньше, добычу спрятал — иди на полную катушку…

— Видно, они и от начальника скрыли, суки продажные, их дружбу я…! — погрозил Сатана кулаком в потолок. — Мать родную за деньги в ломбард сдадут.

— Дальше! Дал менту по кумполу?

— Еще как дал, мамой клянусь! Одного хуйнул железом по спине, а второго прямо по башке захерачил!.. От всего сердца!.. И — в дверь. Стреляли, суки!

— Убить хотели? При побеге? — изумился Нугзар.

— Откуда я знаю — выстрел слышал, и все. Выскочил на улицу и через дворы на Павлова, на Пекина…[111]

Помолчали.

— Значит, мы в розыске?

— Наверное. Паспорт мой у них.

— Если менты тебя хотели убить или отпустить, то зачем им сейчас это дело крутить? Им надо его поскорее закрыть. Может, и нет розыска, — объяснял Нугзар сам себе, и эти мысли сплетались с мыслями о том, что никто, кроме ментов, его письма не читал.

— Маляву они читали? — без особой надежды спросил Нугзар, сам себе ответив: «Конечно, читали!»

— Паспорт и нож они в лесу, нашли, а маляву — потом, когда перед камерой шмонали. Нашли — и унесли. Наверно, читали.

«Понятно. Паспорт и нож — твердые, при беглом обыске найти нетрудно… А письмо — мягкое, его при тщательном нашли…» Нугзар хотел спросить, зачем Сатана все это носил при себе, но остановил себя и спросил о другом:

— Как из Тбилиси улетел? Паспорт же у них.

— Мамуд говорит: «Поедем в аэропорт, найдем фраера, на тебя похожего, отнимем ксиву и лети!»

— Ну, дерзкий курд! — удивился Нугзар. — Вот придумал!

— Я сам удивился. А он трет, что в городе сидеть не надо, если они хотели тебя убить, то и убьют, лучше уехать подальше. Отвез в аэропорт, я в машине остался, а там один фраерок топчется, как будто даже знакомец, вот, — Сатана вытащил паспорт. — Кока Гамрекели. А в ксиве еще и виза на Францию, такой фарт!