Описание Отечественной войны в 1812 году - Михайловский-Данилевский Александр Иванович - Страница 172

Сакен хотел оставаться в наблюдательном положении, доколе не подойдет Князь Шварценберг на такое расстояние, что нужно будет отступить, но показания схваченных казаками австрийских пленных побудили его изменить свое намерение. Пленные единогласно уверяли, что вместо движения из Слонима к Волковиску Князь Шварценберг опять возвратился к Слониму. Сакен, обманутый их показаниями и непреклонный в намерении разбить Ренье, в которого он, так сказать, впился, решился воспользоваться мнимым удалением Князя Шварценберга и дать Ренье сражение. Атака назначена была в следующий день, 4 Ноября. Булатов должен был перейти через ручей у селения Лочики и атаковать левое крыло Ренье, а Эссен и Граф Ливен делать ложные нападения на его центр. Завидя с высот приготовления русских к наступательному движению, Ренье радостно ожидал нас, ибо знал, что к вечеру подойдет Князь Шварценберг, и отдал войскам отзыв: «Волковиск и победа!» В 10-м часу утра, 4-го числа, наши тронулись к атаке, завязалась перестрелка и уже загремела артиллерия, как вдруг послышались вдали с правой стороны два пушечных выстрела. То были сигналы Князя Шварценберга: он извещал Ренье о своем приближении. В то же время разъезды дали знать Сакену, что австрийский авангард вступил в Изабелин и захватил много наших обозов, оставленных там по недоразумению и даже вопреки приказаниям. Сакен должен был прекратить нападение, чтобы не очутиться между двух огней, и приказал отступать, а арьергарду держаться между тем в Волковиске. Ренье двинулся вперед, хотел взять Волковиск приступом, но был отбит, после чего и наш арьергард последовал за корпусом, отступавшим через Гнезно к Свислочу. Сюда прибыл Сакен 5 Ноября, в день Красненского сражения, и потом продолжал отступление на Рудню. Князь Шварценберг соединился с Ренье и пошел вслед за Сакеном, который, не имея намерения вступать в дело с превосходным неприятелем, отступал к Бресту, 13 Ноября перешел через Мухавец и продолжал отходить к Любомлю, чем достигнул совершенно своей цели, то есть оттянул Князя Шварценберга и Ренье от Дунайской армии.

Возвратимся к Чичагову. Придя в Слоним 25 Октября, он видел необходимость уведомить о себе Графа Витгенштейна, ибо имел повеление, согласно операционному плану, действовать с ним совокупно. До тех пор Адмиралу нельзя было иметь с ним прямых сношений; переписка шла дальними окружными дорогами, известия приходили несвоевременно. Где Граф Витгенштейн? Будет ли он в состоянии соединиться с Дунайской армией? Вот вопросы, решение которых так же нужно было знать Чичагову, как и Графу Витгенштейну иметь сведения о Дунайской армии. Чичагов велел Флигель-Адъютанту Чернышеву, с одним казачьим полком, отыскать местопребывание Графа Витгенштейна и уведомить его о следовании Дунайской армии к Борисову. Чернышеву надобно было идти наперерез всех путей, занятых неприятелями; везде находились их команды; всюду жители, враждебно к нам расположенные, готовы были извещать комендантов и этапных начальников о движениях Чернышева. Крайняя поспешность была единственным условием в успехе предприятия. Чернышев переправился вплавь через Неман у Колодезной и делал в сутки с лишком по 70 верст. Его появление в краю, где вовсе не помышляли о близости русских войск, подало возможность застать врасплох много команд и госпиталей, но важность назначения и отдаленность от армий не дозволили Чернышеву отягощать себя пленными, и он ограничился истреблением оружия и запасов. Ночною порою перешел он близ Радошкевичей дорогу из Минска в Вильну, остановился в 3 верстах, сторожа, не удастся ли кого поймать, и с сей целью поставил казаков в засаде. Счастье, неразлучное с Чернышевым на войне, благоприятствовало ему и теперь. Как нарочно для него, проезжали в ту ночь по дороге 4 кабинетных курьера Наполеоновы, и французские жандармы везли из Вереи пленного Генерала Винценгероде. Все они были схвачены казаками. Удивление Винценгероде, когда его привели к Чернышеву, было неописанно. Он долго не хотел верить своему избавлению, не постигая, как очутились наши между Вильной и Минском. После удачной ловитвы Чернышев продолжал марш и, пройдя в четверо суток до 400 верст, явился в Чашниках к Графу Витгенштейну, который таким образом в первый еще раз с самого начала войны получил прямо из Дунайской армии сведения о ее движениях и дальнейших видах Чичагова. Извещая о сем поиске Наследного Шведского Принца, Государь писал: «Чернышев сделал один из самых смелых маршей, о каких повествует военная история» [556] .

На другой день по отправлении Чернышева к Графу Витгенштейну, 26 Октября, Чичагов выступил из Слонима к Березине через Несвиж. При виде русских войск, бодро шедших вперед, исполненных живейшим желанием сразиться, жители были крайне удивлены. Основываясь на лживых известиях, распространяемых Наполеоновыми управлениями в западных губерниях, полагали они, что Литовский край совершенно и навсегда очищен от русских, были уверены, что наши войска, разбитые, рассеянные Наполеоном, бродили около Москвы. Ничего не зная о поражениях французской армии и бегстве самого Наполеона, они едва верили глазам своим, когда посреди них показалась Дунайская армия, спешили сжигать мятежнические воззвания, газеты, прозрачные картины, горевшие при иллюминациях, когда праздновали вступление Наполеона в Москву; национальная гвардия прятала оружие и кокарды и разбегалась по домам.

На марше из Слонима услышал Чичагов о появлении большого неприятельского отряда у Несвижа и Новосвержена. То были войска, высланные из Минска тамошним французским губернатором Брониковским, по получении им донесений о приближении Дунайской армии. Брониковский и все его окружавшие были убеждены в непобедимости Наполеона, не верили донесениям и воображали, что показавшиеся у Слонима русские не иное что, как партизаны. Для удержания их приказал он генералу Косецкому взять из 7000-ного Минского гарнизона 5000 человек и идти к Несвижу и Новосвержену. Войска Косецкого состояли из полков, сформированных в Литве, и из маршевых французских батальонов. Против Косецкого отряжен был Граф Ламберт. Он послал кавалерийский отряд к Несвижу по столбовой дороге, а с остальной конницей и егерскими полками, 10-м и 14-м, пошел проселками на Новосвержен, желая нечаянным нападением захватить этот город, где был сам Косецкий, и отрезать отступление неприятелю, занимавшему Несвиж. За 2 часа до рассвета 1 Ноября пришел он к Новосвержену и послал 10-й егерский полк, Иванова, обойти город справа, а 14-й, Красовского, прямо в Новосвержен. Без выстрела, штыками атаковал Красовский стоявших у заставы неприятелей, на плечах их ворвался в улицы, с ними вместе достиг до площади, где наскоро выстроились два батальона, успевшие только выпалить залпом один раз; опрокинутые холодным оружием, они разбежались. Пленный начальник их сказал, что он не был бы побежден, если бы вместо залпа велел стрелять плутонгами. Ему отвечали, что в таком случае выстрелил бы только один плутонг, а другой не успел бы приложиться, потому что русские штыки были слишком близки.

Пока обезоруживали и ловили разбежавшихся по городу неприятелей, 10-й егерский полк отрезал на Несвижской дороге один Польский батальон, бросился на него спереди, а кавалерия обскакала его сзади; батальон разбили наголову. От пленных узнали, что Косецкий накануне отправил отряд в Мир, с приказанием вытеснить появившихся там казаков. Граф Ламберт послал туда войско, но Мир был уже занят поутру Графом Орурком. Выгнав поляков из местечка, он окружил их на поле кавалерией и 400 человек принудил сдаться. Также по занятии Свержена послан был казачий полк в Столбцы. Донцы переплыли через Неман и забрали всех поляков, бывших в Столбцах. В продолжение дня взято в плен Графом Ламбертом до 800 человек, в том числе 13 офицеров; но, что для будущих действий армии было гораздо важнее, нам достался мост на Неман, которого неприятелю не дали времени истребить. К вечеру Граф Ламберт получил донесение от посланного им в Несвиж отряда, что неприятель не выждал атаки и очистил город, в котором найдено более нежели на миллион драгоценностей, бриллиантов и жемчуга, награбленных в Москве и для сохранения присланных в Несвиж [557] .