Большая книга ужасов 2014 (сборник) - Щеглова Ирина Владимировна - Страница 41

– Я сама кого хочешь обижу, – в ответ улыбнулась я.

– Ладно. – Мать поцеловала Дэна в лоб, пожала руку Жуку и кивнула мне: – Присмотришь там за ними. Ну, идите.

Мы вышли на улицу и отправились к Жуку.

– Я ей сказал, что мы на лыжах будем кататься, а она даже не заметила, – вздохнул Дэн. – Они вообще меня не замечают.

– Меня бы так не замечали, – буркнул Жук.

– Бывает, – сказала я.

Такое и в самом деле бывает.

– Собаку где возьмем? – спросил Жук, когда мы дошли до угла дома. – Где этого Дика ты найдешь?

– Найду, – уверил Дэн. – Легко найду.

Он сунул руку в пакет и достал сосиску. Сосиску он размозжил в пальцах и понюхал.

– Нормально, – сказал. – Учует.

Дэн бросил сосиску на асфальт, сложил ладони рупором и позвал:

– Ди-ик! Ко мне!

И сразу откуда-то выскочил лохматый рыжий пес, в котором при желании можно было угадать некоторые аристократические черты. Эрдельтерьера, в частности. И даже чуточку бедлингтона. Пес подбежал к нам, подобрал с земли сосиску и вопросительно задрал морду.

– Дай ему что-нибудь, – сказал Дэн.

– А у меня ничего нет, – зажался Жук.

– Давай, давай, я знаю, у тебя там хачапури припрятано.

Жук разозлился, но хачапури отдал. Дик заглотил хачапури в один прием и проскулил о добавке.

– Остальное потом, – сказал Дэн. – Пойдешь с нами? Пойдешь, куда ты денешься. У него нюх фантастический.

Дэн достал из кармана веревку и привязал Дика за шею. Я почесала Дика между ушами, он лизнул мне руку. Ну а дружба начинается с улыбки.

– Теперь идем ко мне, – сказал Жук. – У меня тоже кое-что припасено.

Мы отправились к Жуку. Своей комнаты у Жука не было. В единственной большой комнате его квартиры был отделен угол, где и жил Жук. В другой половине жили родители. Сейчас они смотрели телевизор.

– Ма, па, – позвал Жук. – Мы в поход идем. Завтра вечером вернемся.

– Давай, сынок. – Отец не оторвался от экрана. – Завтра вечером?

– Завтра вечером, – подтвердил Жук.

Жук заглянул на кухню и прихватил батон, после чего мы вышли на лестничную площадку.

– А летом я вообще в подвале живу, – сказал Жук. – Там у меня все и приготовлено.

Мы спустились в подвал. Тут и была настоящая комната Жука – железная койка, приемник, плакаты, завалы мусора, милые сердцу. На стене настоящая фашистская каска – у нас тут война была. Жук опустился на колени и достал из-под койки пластиковую бутылку с бензином. Дик поморщил нос.

– Пригодится, – пояснил Жук.

– Зачем? – спросила я.

– Они огня боятся, – подмигнул Жук.

– Кто они? – тоже подмигнул Дэн.

– Мертвецы, – зашептал Жук. – Мертвецы. Их сжечь можно.

Дэн промолчал. Я подумала, что Жук слишком часто смотрел фильмы ужасов.

– И еще.

Жук снова нырнул под койку и извлек длинный предмет, замотанный в масляную дерюгу и перемотанный проволокой.

– Сам сделал, – пояснил Жук и раскрутил проволоку. – По чертежам из журнала «Пионер», между прочим.

Это был самострел. Как я поняла, самострел Жук сделал из ружья для подводной охоты – длинное дюралевое ложе, пистолетная рукоятка и тугие резиновые тяги. К ложу был приспособлен ремень, чтобы носить через плечо, кажется, от школьной сумки. Самострел выглядел достаточно грозно, только вместо трезубца он пулялся короткими стальными штырями – Жук хранил их на поясе в патронташе.

– Пригодится, – сказал Жук. – Там крыс полно.

– Круто, – оценила я оружие.

В третий раз Жук нырнул под койку и выволок объемистый вещевой мешок.

– Что там? – спросил Дэн.

– Вещи разные, – уклончиво ответил Жук. – Потом покажу. Пригодится.

Напоследок Жук снял со стены железную цацку в виде розы ветров.

– Пригодится, – снова сказал Жук.

– Зря ты это. – Дэн указал на цацку. – Такие штуки как раз мертвецов и приманивают.

– Да? – засомневался Жук.

– Ага, – подтвердила я. – Это же языческий знак, а все мертвецы сплошные язычники. Так что смотри.

Жук вздохнул и повесил розу ветров обратно.

После чего мы отправились к школе. А со своими родителями я договорилась еще раньше. Меня отпустили безо всяких проблем. По пути мы купили в ларьке пятилитровую пластиковую бутылку с водой и заставили ее нести собаку Дика. За это Дик потребовал сосиску. Сожрав сосиску, он захватил бутылку зубами за ручку и легко потащил ее в сторону школы.К школе мы подошли в половине шестого. Вторая смена как раз заканчивала занятия, на четвертом этаже горел свет, в кабинете истории мелькали тени расходящихся учеников. Кабинет истории подходил больше всего – у Жука по случаю имелся ключ от кабинета истории, его отец в прошлом году выточил ключи для всего четвертого этажа, и Жук спер несколько из природной жадности. Наш план был прост: пробраться на этаж, спрятаться в туалете, подождать, пока историчка уйдет, и залезть в кабинет. В кабинете же дождаться, покуда школа опустеет, потом спуститься в подвал. Просто. Была, правда, одна загвоздка в виде вахтерши Зули, но Зулю я брала на себя».

Третий вечер

– Что-то не страшно вчера было, – сказал Малина. – Какие-то приготовления все…

– Так надо, балбесина, – объяснил Корзун. – Если сразу мясорубка пойдет, то и неинтересно. Хорошую девчонка книжку сочинила. Я бы даже купил. Я люблю, чтобы всяких приготовлений много было. А то в самый важный момент то одного не хватает, то другого.

В этот вечер шел дождь, Борев завязал покрепче окно, и церковь не было видно. Иногда только с того берега долетали редкие и равномерные удары колокола, Борев знал откуда-то, что это звонят по покойнику. Во всяком случае, ему так казалось.

– А вы ничего не замечаете? – спросил новенький, как и вчера.

– Ничего, – ответил Малина.

– Ничего, – сказал Корзун.

– А что мы должны были заметить? – спросил Малина.

– Погодите. – Корзун вдруг схватился за грудь и засипел. – Погодите-ка! У меня что-то внутри!

И Корзун вывалился из гамака и принялся кататься по полу и изображать конвульсии.

– Держите его! – кричал Корзун. – Оно вылезает! Мама, больно как! Ой, я вижу, это же гомункулюс!

Корзун брякнул ногами последний раз и замер на полу. Малина смеялся.

– Ну и хорошо. – Новенький раскрыл тетрадь и прокашлялся. – Если вы ничего не чувствуете, то я буду читать дальше.

Борев ничего не сказал. Днем он ушиб колено, и сейчас синяк болел, мешая состредоточиться на рассказе. Новенький продолжил чтение.

«Дэн стукнул фонариком по ноге. Фонарик не загорелся. Дэн стукнул еще раз, посильнее. Стало светло.

– Ну, что, пришли? – злорадно и явно с надеждой, что мы пойдем на попятный, сказал Жук. – Что теперь?

Мы стояли на лестнице, ведущей в подвал, и путь нам преграждала тяжелая железная дверь. На двери красовалась табличка: «Не влезай – убьет» – и соответствующий череп с костями. Почему-то, когда я вижу такой череп, мне всегда хочется «влезать», «стоять под стрелой», «заплывать за буйки» и делать другие запрещенные вещи. Ходить по газонам, собирать грибы, ягоды, выгуливать собак, крупный и мелкий рогатый скот.

– И зачем тут такая дверь? – Я потрогала железо, оно было неожиданно холодное. – Я только в зоопарке такие видела, там за ними слонов держат. Кто за такую дверь полезет?

– Это не чтобы туда не лезли, это чтобы оттуда не вылезали, – объяснил Жук. – «Резидент Эвил» помнишь? Красная Мать закрыла выходы, чтобы мертвецы не вышли наружу… И череп соответствующий…

– Какая еще Красная Мать? – не поняла я.

– Это как Красная Смерть…

Про Красную Смерть я помнила, Красная Смерть – это у Эдгара По, я читала его книжки.

– Дверь здесь для того, чтобы не расхищали цветные металлы, – поставил все на свои места Дэн. – Там трансформаторы и медь. Если бы не дверь, давно бы все бомжи растащили. Так что никаких мертвецов. Все просто. А череп, чтобы такие, как ты, Жук, не лазили. Вовка вчера туда днем пролез, пока еще не закрыли, на ночь дверь закрывают. Посидел он под дверью, посидел, да и пошел гулять по подвалу – и заблудился. Дверь тут для того, чтобы не лазили…