Брызги зла - Мартынов Константин - Страница 68

Что он сделал с собой? Кем стал в результате? Изгоем, не ждущим благодарности за подвижничество. Жуткая участь.

Рукопись кончилась, и Олег помассировал кончиками пальцев уставшие глаза.

М-м-да… Однако… Вот уж действительно — ответы на все вопросы!

Рассказы соратников и пережитое лично изрядно поубавили в значительности по сравнению с командирской историей. Разум отказывался верить в реальность прочитанного, но командир фантазером не выглядел. И Петрович тоже. То, что ученик из рукописи и вечно хмурый Петрович — одно и то же лицо, сомнений не вызывало. Вот и еще один вопрос — зачем этим колоссам мы — псиэнерганты доморощенные, пусть и со способностями к трансформации? Неужели Горицкий верит, что один из них станет тем человеком, который, когда придет пора, удержит скованного дьявола?

Морозный озноб пробежал по коже, заставив передернуться. Ни в какие ворота не лезет! Что бы он, Олег Кольцов, добровольно сунул голову в петлю?..

— Когда отбываем? — тихо спросил он у дыма, в который, исчезая, превратился командир.

— Скоро, — донеслось издалека.

Часть третья

ВРАТА АДА

Тишина. Лишь негромкое тиканье кварцевых часов на запястье. Мы живем по московскому времени, и значит, где-то там, за бетонными стенами базы, отделяющими наш континуум от планеты Земля, близилось утро.

Я сидел, откинув голову на спинку кресла и закрыв глаза. Мысли лениво текли в полусонном мозгу. Впервые с того дня, когда цепь, сковавшая дьявола, лишила меня человечности, я по-настоящему смог расслабиться. Это могло означать только одно — кто-то уже подставил плечо под мой груз. Кольцов, видимо, уже дочитавший историю моих злоключений, или коллективный разум группы — неважно. Преемник найден.

Тихо скрипнула дверь. Вошедший придвинул свободное кресло и сел напротив. Петрович. Человек, сопровождавший меня сквозь все круги ада. Я разлепил веки и приветственно кивнул.

— Пора будить команду, чего тянем? — пробурчал вместо ответа Петрович. — Или есть какие-то дополнительные соображения?

Строганов выжидающе уставился на меня.

— Никаких. — Я протянул руку и похлопал по плечу верного соратника. — Все в порядке. Разве что нужно решить, кого оставить "на хозяйстве": предвидятся пылкие возражения.

— Значит, никого и не оставим, — усмехнулся он, — трудно ли заблокировать входы-выходы? Я и сам это могу.

— Что ж, — кивнул я, — командуй общее построение у семнадцатой двери — помнится, именно она выводит в Неваду…

Глава 1

КОЛЬЦОВ

— Хватит спать! Всем — на выход! — Зычный голос Петровича пробился сквозь шум льющейся из душа воды, и я наскоро закончил утреннюю процедуру.

Давно пора — ожидание успело опротиветь хуже горькой редьки. Упакованный загодя рюкзак взлетел на плечи, и я шагнул за порог.

Все уже толпились у ведущей на нижний этаж лестницы. Сергей, всклокоченный и помятый — очевидно, глас Петровича действительно выдернул его из койки — суетливо застегивал камуфляжную куртку. Раскрытый рюкзак валялся у его ног, и оттуда белым флагом свешивалось вафельное полотенце. Наталья и Антоныч, напротив, выглядели свеженькими и подтянутыми. Девушка даже успела наложить макияж. Петрович стоял у лестницы и раздавал упаковки с сухим пайком, минеральной водой и солевыми таблетками. Последнее значило, что в месте выхода будет жарко и безводно.

— Готовы? — спросил он, когда все уложили полученные припасы и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Тогда пошли, командир ждет.

Сапоги Петровича загромыхали по лестнице, и команда двинулась следом.

Суховатая фигура Горицкого маячила в глубине коридора. Командир прислонился к дверному косяку и нетерпеливо постукивал носком массивного туристического ботинка по полу. Ритм доносившегося клацанья сливался в мелодию смутно знакомого марша.

— Горазды вы поспать, господа борцы с нечистью, позавидовать можно, — командир критически осмотрел наши физиономии, — первое в нашей совместной практике турне по заграницам, а вас не дождешься! Орлы… и орлица с оными…

Наталья покраснела, но промолчала.

— Ладно, напутственных речей не будет, — сообщил командир, — главное — не тормозите на пороге. — С этими словами он открыл дверь и шагнул в проем.

Переход, о котором столько говорили, свершился обыденно до разочарования: шаг вслед за идущим впереди Зайченко — и на мою голову обрушилась жара, казавшаяся особенно невыносимой после прохлады коридоров базы.

Я осмотрелся. Вокруг лежали безжизненные холмы, причудливо изрезанные ветрами и временем. На горизонте, плывя в мареве раскаленного воздуха, синели вершины далеких гор. Если судить по жаре, то мы высадились на юге, а не слишком высоко стоящее солнце говорило о том, что сейчас здесь или позднее утро, или ранний вечер. Поскольку речь шла об Америке, то последнее было вернее.

— Мы в центре Невады, — подтвердил мое предположение командир, — перед вами нагорья Большого Бассейна со всеми своими прелестями. Марсианский пейзаж, не правда ли, похоже? То, что в этом районе периодически пропадали люди, никого особо не удивляло — здесь пропасть нетрудно, однако наши коллеги из американского «Бюро-13» засекли поблизости паранормальную активность и смело сунулись навстречу опасности. Никто не вернулся, чтобы доложить об успехах, и пыл прочих несколько поиссяк. Вот тут-то мы и подвернулись под руку… Впрочем, зачем это я вам рассказываю? Сами все знаете не хуже меня, так что кушать подано, располагайтесь.

Петрович принял сказанное как сигнал к действию и двинулся в сторону гор, бросив через плечо:

— Надо идти, иначе до темноты тут проторчим!

Мы зашагали следом, шаря вокруг глазами в поисках подходящего убежища. Командир, насвистывая оперетточный мотивчик, держался в арьергарде. Вообще, судя по настроению Горицкого, происходящее его изрядно забавляло — таким веселым я его прежде не видел. Зато Петрович выглядел еще более мрачно, чем всегда. Если только подобное вообще возможно.

Подходящее для стоянки место нашлось не сразу — Петрович безжалостно забраковывал все наши предложения и пер вперед, как БТР, явно рассчитывая заночевать где-нибудь на горной вершине, в компании местных архаров. Не спорю, там прохладнее, но я предпочитаю трезво оценивать свои возможности — подобный марш-бросок мне не по силам. К счастью, через три бесконечных часа и десяток оставленных за спиной километров американского бездорожья он сжалился, указав на маленькую пещерку, скорее даже просто выветренную нишу в скале. Скала отбрасывала перед входом тень, столь желанную для не привычных к южному солнцу бледнокожих северян.

Мы побросали рюкзаки, предварительно достав минералку, но Петрович, сурово предупредив о необходимости экономить воду, скрылся за поворотом, буркнув напоследок, чтобы к сухому пайку мы даже не думали прикасаться. Умеет же человек испортить настроение! Как с ним командир столько лет общается, понять не могу. Впрочем, на то он и маг. Вон, стоит себе на солнцепеке, и ни одной капли пота на лбу! Два сапога — пара. Я подмигнул Зайченко, свинтил колпачок с пластиковой бутылки и сделал большой глоток минералки. Серега выглядел неважно: по-моему, они с Антонычем вчера что-то отмечали, пока я читал командирские записки. Антонычу известно, все как с гуся вода, а у Сереги с опытом винопития слабовато. Оно и к лучшему: только приверженцев Бахуса нам не хватало! И все же есть повод злорадно похихикать. Что я и сделал, скорчив Сергею соболезнующую физиономию. В ответ он предъявил кулак. Внушительных размеров.

Петрович вернулся часом позже, бросив к нашим ногам шевелящийся мешок. Разъяренное шипение, доносящееся изнутри, не оставляло сомнений в его содержании.

— Ужин, — лаконично сообщил Петрович. — Кто возьмется готовить?

Добровольцев не нашлось, и он вопросительно посмотрел на Наталью.

— Это дискриминация по половому признаку, — огрызнулась она, — а раз так, то убей их, освежуй, разведи огонь и только потом нам будет о чем поговорить.