Корнюшон и Рылейка. Под парусами - Малышев Игорь - Страница 1

Игорь Малышев

Корнюшон и Рылейка. Под парусами

Продавленный диван в папином кабинете оказался идеальным кораблем. С парусами дело решилось быстро. Между подушками сидений Никита воткнул по палке, к ним проволокой прикрутил ещё по одной поперёк. А потом на эти крестовины навесил простыни. Из старого велосипедного колеса получился замечательный штурвал, барометр он позаимствовал со стенки прихожей, а компас у него уже был.

В общем-то, с компаса всё и началось. В хозяйственном магазине, пока мама выбирала стиральный порошок, лампочки и прочие неинтересные вещи, Никита высмотрел в витрине штуку неизвестного назначения и загадочного вида. Он показал штуку маме, но та рассеянно скользнула по ней взглядом, сказала: «Ага… замечательно…» — и стала с интересом изучать упаковку средства для чистки плиты. На следующий день Никита привёл в магазин папу, которому штука, конечно же, очень понравилась. Папа сказал, что называется она «компас», что настоящие моряки говорят «компас» и что это совершенно необходимая в любом хозяйстве вещь — с её помощью можно узнать, где находится север, где юг, а где всё остальное. Недолго думая, папа компас купил, подарил Никите, и всю дорогу домой они дивились, как им удалось так долго прожить без такой полезной вещи.

Весь день Никита был занят тем, что пытался компас обхитрить. Но как бы быстро он ни крутил его, стрелка, качнувшись, всё равно легко находила север. По всему выходило, что «север» в их квартире был в папином кабинете. Ну что же, отлично, туда и отправимся. Будем бороздить льды Северного Ледовитого океана.

Настя с интересом оглядела корабль:

— Не думаю, что мама одобрила бы простыни на палках… — с сомнением сказала она.

— Я их постираю. Потом, — заверил Никита. — Давай лучше садись скорее, пора отчаливать.

Настя забралась на диван и начала на нём прыгать.

— Ты чего скачешь? Это корабль, а не лошадь! — удивился Никита.

— На корабле должно качать.

— Ну хватит уже: сейчас паруса из-за тебя попадают.

— Паруса должны быть надуты…

— А голова тебе на что дана, голубушка? Как раз для того, чтобы ты представила себе, что они надуты!.. Ой, слушай! Я придумал… Давай вентилятор из кладовки притащим!

— Супер! Давай!

Они вытащили с антресолей вентилятор, купленный как-то родителями в большую жару, направили на простыни и включили на самую большую мощность. Паруса затрепетали на ветру, корабль ожил, тросы натянулись.

— Скорей! Сейчас без нас отчалит! — закричала Настя.

— Прыгаем! — Никита запрыгнул на корабль. — Давай играть, что мы на корабле у Крыса! — предложил он.

— Как Корнюшон и Рылейка? Точно! Давай!

Они стояли на палубе, океан шумел под днищем корабля, стрелка компаса указывала на север.

Корнюшон и Рылейка под парусами

Ветер нёс над ночным океаном тополиную пушинку. Нёс бережно, аккуратно. И немудрено, ведь на тополиной пушинке было два пассажира — мальчик лет десяти со странным именем Корнюшон и его тётя Рылейка. Думаете, простая тополиная пушинка не сможет поднять ни десятилетнего мальчика, ни тем более его тётю? А вот и нет, ошибаетесь! Сможет. Ведь это были маленькие человечки. Совсем маленькие. И потому пушинка легко несла их обоих.

Корнюшон и Рылейка путешествовали уже давно. В пути с ними постоянно что-то происходило: то они провалятся в кротовую нору, то на них нападёт змея, то они окажутся прямо посреди праздничного салюта…

Ну а сейчас я расскажу вам о том, что произошло с ними, когда они летели над Атлантическим океаном.

Корнюшон проснулся среди ночи и понял, что спать ему больше совсем не хочется. Он сел, закутался в плед и стал смотреть вокруг. Пушинка колыхалась под лёгким ветром, словно кто-то большой и сильный укачивал путешественников. Рылейка спала рядом с Корнюшоном. Изредка она сквозь сон протягивала руку и ощупывала — тут ли племянник, не укатился ли к краю пушинки. И, убедившись, что всё в порядке, продолжала спать дальше.

В небе то появлялась, то снова пряталась за плотные тёмные облака полная луна. От этого всё вокруг то заливалось её ярким холодным светом, то погружалось в непроглядный мрак. Было похоже, как будто открываешь и закрываешь глаза. Вышла луна — сразу всё видно: и океан, и волны, и облака. Спряталась — и всё исчезло.

И вот в одно из таких просветлений Корнюшон неожиданно увидел совсем рядом большой парусник. Белые паруса его были упруго выгнуты, канаты натянуты, как струны, треугольные флажки плескались на ветру. Он скользил по воде неслышно, словно был сделан из тумана, а не из дерева и железа. Мальчик протёр глаза — не снится ли ему это? Но парусник никуда не исчез, а продолжал всё так же плыть совсем рядом с тополиной пушинкой — высокий и красивый, похожий в лунном свете на сказочный дворец или замок.

— Я просто обязан туда попасть! — решил Корнюшон, потихоньку встал и, покопавшись в узелке с пожитками, достал «кошку». — Вот здорово будет: Рылейка проснётся, а я уже пришвартовался к паруснику!

С третьей попытки ему удалось зацепиться за рею ближайшей мачты, и он стал выбирать верёвку, подтягивая пушинку поближе к кораблю. Рея была уже совсем близко, и Корнюшон, высунув от усердия язык, уже думал, что дело сделано, как ветер вдруг дунул чуть сильнее, и мальчик, перекувыркнувшись в воздухе, повис на верёвке. А пушинка, чуть покачиваясь, поплыла дальше. С большим трудом Корнюшон выбрался на рею. Сложил руки рупором и что было сил закричал:

— Тётя Рылейка, помоги! Я здесь, на корабле! — но всё было зря: тётя его не слышала.

Он кричал долго, пока совсем не охрип. А когда пушинка исчезла из глаз, сел на рею и совсем уж было собрался заплакать, как услышал сзади ехидное покашливание. Корнюшон оглянулся и увидел сидящего возле мачты корабельного крыса. На нём были тельняшка, широкие матросские штаны, а в зубах дымилась трубка, в которой тлел зловещий красный огонёк.

— Хе-хе! Клянусь всеми тайфунами тропиков, на судне «заяц»!

Корнюшон, которого многочисленные передряги, что случались с ним за время путешествия, приучили никому не показывать страха, выпрямился и бесстрашно шмыгнул носом.

— Никакой я не заяц! Я человек!

Тут он некстати вспомнил, что его надёжная и острая, как бритва, шпага осталась на пушинке, и внутри у него ёкнуло. «Спокойно», — сказал он сам себе, вспоминая слова Рылейки: «Если тебе нечем обороняться, то единственное, что ты можешь предпринять в такой ситуации, — это сделать вид, что ничего не боишься». И он действительно сделал вид, что ничуть не боится.

Крыс хмыкнул и проворчал:

— Откуда ты, человек?