Битва полчищ - Рудазов Александр - Страница 109

В последний миг Асанте прыгнул за борт. Прыгнул — и закачался на огромном буруне, с трудом удерживая равновесие. На руках он по-прежнему держал Делиль — та уже лишилась сознания.

Балансируя на гребне волны, Асанте проводил горестным взглядом корабль. Секунду спустя тот со всего размаху врезался в огромный риф, торчащую из воды скалу, носящую имя Цекамора Лурида, что на языке серых означает «Клык Океана».

Дважды Асанте обращался к геомантам, чтобы те ее снесли, один раз взялся даже сам, но Совет Двенадцати наложил вето. Исторический-де памятник, создан самим Имоном Магом, первым в истории колдуном, ставшим главой Совета.

А теперь этот памятник уничтожил флагман колдовского флота. Адамантиевая обшивка не пострадала, но основной корпус, переборки, палуба, киль… страшно представить, во что все это превратилось.

Это как швырнуть с горы латника в доспехах — снаружи вроде и целый, помялся только немного… а внутри кровавое месиво. «Адмирал Кровь» невероятно прочен и даже способен заживлять повреждения, но теперь ему все равно потребуется капитальный ремонт. Причем вначале его придется подымать с морского дна…

Усталый и обезманенный, Асанте брел меж бурунов, шатаясь от слабости. Всех его колдовских сил осталось лишь на хождение по воде — одно из простейших заклятий для гидроманта. Даже фиолетовые плащи это умеют.

Вот одна волна обрушилась сверху. Соленая вода захлестнула своего повелителя, хлынула в рот и ноздри. Асанте упал на колени, чувствуя, как начинает терять контроль, погружаться в коварную пучину.

Рядом пронесся темный силуэт, высунулась пасть водяного утукку. Когда началась битва меж Дагоном и Креолом Разрушителем, когда океан сотрясся до самого основания, эти твари попрятались в эфирных складках. Теперь они начали понемногу возвращаться в материальный мир — и их явно заинтересовали две беззащитные жертвы…

Сейчас Асанте пожалел, что столько лет плавал на кораблях из фаархи. Он слишком уж привык к постоянному притоку маны и совершенно разучился подзаряжаться на ходу, что неплохо умел в юности. Тогда он просто плавал… нырял… и водная мана сама струилась в его душу. А теперь… вокруг целое море, маны в нем безмерно, но Асанте никак не может сосредоточиться, наладить нормальный канал. Он вбирает какие-то капли, ловит случайно залетевшие брызги.

Вот если бы и в самом деле нырнуть, спокойно посидеть в глубине часок, помедитировать… но как сделать это с Делиль на руках? Как сделать это, когда вокруг шныряют утукку? Пока их немного, но каждую секунду из астрала вылезают все новые!

Небо черно от туч. Ни единого просвета. С тоской смотрел Асанте наверх, жалея, что не умеет летать.

И тут просвет появился. Сквозь свинцовую пелену прорвалось что-то темное, массивное, со множеством выступов. С гулким ревом и стрекотом эта громада снизилась, зависла прямо над Асанте, и из нее выстрелили две стальные клешни на цепях.

Асанте рефлекторно дернулся, но было уже поздно. Клешни схватили его за плечи и резко потянули кверху. Едва не выронив Делиль, великий гидромант задергался, точно рыба на крючке.

— Ка-ка-ка-ка-ка-ка-ка-ка-ка-а-а-а!.. — раздалось сверху. — Ка-ка-ка-ка-ка-ка-ка-а-а-а!..

Асанте где угодно узнал бы этот скрежещущий смех.

Через полминуты они с Делиль уже сидели в чреве огромного летучего автомата. Личный транспорт Руорка Машиниста. Проклятый технолич выглядел довольно разболтанным — похоже, его тоже крепко потрепало в этой битве, — но скалился так, словно получил еще один серый плащ.

— Ты здесь откуда, ведро с болтами? — угрюмо спросил Асанте.

Он ждал подвоха. Был уверен, что вот сейчас эта ржавая железяка снова расхохочется, распахнется люк, и они с Делиль рухнут обратно в океан. Через иллюминатор в полу хорошо видно, что там уже собралось немало утукку.

— За тобой прилетел, макрель ты вяленая, — весело ответил Руорк. — Остальным же недосуг. Все заняты.

— А ты не занят?

— А у меня вот как раз «окно» образовалось. Побили меня. Раскурочили. Я себя свинтил на скорую руку, но все равно я временно не боец. Хотя ты тоже, как я погляжу.

— Я просто устал. Ты вот когда-нибудь разверзал океан? Держал его на собственных плечах почти десять минут?

— Не ври, не десять. Всего-то пять.

— Семь с половиной, — неохотно признал Асанте. — А ты что, видел?!

— Конечно. Ты же тут сдохнуть мог — как же я такое пропущу? Но владыка Креол, однако, силен… — с невольным уважением протянул Руорк.

— Силен. Где он, кстати?

— К берегу почесал. Наверное, теперь Шаб-Ниггурата грызть будет. Упорный у нас глава Совета…

— Упорный, — согласился Асанте.

Он немного помолчал, а потом спросил:

— И все-таки — зачем ты это сделал?

— Что сделал?

— Спас меня. Зачем? Ты же меня ненавидишь.

Теперь уже Руорк довольно долго молчал. Лишь когда летучий автомат пошел на посадку, технолич проскрежетал:

— Я ненавижу тебя каждым винтиком своего тела. Но если ты сдохнешь… кого мне тогда ненавидеть? Однажды я убью тебя собственными руками… но еще не сегодня.

ГЛАВА 40

Асугали тянули Шамшуддина в трещину меж мирами. Бывший маргул бил их голыми руками, тщетно пытаясь выпустить телекинетические щупальца и смять, раздавить этих тварей, как он легко делал при жизни.

При жизни. Но теперь… Чтобы контролировать ману, духу нужно обрести хоть слабое подобие материальности. Как тому же Тивилдорму.

А без маны остается только духовная сила. Влияние на астральные тела непосредственно сознанием. То самое, что правит в мире духов. И этому тоже можно научиться… но не за пять минут, к сожалению.

Но некоторые развивают духовную силу еще при жизни. Еще при жизни эти люди без всякой магии обретают такую мощь, что умерев — даже не замечают разницы.

И один из таких сейчас как раз сюда мчится.

— Хой, приятель!.. — радостно вопил он. — Ничего не бойся, Логмир уже здесь!

Призрак краснокожего закатонца врубился в самую гущу асугалей — и ну свистеть катанами! Светящиеся черным светом, эти мечи-призраки рассекали демонические щупальца, точно осьминожий фарш! Логмир, даже став насквозь прозрачным, не утратил ни сноровки, ни лихости, ни живого огня в глазах.

Маг после смерти становится бессильным. Но герой… герой остается героем.

Через пару минут все закончилось. Логмир привычно чиркнул катанами друг о друга, не замечая, что теперь кровь к ним не прилипает. Да и какая может быть кровь у асугалей, этих демонов-призраков? Видимость одна.

— Благодарю, — приложил руки к груди Шамшуддин. — Ты избавил меня от весьма незавидной участи, благородный человек. Прими мои соболезнования в том, что и ты, как я вижу, сегодня пал в бою.

— Да, было дело, — пожал плечами Логмир. — Но я очень красиво умер. А ты как?

— Полагаю, я принял достойную смерть, — осторожно произнес Шамшуддин. — Во всяком случае, я сделал все, что было в моих силах, и захватил с собой целого архидемона…

— Хабова мать! — возмутился Логмир. — А у меня всего какой-то жирный колдунишка! Вот хабство! Хабство, хабство, хабство!!! Тут еще остались архидемоны?! Логмиру нужен архидемон!

— Если не ошибаюсь, только один, — призадумался Шамшуддин. — Я положительно уверен, что слышал смерть Гелала… и совершенно точно уверен, что мой побратим запечатал Дагона.

— А я не слышал, — подозрительно посмотрел на него Логмир. — Магистр, ты слышал?

— Я слышал определенные шумы в континууме, — неуверенно ответил приблизившийся Витааль. — Они были очень мощные, так что вполне вероятно, что это была гибель каких-то высокоэнергетичных сущностей… а из таковых здесь только архидемоны… и один Темный бог. Но кто именно это был, я сказать не могу — боюсь, я не настолько хорошо разбираюсь в эфирных пертурбациях.

— Я в них тоже плохо разбираюсь, — произнес Шамшуддин. — Но всякий шумерский маг узнает «голос» любого из высших иерархов Лэнга. Это были Дагон и Гелал… скорее всего, Гелал. Там были какие-то помехи, так что я не совсем уверен.