Собачий Глаз - Мартыненко Всеволод Юрьевич - Страница 80

Да и был ли тот разговор? Вряд ли...

Ладно, и без того столько хлопот с этим отбытием! Гекопардов, кроме моего Шипучего и Белой, любимицы Хирры, у нас пока так и не появилось, поэтому гостье пришлось удовлетвориться обычным рогачом, разве что породистым. Пока его седлали, верховой зверь косил огромным влажным глазом и нервно переступал изящными ногами,

Никакого неудовольствия выбором дедова внучка не выказала, а в седло вскочила с явной сноровкой, невзирая на свою склонность к пешим прогулкам, действительную или мнимую.

Напротив, я чуть провозился, навьючивая хтангский метатель на гекопарда поверх самоставящегося шатра — серебристого шелка, где-то на четверых эльфов, приятельствующих настолько близко, что друг друга в одном помещении выносить способны. То есть взвод от непогоды укрыть можно. Сам бы куда меньшим обошелся, но положение обязывает. Гостья все-таки...

Догнал обеих я уже у самых ворот, где поджидал в полной готовности Харм. Вот только пришлось его изрядно разочаровать. Нечего псу-кадоргу с телом из семи металлов, движимых пятью стихиями, с нами на пикнике делать. Еще стопчет, разрезвившись ненароком. Да и вообще в лесу две длинных тонны брони и приводных механизмов, движимые бесхитростным собачьим темпераментом, не способствуют особому спокойствию. Это не джунгли меканские, где без такой поддержки от жилья и на пару шагов отойти страшно.

Спутницы мои с таким подходом согласились — жена с облегчением, дедова внучка с некоторым разочарованием, но упрашивать не стала. И то хорошо. Хоть договориться с ней можно.

— Охраняй, Харм! Охраняй! — скомандовал я кадоргу самым строгим голосом, на какой способен.

«Охраняй» — это он понимал. Военной закваски пес. Так и сел в проеме ворот, провожая нас укоризненным взглядом, покуда створки сами собой не закрылись под действием защитного заклятия.

Погода, на первый взгляд, к прогулкам не располагала. Небо с утра сероватой хмарью затянуло. Но уже решили, собрались, не обратно же поворачивать. Да и эльфи наперебой убеждали, что к полудню развиднеется. Не знаю, может быть...

Втроем мы торжественно проехали по замковому мосту. Келла посередине на высоком тонконогом рогаче, мы с Хиррой по бокам на стелющихся, низких гекопардах. Над моим, на самом верху плеча ручной баллисты, возвышающегося за седлом, еще и вымпел вился. Парадный выезд, блин, хоть сейчас на картинку в светском ежегоднике!

Это ли, иное пришло в голову всем одновременно, только, съехав с моста, мы, не сговариваясь, пустили скакунов в карьер. Кто во что горазд. Жена временами на кроны деревьев вымахивала. Мне с неудобным грузом труднее было, но все равно на паре скал Шипучий отметился. А дедова внучка заставляла рогача выделывать такое, что впору только дикой горной породе этих зверей, не ездовой. Всласть покуролесили и на серпантине, ведущем от замка, и въезжая в лес. Лишь отъехав на дюжину миль от дома, мы сбавили аллюр. А там пришла пора подумать о том, чтобы разбить стоянку. Моя высокородная, несколько развеявшись в дороге, все равно с большей готовностью смотрела по сторонам, чем на меня и гостью. Оттого и место для пикника попалось на глаза ей, а не кому-то из нас.

— Смотрите, как уютно! — не сдержала она восторженного возгласа.

Действительно, взгляду открылась исключительно подходящая полянка. С одной стороны скалы от ветра прикрыть стараются, с другой дубовая рощица обещает тень к вечеру. А на проглядывающее солнышко как раз выходит пригорок с плоской вершинкой. Даже если польет дождь, здесь не затопит.

— Ой, здорово как!!! — присоединилась к нашему восхищению Древнейшая. Так искренне, что всякие подозрения захотелось спрятать поглубже и никогда даже не показывать, что они были. Да и помогала в разбивке лагеря она без всякого подвоха. Уж я-то в вопросе разбираюсь — сколько биваков обустроил на своем веку! Правда, эльфийский пикник и тут наособицу вышел.

Самоставящийся шатер полностью оправдал свое наименование — развернулся до рабочего состояния за дюжину секунд. Затем несущие прутья затвердели, слегка пружиня под ветерком. И все — готов для заселения.

С организацией кострища и посадочных мест вокруг него поначалу вышла заминка. Подходящих для сидения коряг поблизости не оказалось, а те, что были, — вековые, и гекопардами с места не стронешь, хоть их парой запряги. Даже с рогачом вместе и нами троими на подхвате. В конце концов, мы не огры на строительстве Заброшенных гробниц, чтобы такие тяжести ворочать.

Выручила моя высокородная, которая предусмотрительно захватила из дому складную мебель. Столик обеденный с хорошую дверь, вчетверо свернутый, три стула и шезлонг. Для чего последний, непонятно, но все равно здорово. На довольно большом гекопарде, да еще в сложенном виде, всего этого раньше было не разобрать.

Тонкие и изящные вещицы смотрелись на траве слегка абсурдно. По качеству выделки им бы стоять на паркете лакированном у городского богатея, цеховика или магистратского. Однако вот же. Для нашего пикника на полянке тоже сойдет.

Место для костра было уже на мне. Саперным тесаком я вырезал круг дерна в ярд и отнес в сторонку, чтобы потом обратно приладить. По краям вбил обухом колышки, рогульки для прута-перекладины. Будет на чем воду вскипятить для чая.

Сучьев для костра Келла набрала. Да все сухих, смолистых, правильных. Это в сыроватом-то утреннем лесу! Далеко, видно, ходила, пока мы возились с распаковкой прочей походной утвари. Ну да костер не к спеху. Еще будет время запалить...

Свалив добычу у будущего кострища, Древнейшая потянулась, да так заразительно, что жена, распрямившись после возни с вещичками, тоже последовала ее примеру. Сам я и то повел плечами, настолько умело дедова внучка послала движение.

Она же и определила план дальнейших действий.

— Ну что, пошли? — кинула она запросто, как само собой разумеющееся. — Пройдемся перед обедом, раз на природу выбрались. Зверей только распрячь надо.

Мы с Хиррой уставились на нее с равным недоумением, хотя и в силу разных причин. Моя высокородная с ее любовью к скакунам и скачкам расставаться с гекопардами вовсе не жаждала. А я и подавно считал изначально странной идею идти куда-то пешком без крайней нужды и цели. На природу, видите ли...

По мне, так лучше на эту самую природу лишний раз без необходимости не попадать. А уж если все-таки угораздило, разбить по-быстрому лагерь, выставить дозоры и затаиться. То есть носа за периметр не показывать. Тихонько распотрошить неприкосновенный запас, а может быть, даже выпить малость, пока не застукали. Однако желание гостьи — закон. Пешком так пешком. Прогуляемся. Сколько уже исхожено, что по меканским фронтовым тропам, что по городским улицам в поисках заработка... Лишних пара-другая часов ног вконец не собьет и спины не переломит.

Тем более что к полудню малость развиднелось, вместо утренней неразрывной, хмурой дымки по небу отдельные облачка плывут. Драные да серые, вроде тесайрской портянки, да что с того? Нам их не на стол к обеду стелить, а на небе и так сойдет...

Гекопардов привязывать не стали — всеядные скакуны этого не любят. Седла сняли только и насыпали на двоих короб сухого корма — пусть похрустят. Рогача тоже расседлали и пустили попастись, но его, правда, при этом стреножили. Травоядную тварь привязанность к хозяину не так держит, как одомашненного хищника. Не дурной нрав, так страх внезапный невесть куда загнать может.

По росе Келле в шортах и сандалиях, понятно, способней было, чем нам с женой в длинномерных штанах. Мы выбирали места, где солнце уже слегка подсушило траву, а она носилась вокруг без устали, сшибая росу коленками. Видимо, и вправду может запросто от замка к замку пешкодралом путешествовать. Привычка к тому видна немалая.

Чем хороша прианарисская природа в отличие от той же меканской — буйства жизни нет. И тут всякое место своим обитателем занято, но без той ярости, что в нижнем течении Анар-реки. Растения и твари живые между собой соседствуют чинно, основательно, как гильдейские лавочники. А не как шлюхи на Площади Дилижансов, где вечно гвалт, визг, а чуть что — всеобщая драка в дорожной грязи.