Белое солнце Пойнтера - Мартыненко Всеволод Юрьевич - Страница 57

В разгар этой сцены я и вломился. Влетел, запыхавшись, весь в засохшей соли и приставших водорослях. Да еще с совершенно пиратскими плоскими кольцами ревербераторов в обоих ушах. Точь-в-точь песчаный купец. Только ятагана в руках не хватает. Или буздыгана какого-нибудь…

Первой из присутствующих опомнилась и среагировала на данное явление моя высокородная. Обеспокоенно выпрямившись во весь свой шестисполовинойфутовый рост и склонившись надо мной, она принялась легкими скользящими движениями обирать с моих плеч прилипший морской мусор и стряхивать соль, при этом что-то успокаивающе приговаривая.

– А? Что?! – По уже появившейся подводной привычке я завертел головой, нащупывая направление.

– Когда идут купаться, серьги снимают, милый! – Хирра как раз заботливо вынула означенные украшения из моих многострадальных ушей. Наложенное на них обезболивающее заклятие тут же перестало действовать – свежие ранки, разъеденные морской водой, принялись саднить во всю мочь. Чуть пополам не согнулся от боли.

– Эти как раз наоборот одевают, милая! – зачем-то прошипел я в ответ, схватившись обеими руками за уши.

Обменявшись этим гоблинским обращением, мы оба немного успокоились. Во всяком случае, я точно пришел в себя. Славный пример семейного общения получился для Исэсс. Памела-то уже привычная, хотя отучиться от именования старшей жены по полной форме так и не сумела.

– Где обнову подцепил? – вложила свою долю в формирование образа семьи моя древнейшая.

– В Аква-Кале, на площади Уфии аль-Риххол, – с ухмылкой ответствовал я. Пусть погадает, где это.

– Не гони, – неожиданно быстро просекла она подначку. – Таких названий и на карте нынешней нет! Только на старых да в балаганных пиесах поминается Балконная Площадь!

– Она давно ушла под воду, – сочла необходимым добавить моя высокородная.

– Будто я не знаю! – В присутствии Исэсс младшая жена неосознанно срывалась на недовольство.

– Точно, – пресек я назревавшее препирательство по пустякам. – Еще как ушла. Но местные измыслили свой способ гулять по ней. На основе зелья ныряльщиков за раковинами… – Слово за слово я изложил им историю своего путешествия как по затопленной, так и по оставшейся на поверхности частям города, преподнеся полную картину народных настроений вплоть до попытки расправы над мнимым шпиком Великого Визиря.

Вопреки ожиданиям, именно этот эпизод в наибольшей степени обеспокоил моих эльфочек, от которых я прежде всего ждал поддержки по вопросам более серьезным. Политическим, дипломатическим, стратегическим… Историческим, в конце концов. Все-таки одна родилась раньше меня без малого на две, а другая – почти на три сотни лет. Если не на своей памяти, то хоть по книгам могли бы прикинуть, что такого необычного могло произойти здесь за последнее время. Отчего содеялось «неладно» в султанате?

Сам-то я читать не по работе начал лишь с тех пор, как поселился в замке Стийорр. Больше в высокородном звании все равно делать нечего – к охоте, игре на деньги и прочим принятым у Инорожденных способам проведения долгой жизни я не склонен. Может, лет за сто и превзойду все науки, а пока, по невежеству, любой подмоге рад.

Но вместо этого жены наперебой принялись корить меня за неосторожность.

– Как ты мог! Где б мы тебя искали, если что?! – Моя высокородная разволновалась настолько, что даже перестала наносить узор на кожу подруги.

– Да-а… Это ты выдал, конечно, – при всем восхищении неодобрительно покачала головой та. – Нельзя ж так напролом лезть!

Как будто от моего симвотипа – «топор», Олог-Пинт – чего другого ожидать можно! Со злости я опять рубанул сплеча, пресекая никчемное беспокойство:

– Да хватит! Цел же домой пришел! Жив и здоров. И не о том речь. Тут не за свою шкуру трястись надо… – На мгновение я замолк, подбирая слова. – За то, как бы всем нам не отлилось больше, чем отпить сможем, не захлебнувшись. Большая буза идет…

Обеих эльфочек эта тирада заставила задуматься, хотя и не убедила с ходу. Исэсс же лишь таинственно улыбалась с видом змейки-линейки, заглотившей мыша с добрую сардельку размером, хотя при несомненной осведомленности в вопросе тоже не спешила встать на мою сторону. Но туг помощь и понимание вдруг пришли со стороны, с которой я их ждал менее всего.

– Вот! А я что говорила?! – Пемси качнулась на своем пуфике вперед и уперлась руками в колени, не боясь смазать подсыхавшую хну. – В академии тот же коленкор. Бузят все, даже прохвессора!

– Профессура, – чисто автоматически дернулась поправить Хирра тоном заботливой репетиторши при барышне-недоросле. Но унтер-бандершу моей древнейшей было не так просто сбить с панталыку. Лишь на мгновение запнувшись и обалдело хлопнув ресницами, та продолжила:

– И эти тоже, хай-мэм! Все как есть бунтуются и Визиря этого Великолепного видеть в упор не хотят!!!

В порыве обрисовать картину надвигающегося всеобщего мятежа блондиночка не жалела красок – как словесных, так и тех, что были наложены на ее кожу. Раскрасневшись в запале спора, Пемси утерла мордаху запястьем, а затем еще и ладонями по коленям хлопнула с размаху. Результат не заставил себя ждать – поперек физиономии и на предплечье пролегло по ржавой полосе, придавая пышечке самый разбойничий облик, а на бедрах расползлись бесформенные пятна хны.

– Хотят не хотят, а на стороне властей стража и правительственные колдуны, – попыталась вразумить оголтелую унтер-бандершу старшая жена, в то же время жестом указывая той на необходимость почиститься.

Но вконец исчумазившаяся блондиночка в мятежном запале была попросту не способна заметить содеянное. Осторожное замечание старшей жены лишь пуще раззадорило ее.

– Да я! Да мы!! Музафара с его стражей и колдунами одной рукой свернем! В рога… курчавые, вот!!!

Что-то новенькое в ее словесном обиходе завелось, не иначе, у соратников подцепила. По неистребимой привычке к уличной оргдеятельности.

Представить, в какой вид собрался привести Великого Визиря здешний бунтующий молодняк во главе с профессиональной бандиткой умильно-кукольной наружности, я при всем опыте не сумел. У рогачей, какой бы породы они ни были, их главное украшение максимум витым бывает; у морских наблювалов, отрыгивающих амбру, тоже бивень витой, да еще прямой к тому же. А курчавые рога… Подобной жути даже демонам в книжках про Войну Сил не пририсовывают.

Так что сие – точно местное избредие. Если только не наследство ублюдов, пропавших пропадом вместе со Священным Воинством. Диковато же те, должны были выглядеть, если это предположение соответствует истине… Рога с копытами и горб! Да еще и двуногие, вроде ездового эпиорниса, если верить легенде. Нехилое сочетаньице!

Впрочем, наличие мелкого криминального авторитета во главе ученой молодежи смотрится еще более нехило. Хуже только кабинетный умник, оседлавший волну бандитского погрома – как недолгий преемник Суганихи Кровавого, сумевший натравить остатки его «славных побирушек» на всех, у кого в хозяйстве была хотя бы одна свинья.

Действительный Магистр Тайрисской Бурсы Леон ван Хроге и поныне памятен не своими сочинениями по теологии права, а попытками соорудить на их основе практическую систему, действующую посредством огня и веревки. Триста лет спустя Маг-Император Тес Вечный, наставником которого, по преданию, был сам Хогоха Неправедный, обустроил Империю Людей на заанарских вотчинах, с кровью отбитых у эльфов, именно в духе учения леонистов…

Не мешало бы, кстати, поинтересоваться, как нынешние умники мыслят себе будущее Хисаха без Музафара. А то как бы не получить на границах второй Тесайр хуже первого. Хотя как раз именно Великий Визирь желал союза с нашим злейшим врагом, и его политические противники вроде бы должны иметь по этому вопросу прямо противоположное мнение.

В общем, не спросив, не выяснишь.

– А потом что? Когда всем, кому надо, по рогам достанется?

Как ни странно, ответ на этот вопрос у Памелы имелся, причем довольно четкий:

– Прежде всего надо султана отменить!