Королева пустыни - О'Бэньон Констанс - Страница 61

Если бы она видела сейчас лицо Майкла, то заметила бы на нем тень разочарования.

— Мэллори, я хочу много сыновей. Ты сможешь мне их дать?

— Так вот почему ты женился на мне так поспешно…

Все встало на свои места. Как же она раньше не поняла такой простой вещи?

— Значит, ты женился на мне не потому, что хотел сохранить мою честь. Ты хотел иметь наследника, зная, что тебя могут убить?

Он снял с нее платье и сказал с глубокой нежностью:

— Разве так важно, почему я женился на тебе. Я хотел тебя тогда, хочу и сейчас.

— Я подарю тебе сына, Майкл. Это мой долг.

Он целовал ее плечи, шею, его руки тонули в шелке рыжих волос.

— Что же я смогу подарить тебе, ненаглядная Мэллори?

— Семью. Ты подаришь мне семью, которая станет моею, — ответила она.

Майкл поднял ее, как пушинку, и усадил на постель. Его руки дрожали, когда скользили по ее бедрам, снимая ненужное белье и погружаясь в глубины ее тела.

— А теперь иди ко мне! Иди, я наполню тебя моими сыновьями…

— Майкл, я…

— Молчи, — прошептал он, — не прогоняй меня! Ты будешь отдаваться мне каждую ночь, и когда мы приедем в Англию, ты понесешь от меня сына.

Она мечтала совсем о других словах, но не могла больше сопротивляться его ищущим рукам, его губам, покрывавшим ее поцелуями. Голова кружилась, и, послушное его воле, тело Мэллори двигалось в такт телу мужа.

О, как хотелось ей иметь от него сына, частичку его самого! Она хотела и могла подарить ему наследника.

— Моя рыжекудрая волшебница, ты сводишь меня с ума, — простонал он.

Мэллори задыхалась от нарастающего возбуждения, захлестнувшего все ее существо. Со всей силой вжимаясь в Майкла, она словно парила в воздухе, пока наконец тело ее, содрогнувшись от внутреннего толчка, не упало в изнеможении.

Майкл потерся ртом о ее губы.

— Я был прав в выборе матери для своих сыновей, — проговорил он. — У тебя горячая кровь, Мэллори. С тобой я готов провести в постели всю жизнь.

Она медленно возвращалась к реальности, голова снова заработала и первой же мыслью было то, что она для него — всего лишь инструмент деторождения, вместилище его семени.

— Знаешь, я хочу от тебя кое-что еще, — произнес Майк, повернув ее голову к свету и пристально глядя ей в глаза. — Пожалуй, это самое главное.

— Не понимаю, что тебе нужно.

— Ты обязательно скажешь мне, когда наконец поймешь.

«Все-таки он странный человек, — подумала Мэллори. — Понять его до конца невозможно». Она погладила его спину, иссеченную шрамами. Со слезами на глазах девушка поцеловала длинный шрам, протянувшийся через все плечо.

Притянув ее к себе, Майкл дотронулся до мокрых ресниц Мэллори.

— Ты плачешь обо мне?

Она отвернулась.

— Я оплакиваю потерю невинности.

— Своей или моей?

— По-моему, ты никогда не был невинным.

— Ты даже не представляешь, до чего я был невинен! Если бы нам довелось встретиться раньше, до Египта, ты знала бы, что теперь я совсем другой.

Его руки снова стали блуждать по ее телу, возбуждая в ней желание и притягивая к себе. Он знал, что сейчас она захочет его снова.

Мэллори страстно отдавалась мужу. Пока она для него желанна, он не бросит ее. Она запретила себе думать о будущем — о том дне, когда родится сын, и она станет ему не нужна.

Кэссиди сняла платье и повесила на стул. Рейли, лежа в постели, наблюдал, как она раздевается.

— Ты знаешь, Рейли, между Майклом и Мэллори что-то происходит. Они не похожи на влюбленных.

Он смотрел, как она вынимает шпильки из волос, как златокудрая волна накрывает ее плечи.

— Что ж, не всем так везет, как нам, Кэссиди. И не забывай, что ты тоже не любила меня, когда мы поженились.

Она повернулась к нему спиной, чтобы он расстегнул ее жемчужное ожерелье.

— Меня больше беспокоит другое. Мэллори — очаровательная девушка, но она ни разу не улыбнулась. А Майкл — я просто не узнаю своего сына! Иногда, когда он думает, что его никто не видит, в его глазах такая…печаль. В чем причина?

Рейли небрежно кинул ее ожерелье на постель и, откинув копну волос, стал целовать шею жены.

— Не будем сейчас об этом!

Она села на постель и посмотрела на него встревоженным взглядом.

— Мне все-таки хотелось бы знать, что произошло с моим сыном в Египте. Я не имею в виду побои, нанесенные ему Сиди. Я хочу знать, почему в его взгляде появились цинизм и жесткость, чего никогда раньше не было.

Рейли ждал этого неприятного разговора, он слишком хорошо знал свою жену. Ей, конечно, больно за сына. Но женщина никогда не поймет того, что очевидно мужчине: его сын прошел войну. И этим все сказано. Разве сможет он забыть, пусть безымянных, пусть незнакомых ему, людей, которых он убивал?

Он взял ее руки в свои.

— Пойми, Кэссиди! Майкл заглянул в глаза смерти. Он убивал и поэтому уже никогда не станет прежним. Ты — его мать, и никогда, слышишь, никогда не спрашивай Майкла о том, что произошло в Египте. Наш сын — сильная натура. Он сильней, чем я думал. Он совершил невозможное и победил. Но даром ничто не дается! Ему еще долго придется расплачиваться, и потребуется немало времени, чтобы душевные раны затянулись.

— Мы поможем ему в этом, Рейли. Но меня беспокоит другое: я не никак не пойму, почему он женился на Мэллори? Бедная девочка, она выросла без родительского тепла, и я не уверена, что Майкл любит ее. С каждым днем она мне нравится все больше, но я вижу, как ей одиноко. Мне очень хочется, чтобы она почувствовала себя членом нашей семьи, но ведь главное для нее — любовь Майкла.

— Поверь, она не такая слабая, как тебе кажется. И почему бы Майклу ее не любить? Она очаровательна, красива. У нее есть все, что мужчина хотел бы видеть в своей жене.

Кэссиди засмеялась и обняла мужа.

— А что ты искал во мне, когда собирался жениться?

Он улыбался, вдыхая аромат ее волос.

— Во-первых, я был сражен твоей красотой и, конечно же, нежностью. Нет, скорей чем-то совсем другим, моя неугомонная половина.

— Рейли!

— Ну какая женщина, кроме тебя, пустилась бы в плаванье, достигла Египта, пересекла пустыню и была готова отразить натиск любого противника?

— Мэллори! Только она сделала гораздо большее — спасла тебя и Майкла.

Кэссиди положила голову ему на грудь, умиротворенно прислушиваясь к равномерному биению его сердца.

— Господи, Рейли, если бы с тобой что-то случилось, я бы этого не пережила!

Он крепко прижал ее к себе и они молча смотрели друг на друга, понимая все без слов. Рейли нежно поцеловал Кэссиди, подумав, что никогда не расскажет ей, что пришлось ему пережить в казематах Сиди. Если бы он потерял надежду снова держать ее в своих объятиях, он бы просто сошел с ума.

В иллюминатор светила полная луна. Мэллори, разнеженно лежа в постели, любовалась мерцающим отражением волн на потолке. Окружавшая ее роскошь убаюкивала и отгоняла мрачные мысли.

С тех пор как Майкл привел ее в свою каюту, она так и оставалась здесь.

Завтра «Соловей» войдет в Темзу и направится по ней к Лондону — путешествие закончится.

Неожиданно дверь отворилась и на пороге появился Майкл. Он молча прошел к иллюминатору, потом назад — к двери, но Мэллори окликнула его:

— Майкл, что-нибудь не так?

Она быстро набросила на себя халат.

— Да нет, — ответил он, стоя возле двери. — Спи, я не хотел тебя будить.

Она встала и подошла к нему.

— Я не спала. Может быть, тебе что-то нужно?

Мэллори ласково положила руку ему на плечо, но он резко отстранился, снова пересек комнату и застыл у иллюминатора, уставившись в ночное небо.

— Мне надо побыть одному, Мэллори. Может быть, тебе лучше пойти с спальню Эрриан?

— Если ты так хочешь… — Она направилась к двери, но он схватил ее за руку.

— Право, не знаю, что со мной, Мэллори. Я так долго был вдали от цивилизации, а завтра на меня все обрушится вновь, как прежде.