Королева пустыни - О'Бэньон Констанс - Страница 21

Майкл поклонился и стал отступать к дверям, понимая, что цветистые заверения хедива — не более, чем пустые слова.

— Как я уже сказал, ваше превосходительство, я — не дипломат. Если вам угодно, пошлите сами послание Ее Величеству. Напишите ей, что вам ничего неизвестно об исчезновении моего отца.

С этими словами Майкл повернулся на каблуках и, не оглядываясь, вышел из кабинета.

Следом за ним маленькими неуверенными шажками семенил Абрамс.

— Невыносимый человек, — бормотал он. — Вы затеяли опасную игру, сцепившись с ним.

— Да, — отозвался Майкл, — но я все же выяснил, что хотел. Он не имеет представления о том, где находится мой отец. Если бы он знал, он бы сказал мне.

— Почему вы так думаете?

— При всем своем хвастовстве и чванстве, он все же хочет остаться союзником Британии.

— Но похоже, что он не очень дорожит покровительством Ее Величества.

— То, что вы слышали, это всего лишь бормотание перепуганного человека. Он прекрасно понимает, чем грозит исчезновение моего отца, и хочет его найти не меньше, чем я.

Сидя в экипаже на обратном пути в гостиницу, Абрамс внимательно изучал лорда Майкла. Поначалу он принял его за очередного богатого вельможу с непомерными запросами, привыкшего к тому, что все вокруг должны исполнять его приказания. Теперь он понял, что Майкл — человек большого ума, исполненный решимости найти своего отца. «Спаси Господи тех, кто встанет на его пути», — подумал Абрамс, с растущим уважением глядя на молодого аристократа.

Глава 11

Майкл остановился в тех самых комнатах, которые занимал в Каире его отец. Он несколько раз осмотрел вещи отца, но не нашел ничего подозрительного. Не было там и зацепок, по которым можно было бы догадаться, куда отправился герцог и с кем он собирался встретиться в пустыне. Майкл обнаружил только, что, отправляясь в свое последнее путешествие, отец взял с собой очень мало вещей.

В растерянности, с болью в сердце, Майкл мерил комнату шагами. Он находился в странной стране, где никто, судя по всему, не знает и не интересуется тем, где же его отец. Впервые Майкл со страхом подумал, что, возможно, ему тоже не удастся отыскать его.

Нет, он не должен допускать даже мысли о том, что отец мертв, но с чего же начинать поиски? Не было ни ключа, ни следа, но кто-то ведь должен знать ответы! Он останется в Египте до тех пор, пока не узнает того, что обязан узнать.

Майкл не спал уже несколько суток, поэтому теперь он лег на отцовскую кровать и заснул, даже не сняв ботинок. Сны Майкла были наполнены образами отца, вместо которых внезапно появилась старая цыганка-предсказательница. Ее слова звучали снова и снова, пока не превратились в кошмар: «Кто-то, кто близок тебе, находится в большой беде«.

Майкл проснулся внезапно, в холодном поту. Сев на кровати, он взглянул на окно и по отблескам света понял, что солнце уже зашло. Он проспал несколько часов, но не чувствовал себя отдохнувшим. Чувствуя себя измученным, Майкл встал и потянулся. Ему нужно вернуться в консульство и узнать, нет ли каких-нибудь известий, хотя он заранее знал, что ничего нового не услышит.

Пересекая улицу и идя вниз по узкой аллее, Майкл думал о матери. Если неизвестность была столь мучительна для него, то для нее она была во сто крат тяжелее.

На небе ярко светила луна, но края аллеи оставались в тени, поэтому Майкл не замечал фигуры, кравшейся за ним попятам и умело скрывавшейся во мраке. Он ступил в другую аллею, еще более темную и пустынную.

Обычно Майкл был настороже, но сейчас он был усталым и расстроенным. Услышав сзади себя шаги бегущего человека, он обернулся, но так и не сумел разглядеть нападавшего, который с ножом накинулся на него. Лишь упав на колени, Майкл почувствовал боль, пронзившую тело.

Чтобы подняться на ноги, ему пришлось собрать все силы. Шатаясь, он все же пересек улицу и добрался до консульства. На его слабый стук в дверь ему никто не открыл, и он понял, что все разошлись по домам.

Перед глазами Майкла стала сгущаться тьма, он понял, что вот-вот упадет в обморок. Внезапно он вспомнил, как сержант Уикетт объяснял леди Мэллори, где живут ее родители. Теперь Майкл молил Бога только о том, чтобы добраться туда прежде, чем потеряет сознание.

Вот уже неделю, как Мэллори поселилась в родительском доме. Она до сих пор не знала, где они, и большую часть времени проводила в одиночестве, читая и прогуливаясь в прохладном саду. Этим вечером Мэллори почему-то испытывала беспокойство. Она шла по направлению к пруду, который поблескивал в лунном свете, и забралась уже в дальнюю часть сада, когда вдруг услышала тихие скребущиеся звуки.

Подойдя ближе к калитке, она прислушалась. Звук повторился. Теперь она услышала слабые стоны, а затем из темноты раздался умоляющий шепот:

— Впустите меня, я ранен.

Не раздумывая, девушка откинула тяжелый запор, и калитка отворилась. На дороге лежал человек, и Мэллори присела, чтобы посмотреть, что с ним. Приподняв его голову так, чтобы на лицо падал свет луны, она увидела, что это лорд Майкл. Он был без сознания. Мэллори попыталась его приподнять, просунула руку под спину и ощутила что-то теплое и липкое — это была кровь!

— Лорд Майкл, — воскликнула она в испуге, — вы ранены!

Вскочив на ноги, девушка бросилась обратно по дорожке, зовя Сафата. Ей нужна была его помощь.

Вдвоем им удалось дотащить лорда Майкла до садового флигеля, в котором находились помещения для гостей. Они осторожно уложили его на кровать, а затем Мэллори отправила Сафата за врачом.

Девушка смотрела на пепельное лицо лорда Майкла, освещенное мерцающим светом свечи, и переживала, что никак не может ему помочь. Лежа здесь с закрытыми глазами, он не выглядел высокомерным и насмешливым вельможей. Наоборот, у него был беззащитный, почти мальчишеский вид.

Появившийся в конце концов доктор оказался маленьким неопрятным человечком в галабии, которая, возможно, когда-то и была белой, но с тех пор превратилась в грязную бесформенную тряпку. В ответ на обращение к нему Мэллори доктор затряс головой, давая понять, что не говорит по-английски. Он быстро осмотрел лорда Майкла и велел Сафату спросить у леди, как была получена рана.

Теперь пришел черед Мэллори отрицательно качать головой.

— Я не знаю, как это произошло. Доктор сможет помочь ему?

— Он говорит, что сможет, миледи. Сначала нам придется снять с господина одежду.

Со страхом Мэллори увидела, как доктор открывает свой саквояж и раскладывает инструменты — грязные и некоторые даже ржавые. Она быстро встала между ним и лордом Майклом.

— Сафат, скажи, что мы не нуждаемся в его услугах. Я хочу, чтобы он немедленно ушел.

Слуга выглядел озадаченным.

— Но миледи, это — опытный врач, он может помочь вашему другу!

— Есть ли в Каире английские врачи?

— Я не знаю ни одного, миледи.

Мэллори взглянула на доктора, стоявшего с сердитой физиономией. Ее взгляд упал на его руки — под ногтями человечка чернела грязь.

— Переведи ему, что я справлюсь сама, — твердо заявила Мэллори. — Пусть только скажет, что мне нужно делать.

Несколько секунд двое мужчин спорили по-арабски, и под конец доктор удалился, в возмущении бросая через плечо гневные фразы в адрес англичанки.

Пропустив проклятия доктора мимо ушей, Мэллори обратилась к слуге.

— Сафат, я хочу, чтобы вы вызвали доктора, который лечит англичан. Где, к примеру, врач, услугами которого пользовались мои родители?

Египтянин на мгновенье задумался.

— Этот врач — человек военный, до его части нужно добираться несколько часов.

Мэллори стало охватывать отчаяние.

— Можете ли вы с Иной помочь мне?

— Из меня не очень хороший лекарь, миледи, а моя жена не смеет лечить мужчину.

В ужасе Мэллори поняла, что только она одна может как-то помочь лорду Майклу. Девушка мельком взглянула на него, чувствуя себя не в своей тарелке, но затем, собравшись с силами, решительно вздернула подбородок.