Любовь по учебнику психологии - Питерс Энн - Страница 27

– В каком смысле?

– Ну, например, он воодушевляет ее использовать свои способности, заниматься искусством. У нее хорошо получается, но она лентяйка.

– Это присуще всем подросткам, – рассеянно ответила Хэлли, со злостью понимая, что сочинение, к проверке которого она вернулась, тоже было написано лентяем. Одна-единственная страница околесицы. Со вздохом она отбросила его в сторону.

Эдит аккуратно развернула панно из цветного стекла.

– Вот, посмотри. – Она сдула пыль. – Это ее работа. Правда, всего лишь часть целого.

– Неужели? – Заинтригованная, Хэлли взяла в руки панно. Она внимательно вгляделась в него, затем, нахмурившись, посмотрела на Эдит. – Кажется, это половинка сердца. Что это значит?

Эдит пожала плечами.

– Коринна не говорит, а я взяла за правило никогда не гадать, что хотел сказать художник. Это великолепно, не правда ли?

– Великолепно. – Хэлли провела пальцем по стеклу, восхищаясь насыщенными цветами и тенями, и особенно ее поразил рваный край, из которого, очевидно, должна была капать кровь.

– Да. – Голос Эдит был полон гордости. – Это лучшая ее работа. – Она вздохнула, заворачивая панно. – Я буду очень по ней скучать.

– Скучать? – Хэлли уставилась на мать, ошеломленная. – Что ты хочешь сказать?

Глаза Эдит расширились.

– Ты не знала?

– А что?

– После каникул Коринна больше не вернется из Айдахо.

– Как? – Хэлли ошарашенно смотрела на мать. А что же Майк?

Усилием воли она сумела оставить этот вопрос и постаралась взять тон простого, вежливого интереса:

– Что же все-таки случилось?

– Я не знаю. – Выражение лица Эдит ясно показывало, что Хэлли не удалось ее провести. – Ты же знаешь Коринну, она проглатывает язык, когда чем-то расстроена.

– Но чем она расстроена? – У Хэлли было столько вопросов, и ее охватило отчаяние, что мать не может на них ответить. – Необходимостью уехать? Необходимостью жить в Айдахо? Чем?

– Всем этим, я полагаю. – Эдит опустила взгляд на сверток. – Она настолько несчастна, что забыла забрать свою работу. Как ты думаешь, что лучше: отправить ее с посыльным или лучше зайти к ним домой?

– Я сама отнесу ее. – Хэлли решила, что не может позволить Паркерам уехать не объяснившись. Она имеет на это право.

Решительное намерение придало ее голосу твердости, и невероятно, но она почувствовала себя гораздо лучше, чем все последнее время. Она спокойно произнесла:

– Положись на меня, мама, я займусь этим.

Эдит улыбнулась.

– Надеюсь, ты справишься.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Хэлли не могла уснуть. Наконец-то у нее появилась веская причина пообщаться после уроков с Коринной, не касаясь учебы или каких-либо проступков. Возвратить девочке ее собственность – что может быть безобиднее? Если по ходу разговора возникнет возможность задать пару вопросов... что ж, это не будет выглядеть заранее запланированным, не так ли?

Проигрывая весь сценарий в уме в течение целой ночи, утром вдруг обнаружить, что Коринны на уроке нет, – от этого можно рухнуть. Особенно после того, как, будучи классным руководителем, она получила уведомление от директора о том, что Коринна больше не будет учиться в их школе.

Хэлли не смогла бы объяснить, как она продержалась весь этот день. Наверное, единственное, что помогало ей владеть собой, была все растущая неистовая решимость поехать к Паркерам сразу после школьных занятий. Что бы ни происходило, она намерена все выяснить до конца.

И если она застанет Майка Паркера, то выскажет ему все, что думает по этому поводу.

Мог бы и сообщить ей о своих планах. И насчет Коринны, и – да, черт возьми – насчет себя тоже!

Выезжая на обочину напротив этого ужасного розового дома, Хэлли мгновенно отметила две вещи. Во-первых, машина Майка на обычном месте. И второе: Памела Свигерт, разодетая в пух и прах, появилась под ручку с явно обеспеченным мужчиной, на вид гораздо старше ее.

Итак, по крайней мере Майка она не осаждает.

Все-таки некоторое облегчение. Хэлли взяла сумочку и аккуратно завернутое разбитое сердце Коринны и вылезла из машины. Несколько секунд она стояла, колеблясь и сомневаясь, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь опущенные занавески.

Только твердое нежелание остаться навсегда в тисках неведения заставило ее вскинуть голову и уверенно зашагать к двери. И постучать.

Вот так да! Хэлли никак не была готова увидеть старшую версию Майка. Его отец. Наверняка. Она, запинаясь, пробормотала:

– Надеюсь... я не помешала вам, но...

– Вы, должно быть, мисс Маккензи? – Старший Паркер протянул руку и повлек ее внутрь. – Я узнал вас по фотографии.

Фотографии?

– Майка сейчас нет... Айрис! – Он улыбнулся Хэлли, корившей себя за то, что не позвонила, прежде чем приехать. – У нас гость!

– Гость? Кто же это? – Маленькая, похожая на птичку, женщина впорхнула в комнату. Она близоруко всматривалась в Хэлли. – Ну, силы небесные...

– Это мисс Маккензи, дорогая, – объяснил отец Майка, усаживая взволнованную Хэлли на диван. – Ты помнишь...

– Ну, конечно. – Айрис Паркер нетерпеливо отмахнулась от мужа, рассматривая Хэлли любопытным и не слишком дружелюбным взглядом.

Хэлли постаралась убедить себя, что человек, который является матерью замечательного мужчины и к тому же восхищается работами ее матери, не может быть совсем уж плохим. Но это было трудно. Особенно после того, как женщина заметила:

– В жизни вы симпатичнее.

Коринна избавила Хэлли от -необходимости отвечать:

– Я рассказывала тебе, бабушка, что мисс Маккензи недавно чуть не утонула.

– И помнится, ты меня спасла, – сказала с признательностью Хэлли, поворачиваясь к дверному проему в гостиную, туда, где стояла Коринна. Их взгляды встретились на несколько мгновений. Хэлли заметила блеск слез в глазах Коринны.

Она повернулась к Паркерам:

– Мне очень приятно познакомиться с вами, и я... хм... я не задержу вас надолго...

– О чем речь? Мы очень рады, что вы зашли, – вставил отец Майка.

Невольно чувствуя к нему симпатию, Хэлли улыбнулась и спросила:

– Могу я поговорить с Кори наедине?

– Конечно, пожалуйста, – решительно сказал отец Майка, в то время как его жена явно колебалась. – Вы ведь ее учительница, не так ли? Разговаривайте, сколько это необходимо, – добавил он, сердито взглянул на недовольную супругу и вывел ее из комнаты.

– Бабушка видела вашу с папой фотографию, – пояснила Коринна все еще со слезами на глазах. Она явно чувствовала себя неловко. – Это та, где папа обнимает вас.

Вот как! Сердце Хэлли сжалось, когда она вспомнила, насколько спокойно и тепло ей было с Майком после того происшествия на воде.

– Ах, та. Ее Джои сделал, да?

– Да. – Коринна опустилась рядом с Хэлли на край дивана и отвернулась, украдкой вытирая глаза, затем тут же повернулась к ней с душераздирающими рыданиями. – О, мисс Маккензи...

– Что такое? Что с тобой, малышка? – Хэлли прижала податливое тело девочки к себе, бормоча вопросы и не ожидая никаких ответов: – Что случилось? Ты мне скажешь? Где твой папа? Чем я могу помочь?

– Я ненавижу свою жизнь! – Вопль исходил из самой глубины души. – Я ненавижу себя!

– Да перестань же. Это не так... – Бессмысленные слова. Конечно, это так. Девочка несчастна и говорит именно то, что Хэлли хотела бы выпалить сама, если бы была моложе.

– Я такая п-подлая, – рыдала Кори. – А о-он... он такой несчастливый... – Она вытерла хлюпающий нос рукой, а слезы продолжали стекать по щекам.

Хэлли залезла в карман, вытащила смятую, но неиспользованную салфетку и молча вложила ее в руку девочки.

– Из-за этого он все время злится. – Коринна шумно высморкалась. – Точно как после смерти мамы, только еще хуже. Он теперь никогда не смеется и даже не улыбается. – Слезы с новой силой полились из глаз. – И в этом виновата я. Я была такой подлой – хотела, чтобы он принадлежал только мне одной. Я ревновала его. И когда он сказал мне, что любит вас...