Полуночный танец дракона (сборник) - Брэдбери Рэй Дуглас - Страница 22

– Тогда-то мы и родились, – подытожил Оливер Гардн. – Не возродились, а именно родились, по-настоящему, в первый и единственный раз. Для нас это вовсе не Второе Пришествие, а самое что ни на есть Явление Первое! Они собирали нас по отдельным волокнам, нервным окончаниям и ганглиям. Они нашли нужные хромосомы на кладбищах в Глендейле и в Санта-Монике, снабдили кожей – даже подкожный жир есть, – оснастили электрической дыхательной системой и – voila![35]

– Лорел и Гарди! – воскликнул я.

– Вот именно! – рассмеялся Гарди. – После первого же нашего появления на Луне и водевильного турне по лучшим сценам Марса слезы высохли, а рыдания смолкли. Люди стали смеяться! Мало того что мы со Стэном сумели справиться с этим опасным утренним и ночным заболеванием, мы буквально озолотили Франкенштейнов из Калтеха, поскольку смеющиеся люди решили продолжить Освоение Мира и тем обеспечить бессмертие человечества! Лорел и Гарди? Бис! Простите мне мою нескромность.

Уилл уже приготовил очередную порцию пойла.

– Угощаю всех! – возгласил он. – Ребята, скажите мне честно – вы живые или нет?

– Нет.

– Выходит, вы мертвые?

– Не-а, – сказал Стэн.

– Мы – Невозможные, – провозгласил Гарди.

– Стоп, – возразил я. – Пожмите мне руку. Видите? Какие же вы невозможные!

– Вы не правы, – с деланной скромностью возразил Гарди. – Невозможна и эта Вселенная. Мы же в каком-то смысле являемся ее продолжением.

– Олли, скажи им всю правду, – прочирикал Стэн.

– Спасибо, Стэнли. – Олли принял донельзя важный вид. – Вы верите Дарвину[36]? Да. А Ламарку[37]? Тоже да. А Ветхому Завету? Разумеется! Но как можете вы верить и Дарвину, и Ламарку, и Богу, сказавшему: «Да будет свет», всем троим? – Оливер Гарди поднял три толстых пальца. – Вся беда в том, что вы ничего не можете доказать! Дарвин, Ламарк, Ветхий Завет – все они недоказуемы! И потому мы склонны верить всему. Можем ли мы говорить о сотворении Вселенной? Произошел ли Большой Взрыв на самом деле? Нет. Творения не было. Вселенная, хоть это и невозможно, существовала всегда – она бесконечна как во времени, так и в пространстве! О господи, рыдаете вы, должна же она была когда-то начаться! Нет, – отвечаю я на это. Она существовала всегда. Вы скажете, что это невозможно? С этим я спорить не стану. Мы – все мы – живем в невозможном мире и являем собой такую же невозможность. Что из того, что мы черно-белые?

– Лично у меня, – сказал мой бармен Уилл, – это вызывает изумление.

– Именно изумление и стало подлинным творцом этого мира. Произошло это миллиард миллиардов несуществующих лет тому назад. Советую вам повесить этот календарь на стену там, где стен нет.

– И что же дальше? – поинтересовался я.

– Дальше? – Оливер Гарди вновь приосанился. – А дальше то, что Стэн и я никогда не рождались и никогда не умирали, и все-таки мы здесь, рядом с вами. В этом смысле мы ничем не отличаемся от Вселенной!

– Лучше не скажешь! – пискнул Стэн.

В этот самый момент стоявший в дальнем углу паба телевизор испуганно взвизгнул и экран ожил.

– Актуальные неприятности, – сообщил похоронный голос. – Прибыли Истребители.

– Истребители? – удивился я. – И что же они истребляют?

– Нас, – ответил Олли, постучав себя по груди.

– Но почему кому-то понадобилось вас истреблять?

Мы не сводили глаз с экрана телевизора, показывавшего собравшуюся возле нашего отеля молчаливую толпу, которая к этой минуте уже вошла в вестибюль и стала подниматься по лестнице.

Они вошли в бар, не издав ни звука. В их глазах горел огонь, но пока они выжидали, надеясь отыскать у нас кинематографических язычников, апокалиптических дегенератов и антихристов. Эти и многие другие имена Врага значились на карточках, передававшихся ими из рук в руки.

На мгновение меня охватила паника. Я решил, что они тотчас разорвут наших целлулоидных знакомых.

Но… Лорел и Гарди растворились в воздухе.

– Что за бред?! – изумленно воскликнул Уилл.

Я все еще ошарашенно вглядывался в пустоту, когда Истребители прошли вдоль стойки бара, оставив на ней не меньше сотни брошюрок специфического содержания («Нет цифровым духам!», «Пусть мертвые хоронят своих мертвецов», «Сгинь, нечистая сила!» и «Второе Пришествие – только Иисус!»), после чего так же молча удалились.

В следующее мгновение возле стойки бара вновь появились комичные фигуры Лорела и Гарди.

– Как вам эти фрукты? – усмехнулся Оливер Гарди.

– Где вы были?

– Там же, где и сейчас! – ответствовал Стэн, тряхнув хохолком. Он исчез и тут же появился вновь, снова растворился в воздухе и вновь вернулся.

– Цифровые жалюзи? – поинтересовался я.

– Почти, – ответил Стэн.

– Стэнли! – одернул его Гарди. – Уважаемый сэр, скажите мне, не было ли у вас в детстве пластиковой линейки, в которую были впечатаны фигурки динозавров?

– Была, конечно.

– Что происходило в том случае, когда вы слегка поворачивали линейку?

– Динозавры тут же исчезали… Вы хотите сказать, что и с вами произошло нечто подобное?

– Примерно, – уточнил Гарди. – В известном смысле, мы отпечатаны на атмосферных двояковыпуклых жалюзи. Так видно, а так – не видно. Voila!

Гарди проиллюстрировал сказанное, пару раз исчезнув и появившись вновь.

– Ни хрена себе! – ахнул Уилл.

– Выходит, мы смотрели на вас под правильным углом, а Истребители – под неправильным?

– Совершенно верно! Мы не появлялись и не исчезали. Не рождались и не умирали. А известно ли вам, почему нас так ненавидят Истребители?

– Нет, неизвестно.

– Эти религиозные мстители не могут простить нам того, что мы считаем Вселенную невозможной. – Олли окунул палец в джин. – Они уверены в том, что Творец все начал с Большого Взрыва. Должен заметить, что мы проехали не меньше миллиарда световых лет и не увидели ни малейших его следов…

– Вот поэтому они хотят истребить нас. – Стэн носом написал в воздухе свое имя и перечеркнул его.

– И не только нас, – подхватил Олли, – но и Джина Келли[38], Гарбо…

– Джин Келли! – вскричал Уилл. – Грета Гарбо? Ниночка?![39]

– Как над ними смеется Гарбо! Скоро и она здесь появится.

– А много ли… – Смутившись, я остановился.

– Вы хотите узнать, есть ли еще в других местах другие Лорелы и Гарди? И да и нет.

– Разве такое возможно?

– Почему бы и нет? Разве Стэны и Олли хоть кому-то мешают?

– Но, но…

– Никаких «но», сэр. – Олли пристально всматривался в свой котелок, как будто это был хрустальный шар ясновидца. – Мир так поражен меланхолией, что без нескольких десятков Стэнов и Олли ему просто не обойтись. Неужели вы хотите, чтобы Одиночество вновь погрузило миллионы душ в бездну отчаяния?

– Я знаю, – пробормотал Уилл. – Я знаю, что…

– Нет, сэр, вы не знаете, поэтому слушайте дальше. Для скептиков мы не настаиваем на нашей генетической сущности. Можете считать нас всего лишь черно-белыми привидениями, воскрешенными подобно Лазарю и вывалившимися из Интернета. Но это…

– Как две горошины в одном стручке! – пискнул Стэн.

– И все-таки, – не выдержал я, – мне трудно поверить…

– Сэр, следует не верить, а знать! Разве гусеницы хоть чем-то похожи на бабочек? А как вообще на Земле возникла жизнь? Разве мог ожить камень, в который ударила молния? Почему это электрические бури в облаках над первозданным океаном привели к возникновению жизни, суетящейся и пытающейся познать самое себя? Этого мы не знаем, разводят руками ученые. Так уж вышло. Вот вам и вся наука, ребята! Так уж вышло, что мы появились на свет. Без начала и без конца. Полугусеница-полубабочка.

– Мало того, – прошептал Стэн. – Олли и я, я и Олли будем жить вечно.