Монтер путей господних - Сыромятникова Ирина Владимировна "tinatoga" - Страница 54

Тангор хмыкнул, постоял, с непонятной тревогой вглядываясь в горизонт (в небе ничего не появилось), а потом устало растер лицо.

— Чтоб я еще раз взялся ворожить на могильнике! Пойдем выпьем за упокой души.

Они пошли и выпили под недовольными взглядами хозяина забегаловки, собиравшегося закрыть заведение пораньше. Тангор пил так, как полагалось черному, — много, не закусывая и не вникая в качество напитков. Постепенно напряжение его покидало.

— Ты не обращай внимания, — советовал он Мэтью (интересно, маг в курсе, что кураторам полагается писать отчет?), — некромантия вообще на мозги давит, даже когда покойник один. А тут столько… Да умерли все разом. Это, брат, словами не опишешь — как кувалдой по голове!

— Вы делали неположенные вещи, — попенял куратор Тангору.

— Ерунда! — Пьяный колдун ковырялся пальцами в тарелке с салатом. — Кому какое дело, как я использую астральный отклик?

— И Якорь вы чертили тоже ради отклика?

— Мужик, я с некоторых пор Якорь даже на подштанниках рисую. Веришь? Пуганый некромант — это стихия.

— Пуганый черный — это анекдот, — не согласился Мэтью.

— Не скажи, не скажи, — раскрасневшийся колдун вольготно откинулся на стуле. — Ты много знаешь черных самоубийц?

— Чувство самосохранения — это совсем другое.

— А фиг лишь разницы? Или от размера повреждений что-то меняется? Страх, он как предчувствие беды (я точно знаю — у одной женщины подсмотрел), у черных он есть, но находится в другом месте.

— Это где же? — заинтересовался Мэтью.

— В Источнике. По сравнению с ним остальное — такая мелочь, что просто не воспринимается. Я больше скажу: Источник важнее любых предчувствий, даже когда они настоящие. Вот у меня раз было… Но я все равно победил!

Скажем прямо: даже пьяный, колдун колоться не желал. В такие минуты Мэтью начинал с нежностью думать об инквизиции.

— Значит, медитировали? — вздохнул куратор.

— Медитировал, — подтвердил маг. — Но повторять за мной не советую. Не зря здесь наши не задерживаются! Такое эхо даже чистильщик почувствует, хотя смысла не поймет.

Мэтью невольно покосился в мутное окошко кабака, но танурская отмель уже скрылась в быстрых южных сумерках.

— Мне кажется, — сонно пробормотал некромант, — что след смерти тут не исчезает со временем, а превращается во что-то еще. Кабы все не под воду ушло, был бы здесь второй Остров Короля…

Куратор оценил состояние своего подопечного и пошел договариваться с хозяином забегаловки о тележке. К моменту его возвращения упившийся в соплю колдун уже сладко посапывал, пристроившись мордой в салате. Мэтью обменялся с трактирщиком понимающими взглядами. Совместными усилиями они перетащили черного в тачку, которую хозяйский сын взялся толкать сзади: тормозов у импровизированного экипажа не было, а по крутизне танурские улицы могли сравниться лишь с танурскими же штормовыми волнами.

В служебной гостинице состояние Тангора восприняли без удивления (консьержу наверняка не впервой было видеть пьяных магов), но тащить колдуна в номер Мэтью пришлось одному. И ведь можно было понять, что это не от вредности! Едва куратор открыл дверь, в темноте огоньками зажглись два зрачка — Мэтью как-то запамятовал про домашнего любимца Тангора. Обучен ли мертвый пес охранять дом?

— Пьяный! — сообщил куратор зомби.

— Буф, — согласилось чудовище.

Куратор пристроил безвольную тушку подопечного на софе, а заботливый зомби приволок одеяло (не иначе, свою подстилку пожертвовал). Черный маг внятно проговорил «мама» и начал похрапывать. Мэтью счел свою миссию выполненной.

Казалось бы, что в этом такого — прошелся человек по ярмарке, пошалил, выпил. Всего делов! Но Танур в сезон штормов становился слишком скучным местом, и любая сплетня распространялась по нему со скоростью грозового шквала. На следующий день на заборе резиденции старшего координатора гроздьями висела местная ребятня, приветствовавшая Тангора воплями: «Дяденька, поворожи!» У куратора просто волосы дыбом встали.

— Не нервничай, — посоветовал ему колдун. — У меня брат — белый, так что этой шпане меня не одолеть.

И показал детям козу. Те встретили неприличный жест бурей восторга.

Старший координатор, наблюдавший этот цирк из окна, спрашивать ничего не стал — гордость не позволила. А кумушки во дворах судачили, что некромант явился в Танур на урожай трупов и скоро лично будет их поднимать. Куда, спрашивается, жандармы увозят са-ориотских покойников? То-то же! Мэтью подумал и не стал ни с кем спорить — только хуже будет.

После совместной пьянки отношения у мага и куратора стали доверительные. В смысле, если раньше Тангор воздерживался от разнообразных авантюр, помня о наблюдателе, то теперь он попросту тащил Мэтью с собой. На западный склон, на восточный склон, на «вон те островки в море». Обычно черные не любят природу и пикники, но некромант об этом, похоже, позабыл.

— Зачем нам туда? — пытался вразумить подопечного Мэтью.

— Камни у вас тут странные, — невпопад отвечал Тангор. — По всему побережью такие бурые, а тут чистый гранит. Даже галька гранитная.

— Результат массивного оползня в давние геологические эпохи, — решил проявить эрудицию куратор (придумать, как отвадить колдуна от прогулок, у него не получалось).

— Ну да, ну да, — кивнул Тангор. — Оползень. Поперек скалы. Если я тебе скажу, что ищу выносной дефлектор, тебя это устроит?

Самое смешное, что пресловутый дефлектор они нашли — на крохотном островке, ежедневно затопляемом приливом. Мэтью вынужден был признать, что двухметровое прозрачное включение в граните не может иметь естественную природу. Но как его сделали?

— Да пофиг, — отмахнулся Тангор. — Лучше смотри туда! Видишь?

— Рябь над камнями?

— Скажешь тоже, рябь! Это Источник.

— Как? Без носителя?!!

— Угу. Не знал, что такое возможно. Представляешь, что творится здесь ночью? А утром все смывает прилив.

Мэтью воровато оглянулся: если хозяин нанятой лодки расслышит их болтовню, то до берега им придется добираться вплавь.

— Можно это как-нибудь…

— Лично я не рискну. Оно и раньше-то непонятно как работало, а теперь еще и сломанное. Не ссы, пока море не уйдет, тут совершенно безопасно.

Мэтью поежился — белые домики городской окраины с острова просматривались весьма отчетливо. М-да. Раньше Танур действительно казался ему безопасным. Левее трогательно беззащитного селения топорщился гранитными бастионами старый форт, флаг с эмблемой надзора гордо реял над центральной башней.

«Дармоеды!!!»

— Вы… знали, что здесь такое будет? — уточнил куратор.

— Нет, — покачал головой маг. — Просто я сейчас одну проблему решаю, словно шараду разгадываю наоборот. Ответ знаю, а теперь пытаюсь угадать вопрос. И знаешь что? У меня сильное подозрение, что в решении напортачили.

Мэтью попытался перевести эту притчу на нормальный язык, запутался и плюнул. Где вы, простые и понятные армейские эксперты?

«Никогда больше не буду жаловаться на сверхурочную работу! Сделают личным куратором вот такого вот дарования — и прощай, нормальная жизнь».

В тот вечер, едва расставшись с подопечным, Мэтью рысью рванул к дому начальника танурского надзора (ночных дежурных в маленьком городском отделении не было). Офицер внимательно выслушал куратора и невозмутимо предложил перенести разговор на утро. На рассвете проклятый островок уже был обнесен отвращающими буями.

«Прошляпили, — понял Мэтью. — Такую жуть страшную прошляпили вчистую. Понятно, что соль, вода, но столько колдунов на базе очистки сидит, и хоть бы один в окошко посмотрел! Живем словно на вулкане».

Вера Мэтью в НЗАМИПС серьезно пошатнулась. И тут, словно решив окончательно разрушить его хрупкое самообладание, в Тануре произошло немыслимое — вдову Арчер обокрали.

Ситуация была настолько дикой, что обыватели не сразу в нее поверили. На памяти Мэтью в Тануре не воровали ничего, крупнее зеленых персиков, но и в этом случае грабители легко вычислялись по поразившему их поносу. Предметом кражи стали две старые простыни, полотенце и залатанные кальсоны, вывешенные на просушку. Обойдя дворы ниже по склону и поспрошав людей, вдова вынуждена была признать, что вещи не сдуло ветром — их аккуратно сняли с прищепок и унесли. Вероятно, ситуация осталась бы достоянием сплетников (миссис Арчер неловко было беспокоить жандармов из-за драных кальсон), но тут обнаружилось, что у старика Паффета стащили сушившуюся под навесом рыбу.