Пир стервятников - Мартин Джордж Р.Р. - Страница 56

– Конюшню.

– Есть одна у восточных ворот. Эта сгорела.

Бриенна и без него это видела.

– Касательно того, что вы сказали солдатам. Я была с королем Ренли в миг его смерти, но убило его колдовство. Клянусь в этом на моем мече. – Она взялась за рукоять, готовая сразиться, если Хант в глаза назовет ее лгуньей.

– Угу. А с Радужной Гвардией разделался Рыцарь Цветов. Сира Эммона вы, пожалуй, еще одолели бы – он всегда лез на рожон и легко уставал. А вот Ройса вряд ли. Как боец он был вдвое лучше вас... хотя вы и не боец. Жаль, что нет слова «бойца». Что же привело Тартскую Деву в Девичий Пруд?

Я ищу сестру, девицу тринадцати лет, едва не сказала она. Сир Хиль отлично знает, что у нее нет сестер.

– Мне нужно повидать одного человека в месте под названием «Смердящая гуска».

– Я думал, Бриенна Красотка с мужчинами не встречается, – подковырнул он. – «Смердящая гуска»... подходящее имечко. Пахнет там уж точно не благовониями. Это около гавани, но сначала вы отправитесь со мной к его милости.

Сира Хиля Бриенна не боялась, но ведь он – один из капитанов Рендилла Тарли. Стоит ему свистнуть, и на подмогу прибежит сотня солдат.

– Разве я под арестом?

– По делу Ренли, вы хотите сказать? Да кто он такой? Короли у нас давно поменялись, иные и по два раза. Про него все и думать забыли. – Он взял Бриенну за локоть. – Прошу вас сюда.

Она отдернула руку.

– Сделайте одолжение, не прикасайтесь ко мне.

– Извольте, – с кривой улыбкой ответил он.

Бриенна с трудом узнавала памятный ей город, пустой и разрушенный. Теперь на улицах толпились свиньи и ребятишки, а сожженные дома почти все снесли. На пустырях зеленели огороды, стояли торговые палатки и рыцарские шатры. Строились повсюду: на месте сгоревшей деревянной гостиницы росла каменная, на городской септе клали новую крышу. Пилы и молотки звенели в осеннем воздухе. Рабочие таскали бревна, десятники разъезжали туда-сюда. У многих на груди красовался охотник Тарли.

– Город отстраивают солдаты? – удивилась Бриенна.

– Они предпочли бы, конечно, играть в кости, пить и развратничать, но лорд Рендилл счел за лучшее занять их работой.

Она полагала, что Хант отведет их в замок, но он шел к гавани. Торговые корабли снова вернулись в порт, отметила она с удовлетворением. У причалов стояли одна галея, один галеон, большой двухмачтовый баркас и два десятка рыбачьих лодок. В заливе тоже виднелись рыбаки. Если в «Смердящей гуске» ничего мне не скажут, куплю себе место на корабле, решила Бриенна. До Чаячьего города она доберется быстро, а оттуда и до Гнезда недалеко.

Лорд Тарли вершил правосудие на рыбном рынке.

У самой воды установили помост, к которому приводили обвиняемых. Слева стояла виселица с петлями человек на двадцать. Пока что на ней болтались четверо – один недавний, трое давнишних. Мертвеца, созревшего в самый раз, клевала одинокая ворона – все прочие разлетелись, напуганные толпой горожан, которые собрались в надежде увидеть, как будут вешать еще одного.

Лорд Тарли сидел на помосте вместе с лордом Моутоном, бледным рыхлым человеком в белом дублете, красных бриджах и горностаевом плаще, застегнутом пряжкой-лососем из червонного золота. Сам Тарли был одет в кольчугу, вареную кожу и стальной панцирь. Над левым его плечом торчала рукоять большого меча. Меч этот, по прозванию Губитель Сердец, был гордостью его дома. Внизу стоял щуплый подсудимый в домотканом плаще и грязном кафтане.

– Я никого не трогал, милорд, – донеслось до слуха Бриенны. – Просто взял то, что оставили септоны, когда убегали. Если хотите отрубить мне за это палец – нате, рубите.

– Да, вору обычно отрубают один палец, – жестким голосом ответил Тарли, – но тот, кто ворует в септе, крадет у богов. Семь пальцев, – приказал лорд, обращаясь к капитану стражи. – Большие оставьте ему.

– Семь?! – Вор, побледнев, затрепыхался в руках схвативших его стражников, но слабо, как будто казнь уже совершилась. Бриенна невольно вспомнила, как закричал сир Джейме, когда аракх Золло отсек ему руку.

Следующим перед судом предстал пекарь, обвиняемый в том, что подмешивал опилки в муку. Ему лорд Рендилл назначил штраф – пятьдесят серебряных оленей. Пекарь поклялся, что у него нет таких денег, и лорд присудил один кнут за каждую недостающую монету. Далее пришла очередь изможденной серолицей женщины, наградившей дурной болезнью четырех солдат Тарли.

– Полить ей срамные части щелоком и бросить ее в темницу, – распорядился лорд. Пока рыдающую потаскуху волокли прочь, ему попалась на глаза Бриенна, стоявшая между Подриком и сиром Хилем. Лорд нахмурился, но не подал виду, что узнал ее.

Следующим шел матрос со стоящего в гавани галеона. Обвинителем выступал лучник лорда Моутона с завязанной рукой и лососем на груди.

– Этот ублюдок, с позволения вашей милости, продырявил мне руку ножом. Я, говорит, его в кости надул.

Лорд отвел взгляд от Бриенны и посмотрел на него.

– И что же, он правду сказал?

– Нет, милорд. Я ни в жизнь...

– За воровство я отрубаю палец, но коли солжешь мне, будешь повешен. Может, покажешь мне свои кости?

– Кости-то? – Лучник взглянул на Моутона, но тот смотрел на лодки в заливе. – Ну да, – стрелок проглотил слюну, – они мне, конечно, удачу приносят, только...

– Отрубить ему мизинец, – потерял терпение Тарли. – Пусть сам выберет, на которой руке. А здоровую ладонь пробить гвоздем под пару другой. Всех остальных отведите обратно в темницу. С ними я разберусь завтра. – Он поманил к себе сира Хиля. Бриенна последовала за рыцарем.

– Милорд... – Стоя перед ним, она вновь почувствовала себя восьмилетней.

– Миледи. Чему мы обязаны... этой честью?

– Меня послали искать... – замялась она.

– Как же можно найти кого-то, не зная имени? Сознаетесь ли вы в том, что убили лорда Ренли?

– Нет.

Тарли пораздумал. Он судит меня, как судил тех, других, поняла Бриенна.

– Вы хотите сказать, что всего лишь позволили совершиться убийству, – произнес наконец лорд.

Он умер у нее на руках, залив ее своей кровью...

– Это было колдовство. Я никогда бы...

– Никогда бы? – Его голос хлестнул ее словно бич. – Это верно. Вам никогда бы не следовало надевать кольчугу и опоясываться мечом. Никогда бы не следовало покидать чертог своего отца. Это война, а не бал в честь праздника урожая. Клянусь богами, мне надлежит немедля посадить вас на корабль и отправить обратно на Тарт.

– Сделав это, вы ответите перед троном. – Смелые эти слова прозвучали у нее тоненько, как-то по-детски. – Подрик, найди в моей седельной сумке пергамент и покажи его милости.

Тарли хмуро развернул врученную ему грамоту и прочел, шевеля губами.

– По королевскому делу... Что же это за дело такое? Коли солжешь мне, будешь повешен...

– С-санса Старк.

– Будь она здесь, я знал бы об этом. Бьюсь об заклад, она бежала к себе на север. В надежде найти убежище у кого-то из знаменосцев своего отца. Счастье ее, если она сделает правильный выбор.

– Она могла отправиться также в Долину, – неожиданно для себя выпалила Бриенна. – К сестре своей матери.

– Леди Лиза скончалась, – проронил лорд Рендилл. – Некий певец сбросил ее с горы. Теперь в Гнезде хозяйничает Мизинец, но долго он там не продержится. Не станут лорды Долины склонять колено перед выскочкой, только и умеющим, что считать медяки. – Лорд вернул Бриенне ее пергамент. – Ступайте куда хотите и поступайте как вам угодно... но когда кто-нибудь учинит над вами насилие, не ищите правосудия у меня. Вы заслужили это своим сумасбродством. А вам, сир, надлежит быть там, где приказано. Я, сколько помню, доверил вам городские ворота.

– Точно так, милорд, но я думал...

– Слишком много вы думаете, – молвил лорд Тарли и зашагал прочь.

Итак, Лиза Талли мертва. Бриенна стояла под виселицей, зажав в руке свою драгоценную грамоту. Толпа разошлась, и вороны снова слетелись на прерванный пир. Некий певец сбросил ее с горы... Быть может, и сестрой леди Кейтилин полакомились вороны?