Пир стервятников - Мартин Джордж Р.Р. - Страница 131

Когда королева вернулась в спальню, Таэна уже спала. Голова у Серсеи кружилась. Это все от вина и недосыпания, сказала она себе. Не каждую ночь к ней приходят со столь дурными вестями. Она хотя бы проснулась, а Роберт спьяну ни за что бы не встал, что уж там говорить о каких-то решениях. Все пришлось бы решать Джону Аррену. Серсее было приятно думать, что с государственными делами она справляется лучше Роберта.

За окном уже начинался рассвет. Серсея присела на кровать рядом с Таэной, глядя, как вздымается от дыхания ее грудь. Что ей снится – Мир? Или ее любовник со шрамом, смуглый и опасный, не признающий отказа? Но уж точно не лорд Ортон. Серсея легонько взяла одну ее грудь в ладонь, ощутив тепло и атласную гладкость кожи. Потом слегка сжала руку, провела большим пальцем по крупной вишне соска – опять и опять, пока темная ягода не сделалась твердой. Ее взгляд встретился с открытыми глазами Таэны.

– Тебе приятно?

– Да, – ответила леди Мерривезер.

– А так? – Пальцы Серсеи сдавили и выкрутили сосок.

– Больно, – вскрикнула Таэна.

– Это все вино. Я выпила штоф за ужином и еще один с вдовой Стокворт. Пришлось пить, чтобы она успокоилась. – Она скрутила другой Таэнин сосок. – Я королева и намерена воспользоваться своими правами.

– Как вам будет угодно. – Волосы у Таэны черные, как у Роберта, но на лобке они влажные, а у Роберта всегда были жесткими и сухими. – Прошу вас, продолжайте, моя королева. Делайте со мной, что хотите. Я ваша.

Нет, не то. Она не чувствовала того, что должен был чувствовать Роберт, когда брал ее. Для нее это удовольствие заказано. Таэна – дело иное. Соски у нее превратились в два черных алмаза, из лона сочится влага. Роберт охотно бы с тобой позабавился. Серсея просунула в мирийский колодец палец, за ним другой, поводила ими туда-сюда. Но потом, справив свою нужду, он не вспомнил бы, как тебя зовут.

Серсее хотелось знать, обойдется ли у нее с женщиной так же легко, как всегда обходилось с Робертом. Десять тысяч ваших детей нашли смерть у меня в руке, ваше величество. Она погрузила третий палец в глубины Мира. Пока ты храпел, я слизывала твоих сыновей с лица и пальцев одного за другим, всех твоих бледных липких принцев. Ты пользовался своими правами, а я в темноте поедала твоих наследников. Таэна, содрогнувшись, выдохнула какие-то слова на чужом языке, выгнулась дугой, закричала. Можно подумать, что ее живьем режут. Серсея представила, что ее пальцы, как кабаньи клыки, вспарывают мирийку от паха до горла.

Но это по-прежнему было не то.

У нее никогда ничего не получалось ни с кем, кроме Джейме.

Она хотела убрать руку, но Таэна поймала ее и стала целовать пальцы.

– Милая королева, что я могу сделать для вас? – Она дотронулась до лона Серсеи. – Скажите, чего вам хочется, любовь моя.

– Оставь меня. – Серсея легла на бок и укрылась простыней, вся дрожа. Уже рассвет, думалось ей, а утром я все забуду.

Этого не было, вот и все.

ДЖЕЙМЕ

Медный рев труб ворвался в синие сумерки, и Джосмин Пекльдон тут же вскочил, нашаривая пояс своего господина. Молодец парень, чутко спит.

– Разбойники не возвещают о себе трубами, – сказал ему Джейме. – Меч мне пока не понадобится. Это, должно быть, мой кузен, Хранитель Запада.

Выйдя из шатра, он увидел всадников: с полдюжины рыцарей, двадцать конных стрелков и столько же латников.

– Джейме! – взревел косматый человек в золоченой кольчуге и лисьем плаще. – Тощий совсем и весь в белом! Да еще и бороду отпустил!

– Это всего лишь щетина по сравнению с твоим лесом, кузен. – Жесткая борода и колючие усы сира Давена перерастали в густейшие бакенбарды, а те сливались с желтой гривой на голове, примятой только что снятым шлемом. Где-то посередине помещались вздернутый нос и пара живых ореховых глаз.

– Я поклялся не стричь волос, пока не отомщу за отца. – Для мужчины со столь львиной внешностью это звучало довольно глупо. – Но Молодой Волк добрался до Карстарка первым и отнял у меня мою месть. – Он отдал шлем оруженосцу и расправил волосы пальцами. – Оно и к лучшему. Ночи теперь холодные, а с ними тепло. Притом тетя Дженна всегда говорила, что у меня вместо подбородка кирпич. – Он стиснул Джейме за плечи. – Мы боялись за тебя после Шепчущего леса. Говорили, будто лютоволк Старка разорвал тебе горло.

– Ты по мне плакал, кузен?

– Половина Ланниспорта надела траур. Женская половина. – Взгляд сира Давена упал на покалеченную руку Джейме. – Стало быть, это правда. Ублюдки лишили тебя правой руки.

– У меня теперь есть новая, золотая. У однорукого свои преимущества. Я меньше пью, опасаясь пролить вино, и реже порываюсь почесать себе задницу в благородном обществе.

– Это верно. Может, и мне свою отрубить? – засмеялся Давен. – Кто это сделал – Кейтилин Старк?

– Нет. Варго Хоут. – И откуда только эти басни берутся?

– Квохорец? – плюнул сир Давен. – Тьфу на него и на его Бравых Ребят. Я предлагал в фуражиры себя, но твой отец отказал. У львов другие задачи, сказал он, а фуражировка – дело козлов и собак.

Да, это наверняка собственные слова лорда Тайвина – Джейме прямо-таки слышал отцовский голос.

– Заходи, кузен. Надо поговорить.

Гаррет разжег жаровни, и в шатре было тепло от раскаленных углей. Сир Давен бросил свой плащ Малышу Лью.

– Ты из Пайперов, мальчуган? Видно по твоему росту.

– Так точно, милорд. Льюис Пайпер.

– Я как-то раз отколошматил твоего брата в турнирной схватке. Я спросил, не его ли сестра пляшет голая у него на щите, а он, дурачок, обиделся.

– Это эмблема нашего дома. Сестры у нас нет.

– Жаль. Красивые титьки у вашей эмблемы. Но разве пристало мужчине прятаться за дамой, да еще обнаженной? Саданешь, бывало, по щиту твоего брата и думаешь: какой же ты после этого рыцарь?

– Ну хватит, – засмеялся Джейме. – Оставь его. – Пиа подогревала для них вино, помешивая в котелке ложкой. – Я хотел бы знать, что меня ждет под Риверраном.

– Осада затягивается, – пожал плечами его кузен. – Черная Рыба сидит в замке, мы в лагере. Скука смертная, по правде сказать. – Сир Давен сел на походную табуретку. – Хорошо бы Талли сделал вылазку – это бы нам напомнило, что мы все-таки на войне. И кое-кого из Фреев заодно уложил бы. Для начала Римана, который пьет беспробудно. И Эдвина тоже. Этот будет поумнее отца, но злость из него брызжет, как гной из чирья. А наш сир Эммон... нет, лорд Эммон, да не допустят меня боги забыть о его новом титуле... наш лорд Риверрана только и делает, что учит меня, как вести осаду. Хочет, чтобы я взял замок, не причинив его собственности никакого ущерба.

– Вино еще не согрелось? – спросил Джейме у Пиа.

– Оно готово, милорд, – прикрыв рот, ответила девушка. Пек подал им кубки на золотом блюде. Сир Давен снял перчатки и взял свой. – Спасибо, парень, а ты из каких будешь?

– Меня зовут Джосмин Пекльдон, милорд.

– Пек у нас герой Черноводной, – пояснил Джейме. – Убил двоих рыцарей и взял в плен еще двух.

– Да ты, похоже, опасней, чем кажешься с виду, парень. Это у тебя борода или ты не умывался давно? У жены Станниса Баратеона усы и то гуще. Сколько тебе годов-то?

– Пятнадцать, сир.

– Знаешь, что хорошо в героях, Джейме? – фыркнул сир Давен. – Они все умирают молодыми, а нам, грешным, больше женщин из-за этого достается. – Он вернул кубок оруженосцу. – Наполни его опять, и я признаю, что ты герой. Очень пить хочется.

Джейме взял свой кубок в левую руку и сделал глоток. Вино приятно согрело грудь.

– Ты говорил о Фреях, которым желаешь смерти. Риман, Эдвин, Эммон...

– Прибавь еще Уолдера Риверса. Этот бесится оттого, что родился бастардом, и ненавидит всех рожденных в законном браке. А вот сир Первин парень неплохой, пусть живет. Против их женщин тоже ничего не имею. Меня, как я слышал, хотят женить на одной из них. Твой отец, кстати, мог бы и моего мнения спросить об этом предмете. Мой перед Окскроссом вел переговоры с Пакстером Редвином, ты не знал? У лорда есть дочка с хорошим приданым...